«Интересно, как люди раньше представляли жизнь в будущем? – Феликс, стоя босиком на кухне, мыл яблоко и размышлял. – Скажем, лет двести назад.
Проснулся утром человек будущего после вчерашнего одночасового рабочего дня, и сразу квантовым коктейлем удалил энтропию, развившуюся в организме за прошедшие сутки. А потом можно выйти на крылечко своего дома с высокими потолками чистым лесным воздухом подышать.
Это понятно. – Феликс не сильно хлопнул по столу – продуктовая голограмма-напоминалка исчезла. – Особенно, если учесть, что экология двести лет назад была аховая. Банально, шаблонно, как хотите. И вообще - скучно.»
Феликс вышел из кухни, рухнул в кресло, откусил сочное красное яблоко и дотянулся до головного биоэлектронного интерфейса, устройства, реагирующего на нервные импульсы. Вставив в ухо аппарат, он связался с ИИ-диспетчером универсальной справочной. Мысленно продиктовав свой идентификационный номер, попросил соединить его с секретариатом Уральского отделения Всероссийской «Лиги писателей и читателей», членом которой Феликс числился уже четвертый год.
Вместе с Феликсом в Лиге состоял его соавтор, он же автор популярных интерактивных новелл Юрий Добропольский. Свою популярность Ю.Г.Добропольский обрел гораздо раньше, обучая искусственный интеллект. Делал он это так удачно, что его известность распространилась среди фанатов ИИ-литературы с поразительной быстротой.
Позже Феликс в соавторстве с Юрием взялись за гипертекстовые романы, где читатель сам мог выбрать себе сюжетные направления и ветки читаемого и одновременно сочиняемого романа. Работа оказалась неожиданно перспективной. Волна славы, уже к тому времени известного писателя, краешком зацепила и Феликса как соавтора, и он до сих пор пребывал в радостном легком возбуждении от количества распространенных копий.
В отличие от своего соавтора – популярного писателя, Феликс был человеком не престижным. Его почти не волновала слава, ради которой его коллеги по писательскому труду готовы были даже на создание настольных игр по мотивам их произведений. Был он не без потуг на признание его творческих талантов, конечно, но в спокойных необременительных формах.
А еще Феликс мечтал написать живой роман. Как в старину, натурально, чтобы его читали, наслаждались слогом, удивлялись поворотам сюжета. Не как сейчас – сидишь себе, а роман у тебя в голове происходит, с сюжетом и действующими лицами, и даже с тобой, может, в главной роли, если захочешь. Нет, он хотел, чтобы человек усилие над собой произвел, взял в руки настоящую книгу из нанобумаги, вник в слова, следовал за мыслью писателя… Он представил, как ходит по комнате и с глубокомысленным видом надиктовывает строку за строкой, а строчки ложатся красивой вязью в компьютере. Можно шрифт подобрать… Зачем нужны все эти квоты, разрешения на создание «живого» произведения? Не понятно. Он, собственно, по этой причине и пытался связаться с секретариатом Лиги, чтобы разузнать, как можно влезть в квоту на «живое» произведение скромному создателю популярных гипертекстовых романов «0101001» и «Квантовый рассвет».
Надо сказать, что сама Лига была организацией весьма примечательной. Она объединяла в себе не только писателей и читателей всей огромной страны, как следовало из названия, но и множество сопутствующих окололитературных специальностей.
Лига занималась также и разными проектами. От организаций виртуальных писательских конференций до цифровых литературных премий, где отбор осуществлялся алгоритмом. Все это Феликс вычитал в красочном рекламном сайте, который ему как члену Лиги непременно слали каждый раз, как только он подключался к ресурсу.
Лозунгом Лиги было: Мультиформатность, Технологичность, Инклюзивность. Что это сочетание в точности означало Феликс не знал, узнать не старался, да и не хотел.
Из биоинтерфейса раздался мелодичный сигнал, и в голове Феликса прозвучал механический голос без эмоций:
- Секретариат. Пожалуйста, сформулируйте ваш запрос.
- Э-э-э… Здравствуйте, - по обыкновению сказал Феликс и вскочил с кресла. – Мне нужна информация по предоставлению квоты на написание «живого» романа, пожалуйста.
После длинной неестественной паузы голос сообщил:
- Для получения информации по предоставлению квоты на создание «живого» произведения… ждите…
«Да чтоб вас! – подумал Феликс. – 22-ой век на дворе, а мы всё…»
Послышался голос, похожий на человеческий:
- Ало! Канцелярия, секретарь Малецкая, слушаю!
- Здравствуйте! Госпожа Малецкая, мне нужна информация по получению квоты на «живой» роман, если можно…
Голос у секретаря Малецкой был молодой, мелодичный, но при этом спокойный и уверенный.
- Одну минуту, – произнесла она и стало тихо. Секунд через 10 послышался голос секретаря. – В этом году все квоты закрыты. На живые романы квоту выделяли только на две кандидатуры. Хотите подать заявку на следующий год? Одно место пока есть.
Феликс посмотрел в экран компьютера, где отражалась информация о текущем разговоре. Напротив фамилии «Малецкая» была оранжевая точка, означающая принадлежность собеседника к Платформе гражданского гуманизма. Старейшее гуманитарное движение в государстве с мягкой идеологической основой. Цифровой маркер в виде голубой точки означал бы приверженность человека Этике общего блага. Он сказал:
- Вот как… Я прошу прощения, госпожа Малецкая, мне надо подумать пару секунд. - Затем разочарованно протянул:
- Но сейчас только апрель… Неужели все…
- Квоты, как правило, выбирают еще до нового года. – объяснила секретарь. - Когда заявку подавать будете, зайдите на наш сайт, там найдете список документов, какие нужны. Если не затянете, то шанс есть в квоту попасть. А вообще, у нас документы до июля принимаются. Ваша как фамилия? Я могла бы вам на почту продублировать список. Вы же член Лиги?
- Да, - сказал Феликