— Каши, куда тебя вечно заносит. Все дети как дети, а тебе вечно нужно выделиться, — говорила мне мама.
Ну да, я слышал это так же часто, как похвалы в адрес моей сестры Яташи.
В моем возрасте многие уже крепко стоят на ногах, занимаются любимой или не очень работой, заводят семьи и плантации яблочного огурца на общественных спутниках.
Я просмотрел последнее сообщение с отказом. У меня их собралась уже целая коллекция из разных научных заведений — один другого вежливее.
На столе валялись два пропуска с моим именем. «Кашери Мас Тавен. Ассистент. Кафедра эльвеоэдской культуры. Факультет ЯиКГЦ» и «Кашери Мас Тавен. Ассистент. Кафедра кхрахжрской культуры. Факультет ЯиКГЦ».
Нас с Риной всегда веселило название факультета. Она ржала и говорила: «Мой парень из яиц». Я поправлял: «С факультета ЯиКГЦ». И вальяжно расшифровывал: «Факультет языка и культуры галактических цивилизаций». Девушка всегда представляла мой факультет как корзину с пасхальными яйцами.
Если следовать этой дурацкой метафоре, мне достались сразу два яйца и оба тухлые.
В позапрошлом месяце меня сократили сразу с двух кафедр.
Дверь квартиры распахнулась, и внутрь ворвалась визжащая Рина.
— Каш, он снова на меня пялился! Урод, я же ему запретила.
— Рин, он не специально, — вздохнул я. — Ну разве виноват он, что у небуланцев глаза игнорируют одежду. Они всех нас видят голышом.
— Всех — пускай, но я ему сказала, чтобы на меня не смотрел. Он, скотина, два глаза прикрыл, а третьим пялится.
Я засмеялся, настроение начинало подниматься. Моя невысокая и плотненькая красотка с оливковой кожей, ярким макияжем и фиолетовыми волосами не могла не привлекать внимание. Длинные волосы плыли в воздухе, словно в воде, пока она не отключала микроантиграв. Одевалась она совершенно не по-женски, сегодня на ней была рабочая куртка со вставками вспененного металла и широкие штаны из гибкого пластика. Работала она в клининге.
Девушка нежно укусила меня за шею.
— Фу, Рин, ты же знаешь, мне тут щекотно.
Она хихикнула и пошла переодеваться.
Как безработный, я взял на себя готовку. А что там готовить — вставляй кубики в автомат, выбирай блюдо и нажимай на кнопку.
Рина вернулась и принялась за еду.
— Всё так плохо? — через пять минут молчания не выдержала она.
Я только уныло кивнул.
— Это потому, что ты не ищешь новых путей! — сказала она. — Уткнулся в свою науку.
— И что ты предлагаешь? Идти к тебе в напарники? — Я мог только закатить глаза. — Какой из меня уборщик? Ты сама мне говорила, что я безрукий несмышлёныш. У меня ценного — только мозги.
— Вот ими и шевели, — она откинулась на спинку стула, держа вилку как указку. — Напиши объявление, что ты переводишь с твоего эльфийского…
— Эльвеоэдского, Рин, сколько можно повторять, — вскипел я. — Это наше наиболее близкое к их самоназванию…
— Да-да-да, поняла. Короче, с этого, что ты сказал на… — она покосилась на меня, видимо, мое лицо было достаточно выразительным, — на тот второй.
Я расхохотался. Что за бред! Это как читать стихи рыбам. Когда я успокоился, Рина продолжила, словно я и не прерывал ее.
— Ты не думай, я помню все, что ты рассказывал.
Я недоверчиво хмыкнул.
— Конечно, кроме идиотских названий, которые никто не выговаривает. Я помню, одни мирные прозрачные пузырики, вторые — агрессивные куски мяса. И никто не занимался их взаимоотношениями.
— Рин, так нет у них никаких отношений, они как плюс и минус.
— Каши, я сомневаюсь, что и мозг тебе поможет! Плюс и минус притягиваются!
— Эти не притянутся! Эльвеоэды даже не имеют в языке слов, связанных с завоеванием, а кхрахжры не знают дружбы и любви! — я встал и убрал со стола.
Мы молчали. Я чувствовал затылком ее взгляд.
Ну что за дурь она придумала! Эти языки во всем противоположны.
Хотя, как переводить, более-менее понятно: возьмём обратные конструкции, будем работать через отрицание. Например, любовь как не ненависть. Структура, кстати, у письменных языков схожа, может сработать. Вот зараза! Рина знала, как меня увлечь. Совести у нее нет.
— Ты уже пять минут расставляешь две тарелки, — прервала поток мыслей Рина.
Мы перебрались в комнату, и я начал тыкать в дисплей, набрасывая объявление об услугах перевода с обоих языков.
Я разместил текст на всех возможных досках объявлений и потянулся.
— Все, дело сделано. Отдыхаем.
Я попытался заключить Рину в объятия, но она ловко отскочила.
— А похвалить меня? Кто подарил тебе эту гениальную идею? Где благодарность?
— Я готов прямо сейчас отблагодарить тебя отсюда и до рассвета.
— Не догонишь, — Рина показала мне язык и с воплями помчалась в спальню.
Я с улюлюканьем бросился следом.
Рина ушла утром, я проводил ее и с воодушевлением включил монитор. Пусто. С чего я решил, что это сработает?
Наскоро перекусив, я решил попрактиковаться в переводе. Возьму что-нибудь простое. Пусть будет элементарный диалог из институтской программы.
Я открыл на дисплее учебник эльвеоэдского и взял диалог из середины. Речь там шла о восхищении красотой трех лун.
Ахаха, я Кашери Мас Тавен, гениален! Этот диалог занял у меня четыре часа. ЧЕТЫРЕ ЧАСА! Я выложился по полной: подбирал аналоги, выражал смысл через антонимы, использовал масштабные описания, а там, где не выходило, придумывал новые слова, давая пространные примечания переводчика. Вместо страницы вышло три вымученных листа.
Рина права, мозги у меня работают, что, к сожалению, совсем не приносит мне денег. Я думал, хоть на кафедрах меня ценят, но удовольствие, с которым научные руководители утаскивали куски моих статей, не перевесило их практичности. Как только возник вопрос о сокращении, оба престарелых декана дружно указали на меня.
Честно говоря, кафедры обе уже пару лет загибались. Интерес к этим необщительным цивилизациям начал затухать.
Пообедав, я занялся делами — убрал разбросанные вещи, закинул белье в стирку, сходил за покупками, не забывая каждый час проверять объявления.
В голове крутились варианты возможных будущих работ, один другого хуже — убирать с Риной грязищу, пахать у одного из трех мужей сестры — на заправке, складе или плантации яблочных огурцов. Я вздохнул, сел пересмотреть свой перевод и решил максимально полно адаптировать его на кхрахжрский ради интереса. Получилось коротко, но с совершенно новым смыслом. Теперь в диалоге звучал восторг по поводу вида трех лун, которые можно завоевать. Да, эти цивилизации никогда не смогут найти общий язык.
Хлопнула дверь, выводя меня из переводческого транса. Я с удовольствием прервался на ужин.
Вечер прошел тепло и уютно, мы сидели на диване, каждый за своим дисплеем. Рина смотрела сериал, а я работал. Она иногда заглядывала в мою половину, одобрительно кивала, глядя на кучерявые от изгибов предложения эльвеоэдов и клиновидные колючки кхрахжров.
Я так увлёкся, что совершенно не заметил, как Рина задремала у меня на плече. Я же просидел за переводом еще пару часов.
Следующие несколько дней прошли так же однообразно. Разве что звонили мама и сестра со своей фальшивой заботой и попытками пристроить меня на работу. Я старался свернуть разговор как можно быстрее.
И вот я мыл унитаз, думая о том, что делать с деньгами, которых осталось на месяц экономной жизни.
И тут дзынь. Я не среагировал. Скорее всего, опять спам. Я уже издергался бегать проверять почту. Дочистил унитаз, все убрал и пошел все же взглянуть.
Письмо. Мне. От издательства.
Я нервно ткнул в дисплей и прочитал.
«Здравствуйте, наше издательство «СириусПресс» ищет переводчика с эльвеоэдского на кхрахжрский. Оплата щедрая, сроки сжатые. Подтвердите готовность к встрече онлайн. С уважением, Танита Лисс Торей».
Меркурий и все планеты Солнечной системы! Этого не может быть! Сработало!
После диких танцев по квартире и одной случайно разбитой кружки я написал ответ, и мы согласовали время встречи.
Я наскоро привел себя в порядок, чтобы не портить впечатление грязными волосами и одноразовой одеждой для уборки.
Успел как раз к звонку. На дисплее появилась усталая бледная женщина.
Танита Лисс Торей, главный редактор издательства, сразу приступила к делу.
— Так как человечество — признанный центр галактического книгоиздательства и перевода, разные цивилизации делают запросы на переводы произведений других культур. У нас для этого есть штатные переводчики, но, к сожалению, когда сборник для кхрахжров был почти готов и осталась лишь «Песнь о горящем небе»…
Помню. Это единственное мрачное произведение эльвеоэдов об их рождении как цивилизации.
— … наш переводчик на кхрахжрский попал в больницу. Сборник остался неоконченным.
Я важно кивал. Как уникальный специалист — без опыта, но мы об этом умолчим — я должен набить себе цену.
— Прекрасно понимаю вашу проблему, — вступил в разговор я. — Осуществить адекватный и релевантный перевод действительно можно только владея культурным контекстом и глубокими познаниями в языках и культурах. У меня есть такой опыт — я долгое время работал на кафедрах, занимающихся этими цивилизациями.
— Ладно, — Танита нервно стучала пальцами по столу. — Сроки сжатые, нужно закончить за неделю.
Я задумался. «Песня о горящем небе» по объёму примерно десять стандартных страниц — небольшая.
— Успею.
Женщина устало кивнула и уточнила:
— Оплата будет сотня кредитов за переводческую страницу. Это хорошая ставка, — поспешила пояснить она, — как у наших штатных переводчиков. Плюс столько же за срочность.
Я молчал, пытаясь переварить сказанное. Мне выплатили всего пятьсот кредитов, сократив меня с двух кафедр. А тут за десять страниц две тысячи. Это неприлично много! Главное, не расплыться в улыбке. Я прикусил щеку. Держись, Кашери!
— И полпроцента от продаж.
Да, они явно в панике. Я ошарашенно молчал. Предлагать процент от продаж, пусть и такой небольшой? Дела у них явно плохи.
— Вы беретесь? Или как? — нервно бросила Танита, сверля меня взглядом сквозь дисплей.
Я кивнул. Мы быстро обговорили условия и распрощались, довольные друг другом.
Сияя от предвкушения, я взялся за дело.
Текст песни появился на экране, и я пропал в дебрях двух таких непохожих языков.
Очнулся я лишь от крика Рины.
— Каш, привет! — она крепко меня стиснула в объятиях.
— Ринни, крошка, привет! Я получил работу! — я ухмыльнулся, запустив пальцы в ее плывущие в антигравитационном поле волосы. — Давай быстро поедим, и я продолжу. У меня совсем мало времени.
Перевод шел тяжело. Надеюсь, ужин поможет мне хоть немного расслабиться и перезагрузиться. Я быстро рассказал Рине подробности, удовлетворенно выслушал ее восторги и снова вернулся к «Песне».
Итак, какая получается история: мирную и процветающую планету Аэ, что значит Исток, постигла великая катастрофа. Предки эльвеоэдов потеряли большую часть населения, покинули родную планету, нашли новый дом — планету Лээс (Пристань), отказались от технологий, сплотились и сделались эстетами, тонко чувствующими сущностями.
Работа продвигалась. Я перевел описания начальной цивилизации: чем они жили и как уповали на прогресс. Это заняло полночи, пришлось гнать себя спать, иначе завтра будет тяжело.
Утром я проснулся и сел за перевод, осознавая сложность проблемы. Да, у меня была генетическая панмнезия (я помнил все, что видел или слышал) и высокий лингвистический интеллект, но эта задача выбивала даже из меня нецензурную лексику на всех доступных языках. Кроме эльвеоэдского, у них нет такого понятия.
А-а-а-а-а! И еще раз! А-а-а-а-а!
Паника и злость захлестывали меня. Как я мог согласиться на такой ничтожный срок? Я продолжал тупо смотреть в дисплей. Мысли не шли.
Как, во имя горизонта событий, мне перевести фразу «душа и тело стали идеалом в восхищении красотой горящего неба»? К чему это вообще?!
Рина подошла и чмокнула меня в макушку.
— Доброе утро, работник года! Как успехи?
Я поплелся за ней на кухню.
— У них половина лексики безэквивалентная, я бьюсь над каждым словом и предложением, — ныл я, наливая кофе. — Я уже не уверен, что справлюсь.
— Я верю в тебя, — серьёзно сказала Рина, щёлкнула меня по носу и убежала.
А я погрузился в размышления.
Дело было не только в лексике и подборе нужных коннотаций. Что-то было не так, что-то смущало. И я никак не мог поймать, в чем источник этой тревожности. Пытаясь ухватить суть, я принялся расхаживать по комнате.
Итак, имеем две кардинально разные цивилизации. И что с того? Таких много во Вселенной. Всегда проблема перевода была в потере смысла или его изменении. Почти невозможно полностью перенести сообщение из одного языка в другой. Только переводчик сам решает, что уйдёт: музыкальность звучания, подтекст или тончайший нюанс смысла, а то и сочный его кусок. Это норма.
Мои недавние переводческие заигрывания с двумя языками заставили меня вспомнить, почему я вообще так очарован этими двумя расами.
В годы моей учебы эльвеоэды были на пике популярности у людей. Выглядели они невероятно — трехметровые радужные причудливые пузыри с золотистой сетью нервов внутри. Их песни и баллады были обезоруживающе прекрасны, от них люди получали ощущение счастья. Язык их могли изучать только обладатели абсолютного слуха и голоса. У меня была такая модификация и достаточно самоуверенности, чтобы выбрать эту специализацию. Но вскоре эльвеоэды свели общение к минимуму. Им было некомфортно общаться с нами — наши переводчики нарушали гармонию их языка, наша культура не дотягивала до их стандартов. Поэтому пришельцы сократили общение до формального — технологии, материалы, информация. Но изучать их цивилизацию было потрясающе: сплошная гармония и совершенство.
Через три года я устал от мелодичных звуков и излишнего стремления к идеалам.
И тогда, на контрасте, с ещё большим самомнением, я взял вторую специализацию — кхрахжров. Резкая, воинственная цивилизация была охоча до всего нового, особенно если это могло помочь ей в войнах. Они были менее развиты, чем человечество, перемещались только по собственной звёздной системе. Многие предрекали им взрывной прогресс, принятие в Галактическую лигу и тесное общение.
Но эти куски мяса тупо продолжали плодиться и сражаться между собой. Кстати, они реально куски мяса. Большие шары из мышц без кожи, всё на виду. Огромная пасть в верхней части туловища, три глаза словно запихнул в эту кучу ребенок, один, понятное дело, на затылке, один вверху слева, еще один на экваторе, но справа. И три пары мускулистых рук, которые все время пребывали в движении, а также держали многочисленное оружие. Речь без активной жестикуляции была невозможна. Переводчикам приходилось цеплять на себя убогий протез с двумя парами рук (так называемый допкон) и размахивать ими, как три пьяных дирижера. При этом одно неверное движение, и вся толпа уродливых сгустков мышц воспринимала речь как угрозу и набрасывалась на беднягу. Поэтому общение свелось к минимуму.
Кхрахжры поставляют Галактической лиге несколько видов ценных ресурсов. Ничего опасного или даже близкого к опасному никто им не даст. Сейчас общение с ними свелось к банальным торговым отношениям. Для того чтобы закупить тонну кадмия, хватает и обычных автопереводчиков.
Сплошное разочарование. Сутью их цивилизации были владение, агрессия и сила. Они способны были вести себя цивилизованно лишь с теми, кто сильнее. Самое ценное, что они могли приобрести — знание о слабости противника.
О слабости противника, о слабости противника, о слабости…
Я резко повернулся и ударился об угол стола, но даже не обратил внимания, осознавая наконец, что меня так беспокоило.
Вся «Песня» — о принятии неизбежного зла, непротивлении, сплочении и красоте даже в ужасном. Что будет, если я выдам на блюдечке этим завоевателям мирную суть пацифистских пузырей? Конечно, сейчас они не смогут ничего сделать, но запомнят, что где-то есть мирная цивилизация, которая примет их агрессию как должное и просто свалит на другую планету, распевая песенки о красоте плазменных пушек.
Моя дилемма как переводчика и ксенолога в том, стоит ли так тщательно переносить смыслы для кхрахжров или учесть культурные особенности и немного подкорректировать.
Ну, конечно, надо чуть подправить.
Сделаю упор на том, что их сила в единстве. У них даже слова-то такого нет. А как насчёт «сила всех», «всеобщая сила»? Нет, слишком общее, непонятное. А вот «великая сила всех без исключения» звучит! И в размер красиво ляжет. И кхрахжры решат, что после катастрофы эльвеоэды стали сильнее и не дадут себя в обиду.
В принципе, это не сильно противоречило общей теме «Песни» — эльвеоэды постоянно использовали в тексте «единство», «единые» и «единение».
Ух, я гордился собой. Какой же ответственный ксенолог! Помню еще, что нам вещали на занятиях по этике космических цивилизаций. У меня все по высшему разряду, как и всегда.
К приходу моей девушки я был так доволен собой, что напевал себе под нос.
Быстрые шумные шаги были слышны задолго до ее появления в квартире. Я сразу же бросился к ней — сил не было терпеть, так хотелось поделиться успехами.
Рина сегодня была уставшей и ворчливой. Пришлось сделать ее любимый пятислойный десерт, чтобы привести ее хотя бы в нормальное расположение духа.
— Я устала, Каш. Сегодня не вышла напарница, и я пахала за двоих, — жаловалась она, приканчивая сладкое. — А ты тут как? Отдыхал, да?
— Обижаешь, детка, — я расправил плечи и стал объяснять, как виртуозно я решил проблему перевода.
— Неплохо, — похвалила она меня. — Но неужели ты думаешь, что это так важно? Ну выйдет книжка с историями чужих цивилизаций, думаешь, это как-то может повлиять на целую расу?
— Понимаешь, — осторожно начал я, — в моей жизни все, что может пойти не так, обязательно пойдёт не так. А в культурных особенностях инопланетян мелочей нет. Я же почти не меняю смысл, просто адаптирую.
— Тебе виднее, — пожала плечами она. — Так ты закончил?
— Шутишь, я только определился с концепцией.
— Я же говорю, ничего не делал весь день, — возмутилась Рина. — Так, я — отдыхать, а ты иди работай!
Я не возражал.
Вскоре я уже ушёл с головой в перевод.
Я набрасывал строчку за строчкой, выстраивал слова и выворачивал смыслы. Теперь работалось легко, без сомнений. Я ощущал себя в какой-то мере поэтом. Из вороха эгоистичных и агрессивных слов кхрахжров я подбирал те, что идеально ложились в ритм военного марша. Я даже начал порыкивать и размахивать руками, зачитывая отрывки.
Спать в это день я не лег.
На шестой день из семи отведённых я отправил готовый вариант в издательство.
Танита Лисс Торей связалась со мной через полчаса. Она старалась выглядеть нейтрально, но слабая улыбка выдавала ее облегчение.
Она поблагодарила за выполненную работу, пообещала, что оплата будет сегодня. Мы тепло распрощались.
Ну вот и все! Финансы мои были в отличном состоянии, и я хотел устроить нам с Риной праздник.
Мы слетали на выходные на спутник, расслабились. Джакузи с видом на планету, каток на орбите, рестораны — наконец-то позволили себе хоть кусочек сытой и беззаботной жизни.
Все вернулось на круги своя. Рина работала. Я получил рекомендацию от издательства. С объявлений пришло еще пара небольших заказов на перевод.
Через месяц пришло перечисление процентов от издательства. Пятьсот кредитов — неплохо.
Все налаживалось.
В один из сонных вечеров я рассеянно переключал с одной программы на другую и вдруг замер, услышав новости. В конце аналитической программы «Космические соседи» как забавный факт рассказывалось о том, что Кхрахжрский клан Хкхржа без борьбы объединил уже двадцать из ста кланов и стал самым большим кланом за всю историю кхрахжров.
Мне стало тревожно.
Теперь я каждый день тайно мониторил новости о кхрахжрах.
В течение нескольких недель клан Хкхржа уже объединял 70 кланов. Дипломаты Галактической лиги не добились никакого внятного ответа, кроме «Мы становимся сильнее». Вскоре мои любимые куски мяса вообще перестали вести дипломатическое общение.
Да, они были далеко, да, они были гораздо слабее нас в плане технологий и вооружения, но мне было катастрофически не по себе. Я прятал эти неоформленные страхи куда подальше, чтобы не расстраивать Рину.
В какой-то день я прочитал новость, что уже очередной крупный клан влился в Хкхржа. Мое расстройство и раздражение испортили вечер. Тогда обычно оптимистичная Рина сорвалась.
— Кашери Мас Тавен, — она произнесла мое имя, словно зачитывала мне смертный приговор. — С каких это пор от твоей персоны зависят судьбы миров? Ты совсем помешался на этих уродах! Ну объединяются они, что с того? Ты что-то можешь сделать?
Я уныло покачал головой.
— Тогда засунь свои переживания в задницу и уймись уже.
Рина стремительно протопала в спальню и хлопнула дверью. Я повздыхал и пошел мириться.
А утром на мой счет пришло пятьдесят тысяч кредитов от издательства «СириусПресс».
Я тут же написал Таните.
«Это выкуп прав, — ответила она. — Клан Хкхржа хочет эксклюзив. Только для них. Только «Песнь». Почему? Нам не сообщили»
Я завыл от ужаса и отчаяния. Да что все это значит!?
Первые строчки новостных порталов кричали о полном объединении всех кланов кхрахжров. Теперь они именовали себя Хкхржа Расххт Щштракх Каррзх Мщат, Великая сила всех без исключения. Эта фраза была из моего перевода.
Галактические дипломаты безрезультатно пытались наладить общение с представителями кхрахжров.
Ничего не понимаю, что в «Песне» могло так повлиять на целую расу.
Меня крупно трясло. Рин нашла меня в ванной — я весь день простоял под душем, пытаясь смыть с себя липкий страх. Девушка вызвала врача, тот лишь развел руками и выписал успокоительное.
Через неделю меня немного отпустило, я стал потихоньку оживать. Месяц я жил в страхе услышать новости о кхрахжрах. Но их не было.
Как-то в выходной мне приснился кошмар. Выбитый из колеи, я выбрал из автомата всю дневную дозу успокоительного за раз.
Проснувшаяся через час Рина посмотрела на мое вялое тело, молча притащила меня на кухню и заставила есть.
В дверь постучали. Моя девушка никак не реагировала.
— Нас нет дома. Наверное, владелец пришел ругаться.
Стук стал настойчивее.
— Я не буду открывать, — надулась Рина.
Но это и не потребовалось. Дверь пикнула, открываясь. И через минуту в кухне появилось сразу пять человек. Один из них, конечно, был владелец дома, бледный и трясущийся, но остальные четверо…
— Кашери Мас Тавен, — сказала надменная женщина в военной форме. — Вы отправляетесь с нами.
Мужчина с брезгливым выражением лица предъявил удостоверение капитана Галактических вооруженных сил.
Двое в полном обмундировании намекали на то, что все серьёзно.
Владелец поспешно сбежал.
Если бы не максимальная доза успокоительного, я бы бился в истерике, но мой мозг жёстко тормозил. Я только удивлённо поднял брови и посмотрел на свою девушку.
Она была в ярости.
— Что за свиньи! Вы разуться могли, натащили грязи, уроды!
— Оскорбление при исполнении, — довольно улыбнулась женщина. — Осторожнее, Рианон Дерк Фрейс, так и до штрафа недалеко. Собирай своего соседа, мы его забираем.
— Никуда он с вами не поедет. Он простой ксенолог. Что вам от него надо?
Мужчина, не меняя своего брезгливого выражения, вывел на дисплей какой-то документ.
— Это приказ о зачислении рядового Кашери Мас Тавена из запаса в действующую дивизию.
Что-то щёлкнуло у меня в мозгу. Сквозь пелену седативного пробивалась какая-то мысль. Рина возмущённо орала что-то на фоне, а я искал в своей памяти вот этот фрагмент.
«Ксенологи считаются офицерами запаса и могут быть мобилизованы в случае военных конфликтов с изучаемыми ими цивилизациями».
— Что произошло? — слабым голосом вклинился я в ругань двух разъярённых женщин.
Мужчина внимательно посмотрел на меня и спросил:
— Ты заторможенный? Что принимал?
— Он переборщил с успокоительным, — за меня ответила Рина. — Вот, видите, у него паническая атака, нельзя его забирать.
Мужчина, не слушая ее, поковырялся в сумке у солдата справа и через секунду уже воткнул мне в руку автоинъектор.
Рина возмущённо бросилась ко мне, но высокая женщина ее перехватила.
Препарат возвращал мне нежелательную трезвость рассудка.
Военный ткнул мне приказ и сказал.
— Соображай, ученый. Сегодня цивилизация кхрахжров захватила несколько звездолетов с гиперпрыжком. К счастью, без серьёзного вооружения. Теперь эти корабли вошли в звездную систему эльвеоэдов и связались с нами. Они требуются переговоров с пузырями. Иначе, погибнут заложники.
Я изучил приказ, разложил в голове все по полочкам.
Единственное, что я спросил, ожидая и опасаясь услышать ответ: «Почему именно я?»
— О, они в восторге от вашего перевода, — ядовито пояснила женщина. — Ни с кем другим работать не согласны.
Я посмотрел в наполненные слезами глаза Рины, тяжело вздохнул и пошел за вещами.
Уходя, я остановился, крепко ее обнял и поцеловал. У нее дрожали губы, в глазах плескался ужас.
— Ринни, все нормально. Я не могу отказаться, иначе пойду под трибунал, — я гладил ее по волосам. — Я вернусь. Все будет хорошо.
Она только тихо плакала и продолжала цепляться за меня, не веря ни одному моему слову.
Через час я уже переодевался в форму на военном корабле.
Капитан и лейтенант быстро вводили меня в курс дела.
Итак, кхрахжры провели хитрую операцию, заманив торговцев низкой ценой на кадмий, чтобы те примчались на пяти кораблях с гиперпрыжком. Вместительные корабли теперь заполнены воинами.
Наши корабли на границе опасались предпринимать что-либо, пока есть угроза заложникам и планете эльвеоэдов. Эльвеоэды, в свою очередь, выразили озабоченность присутствием чужих кораблей в их звездной системе и не понимали, что от них нужно кхрахжрам. Вся надежда на переговоры. Но если военные поймут, что угроза слишком велика, они готовы уничтожить корабли.
Мысли немного путались, но были в целом позитивные. Я справлюсь с переводом, просто буду повторять, что скажут военные, это единственное, что мне остаётся. Что же хотят кхрахжры? Между ними и эльвеоэдами пол галактики, планета у них не такая уж и плодородная, славной драки тоже не выйдет, пузыри просто уйдут.
На экране появилось предупреждение о гиперпрыжке с обратным отсчётом.
Ненавижу это. Мерзкий разреженный воздух, пыльный привкус во рту, тошнотворное давление на уши и глаза. Всего пара секунд, и меня же выворачивало наизнанку в санузле.
Капитан скривился и сделал мне еще один укол.
— Это армейский тоник. Нам нужно, чтобы ты был в идеальной форме, а не дрожащей, блюющей кучей.
— Через пять минут нас ждут у челнока, — лейтенант протянула мне допкон. — Надевай свой протез, я потом проверю, как ты экипировался.
Протез конечностей был последнего поколения, блестящий и многосуставчатый. Шик!
Под презрительными взглядами военных я кое-как разобрался. Дополнительные конечности слушались меня без нареканий. Лейтенант уже дергала застежки на спецодежде.
— Соберись, ксенолог. Вселенная смотрит на тебя, — сказал капитан.
Тоник оказался чудесной вещью. Я чувствовал себя бодрым, собранным и уверенным в себе. Меня даже почти не трясло от ужаса.
— А какая защита у планеты эльвеоэдов? — спросил я.
— Никакой, — капитан был мрачен. — От стандартных орбитальных станций они отказались из-за их уродства. Есть лишь система оповещения. Мы примчались, как только получили сигнал. Наших достаточно, чтобы разнести планету.
— Что будет, если корабль кхрахжров пойдет на таран, угрожая планете?
— Ты идиот, — лейтенант не выдержала и вмешалась. — Он будет уничтожен.
— А заложники? А мы?
— Допустимый ущерб. Поэтому постарайся, чтобы до этого не дошло.
Потрясающая мотивация. По пути к челноку я не переставая ругался на кхрахжрском, заодно проверяя, как работает допкон.
Заходили на борт захваченного корабля плотным строем, помимо капитана и лейтенанта меня сопровождали солдаты в полной боевой экипировке.
А на нас пялились кхрахжры. Здоровые, ростом чуть ниже нас. Я их видел вживую последний раз, когда учился, и уже забыл, какое устрашающее впечатление они производят. Мама дорогая, нас же просто растопчут!
Вождь кхрахжров узнавался сразу — как правителя, его покрыли зеленоватой краской, отчего он был похож на заплесневелый кусок мяса.
— Переводи, — сказал капитан.
И я оказался в своей стихии.
Переговоры протекали неожиданно спокойно. Вождь Рхашд требовал только одного — дать им пообщаться с эльвеоэдами. На все вопросы он отвечал, что они не причинят им зла.
А потом Рхашд обратился ко мне.
— Переводчик, эта песня теперь есть у каждого кхрахжра. Ты помог нам найти путь.
— Я просто хотел перевести так, чтобы было понятно вашей расе, — смутился я. — А в чем ваш путь?
— Обрести смысл, — ответил он. — Мы высадимся небольшим отрядом воинов, без оружия. Ты идёшь с нами, они — нет. Насилия не будет.
Еще пару часов мы обсуждали, как это будет происходить. Военные требовали отправиться со мной, но вождь был непреклонен. В случае отказа он был готов уничтожить все корабли и объявить войну Галактической лиге. Пришлось связываться с начальством, с эльвеоэдами, согласовывать высадку.
Во мне поднимался восторженный интерес ксенолога вперемешку со страхом. Сейчас будет первый в истории контакт двух далёких друг от друга рас. А я — переводчик.
Пока мы летели к планете Лээс, военные заверили меня, что будут постоянно на связи. Капитан особо подчеркнул, чтобы я не занимался самодеятельностью.
Я же, пользуясь моментом, разговаривал с Рхашдом. Оказывается, их клан хотел захватить власть, а для этого изучал самые эффективные приемы борьбы. Так как члены лиги не делились ничем хоть немного связанным с войнами, они придумали заказать сборник самых известных литературных произведений о войне, чтобы там были воспеты военные конфликты каждой расы. Клан изучал сборник, ища способы завоевания всех племен, пока не дошли до «Песни».
— Меня покорила мысль об объединении расы как о способе получения силы. Мы распространили экземпляры «Песни» среди верхушек кланов, начали проводить переговоры. Твой перевод обладает силой убеждения, поэтому объединиться было легко. «Великая сила всех без исключения» — девиз нашей расы.
Где-то глубоко в душе я был польщён тем, что моя работа имеет такое значение.
— А когда мы объединились, выяснилось кое-что интересное.
Вождь замолчал и больше не сказал ни слова.
Мысли мои обратились к Рине. Как бы хотелось сейчас просто сидеть на диване и обсуждать соседей. А я ведь даже не сказал ей, что люблю её, на прощание.
На экранах показалась планета Лээс. Она стремительно приближалась и выглядела фантастически. Яркость цветов была словно выкручена до предела, формы континентов радовали глаз. Пришельцы вместе со мной созерцали планету, во всей ее непревзойденной красоте. Я испуганно поглядывал на кхрахжров, пытаясь уловить в их взглядах жадность или воинственность. Их конечности возбуждённо трепыхались, но ни намёка на агрессию не было.
Высадка прошла как в тумане. Вся наша делегация рассматривала все вокруг.
На площади, окружённой изящными строениями, нас ждали разнообразной формы трехметровые радужные пузыри с сетью золотистых нервов внутри. Вперед выступил затейливой формы эльвеоэд, назвавшийся Аэльэ, говорящим за всех. Это у них вроде дипломата.
— Что вам нужно, пришельцы? — волшебный мелодичный голос не содержал ни нотки недовольства.
Переговоры начались. Я напрягал голосовые связки, переходя от нежнейших напевов к гортанному рычанию, мои руки и допкон непрерывно дергались, пытаясь передать смысл. В наушнике капитан требовал переводить ему в первую очередь.
Я переводил — кхрахжрские историки изучили «Песнь» и заметили, что некоторые события и описания им знакомы.
— Чего? — удивился капитан.
Эльвеоэды вели себя странно, в их мелодичных речах появился режущий слух диссонанс, который я не знал, как интерпретировать. Удивление? Недоверие?
Они начали сравнивать факты, имеющиеся у каждой из рас. Их цивилизации возникли примерно в одно и то же время, десять веков назад. Началом обе расы считают катаклизм.
— Что ты знаешь об этом, ксенолог? — требовал ответа военный.
— Ничего, — я был так же удивлён, перебирая в уме все, что касалось зарождения расы. — У кхрахжров нет истории возникновения, они никогда не делились этим. Самое раннее упоминание — первая война за территории. По легенде они сконденсированная ярость богов, выпавшая на землю кровавым дождём.
Вождь Рхашд предположил, что эльвеоэды могут быть как-то связаны с их появлением, потому что найденные на планете кхрахжров древние строения напоминают описанные в «Песне».
Эльвеоэды становились все взволнованнее, золотые нити сияли тревожным красноватым отсветом. К нашей делегации со всех сторон подтягивались новые пузыри. Надо сказать, это меня почему-то пугало. Я неосознанно сделал шаг назад в сторону кхрахжров и оглядел их. Все, кроме вождя, были встревожены, конечности бестолково сжимались, воинам явно было неуютно без оружия.
— Вы наши создатели, — удивлённо перевел я внезапные слова вождя.
Эльвеоэды замерли, по нервам уже пробегали искры, вырываясь из оболочки наружу. Никогда такого не видел.
На вопрос Рхашда, что это, я только пожал плечами, а потом, спохватившись, пояснил, что не знаю. Военные молчали.
Эльвеоэды заговорили все разом, я едва мог переводить, испытывая одновременно благоговение и ужас. Звуки были так прекрасны и печальны, что по моим щекам текли слёзы.
— Мы не знаем… мы не думали… наша история похоронена давным-давно… мы очистились… мы вознеслись… мы без вас… красота… совершенство…
Пузыри наплывали на нас, приближались, смыкая круг.
— У них истерика, я не понимаю, о чем они, — я, трясясь от страха, орал в наушник. — Заберите меня отсюда, мне страшно.
— Соберись, Кашери, — мое имя резануло слух, возвращая остатки разумности. — Они самые мирные инопланетяне. Ничего тебе не сделают.
Аэльэ, говорящий за всех, плавно двинулся мимо меня. Все пузыри запели разом сладко и тревожно, окрикивая собрата. Вождь Рхашд сделал шаг навстречу. Его верхняя конечность едва коснулась Аэльэ, но тот лопнул. Вождь тут же рухнул на землю. Раздался дружный вопль кхрахжров и писк эльвеоэдов.
Начался форменный хаос. Эльвеоэды резко отскочили назад, напевая что-то про некрасоту, неидеал и непорядок. У них это было крайней степенью ужаса.
Кхрахжры заняли круговую оборону вокруг меня и вождя, один из них пытался привести Рхашда в чувство. Капитан в ухо орал мне, что пузырь и кусок мяса убили друг друга.
Я просто стоял рядом с вождем и тупо смотрел на его сияющее тело. Оно пошевелилось, раз, другой и начало менять форму. Жгуты мышц дергались, раскручивались, удлинялись, оплетались золотыми нитями, фигура вождя вытягивалась вверх, конечности сплелись в длинные трехсуставчатые руки с тонкими когтистыми пальцами, глаза покрылись золотистой сетью и оказались там, где должны быть плечи, третий глаз занял центральное место на выпяченной из туловища узкой голове. Там же прорезался золотистый рот.
Существо было выше человека, не имело ног, а парило над землей, мышцы покрытые слоем золотых нитей и радужным сиянием, не выглядели кроваво-красными, а казались коралловым перламутром.
Все инопланетяне в ужасе отпрянули, я же оставался прикован к месту пьянящим восторгом и парализующим ужасом. В наушнике что-то орал военный, вокруг стояла мертвая тишина. Существо протянуло длинную руку и неуклюже царапнуло меня по щеке. Я по наитию протянул руку вперед, и существо положило свою ладонь сверху. Из ладони посыпались золотистые искры и я словно получил пакет данных прямо в мозг.
Теперь все ясно. Существо выпрямилось и замерло. Я развернулся к притихшим эльвеоэдам и кхрахжрам. Итак, вот где мне придётся хорошенько поработать. Капитан мешал своими требованиями доложить обстановку.
— Заткнитесь и просто слушайте, — неожиданно уверенно рявкнул я. Страх никуда не делся, но теперь я точно знал, что делать.
И начал рассказ последовательно на каждом языке.
Более десяти веков назад ученые ушедшей космической цивилизации работали над технологиями, позволяющими отделять духовную сущность от физических тел. Их целью была возможность перемещаться в пространстве без физических носителей. Первые эксперименты оказались очень удачными. Треть цивилизации перешла в духовное состояние, оставив свои тела и отправившись на поиски новых миров. Оставшись без духовности, тела пришли в восторг от простых радостей мира, они хотели избавиться от надзора неразделенных и подняли кровавое восстание, затопив планету огнем и кровью, сделав ее малопригодной. Оставшиеся неразделенные поспешили стать духовными сущностями, освободив свои тела.
— «Душа и тело стали идеалом в восхищении красотой горящего неба» — процитировал я.
Единая когда-то раса разделилась, души собрались на самой красивой планете, которую нашли и стали ценителями духовных удовольствий, забыв о том, что когда-то имели что-то физическое.
На сожжённой войной планете Аэ тела проживали жизни в многочисленных битвах, потеряв духовную составляющую.
Обе новые расы имели глубокий изъян. Они замкнулись на самих себе, остро ощущая свою неполноценность, но, не понимая, в чем она.
Висела опасная недоверчивая тишина. Существо за спиной молчало, эльвеоэды тускло светились бордовым тревожным свечением, кхрахжры суетливо подергивали конечностями.
— И что нам делать? — мелодично спросил один из пузырей.
Я оглянулся на существо, оно свело руки вместе.
— Мы умрем? — проскрежетал кхрахжр.
Существо покачало головой.
— Вы станете полноценными, — пояснил я.
Из кучки кхрахжров вышел один смельчак, он суетливо глядел то на существо, то на товарищей, то на пузыри. Со звуком, похожим на вздох, один пузырь подплыл ближе к кхрахжру. Они медленно замерли в миллиметре друг от друга, и через секунду пузырь лопнул, а кхрахжр стал падать. Существо оказалось рядом и аккуратно подхватило сородича и уложило на землю. Под пристальными взглядами пришельцев тело приняло новую форму. Пара существ рассматривала друг друга с чем-то вроде удивления. Они соприкоснулись ладонями и тот, что был вождём, стал издавать странные, знакомые, но чужие звуки тонким, словно хрустящим голосом. Удивительно, но постепенно из первоначальной какофонии стала вырисовываться речь, словно существо тестировало речевой аппарат.
— Человек Тавен объяснил вам происходящее. Наши расы лишены полноценной личности, все вы лишь единицы без наполнения. Кто хочет восстановить свою самость, коснитесь друг друга. Наши оболочки помнят, что были едиными. Контакт восстановит наше изначальное состояние.
И я, и эльвеоэды, и кхрахжры понимали смысл сказанного. Как ксенолингвист, я раскладывал структуру нового языка на ходу, видя причудливый сплав кхрахжрского и эльвеоэдского.
В течение следующих суток я обеспечивал связь между людьми и пришельцами. Все пытались разобраться в этих странных обстоятельствах.
Военные регулировали высадку кхрахжров на Лээс. На планете разбили мобильный лагерь, где я наконец поел и смог связаться с Риной. Голос уже почти сел, несмотря на модифицированные связки.
— Ринни, ты не представляешь, что тут творится! — с восторгом шептал я, рассказывая о событиях в общих чертах.
— Я же говорила, — самодовольно заявила она. — Ты должен быть открыт новому.
— Точно, — я закашлялся от долгого разговора. — Прости пора к медику, голос теряю, а еще много дел.
Кто бы мог подумать, что мое сокращение и идея Рин перевернут не только мою жизнь, но и жизнь двух цивилизаций.
Меня в срочном порядке назначили временным послом при новой расе кьрэллже. Одному мне все это было не потянуть, и отовсюду в срочном порядке вызывали специалистов по кхрахжрам и эльвеоэдам. Их нужно было срочно переквалифицировать для изучения нового языка и культуры.
Галактическая лига организовывала переброску оставшихся кхрахжров на планету Лээс. Новорожденная раса вовсю перестраивала пустующую часть планеты. Некоторые кхрахжры и эльвеоэды опасались слияния и с этим тоже нужно было что-то делать.
Меня даже показали по всем новостям. Тут же начали названивать мать с сестрой с запоздалыми уверениями, что они в меня всегда верили. Но я-то знал, что единственный человек, который в меня верил, прилетел ко мне вместе с первыми ксенологами.
Рина стала моим крепким тылом, резко уменьшив мои шансы по рассеянности умереть от недосыпа и голода.
— Притягиваются, как плюс и минус, — восхитилась она, впервые увидев слияние пришельцев. — Мы прям в точку попали!
Впереди нас ждало еще много радостей и трудностей, но я, Кашери Мас Тавен, первый посол Галактической лиги при кьрэллже, готов встретить любые вызовы судьбы в рамках моих должностных обязанностей.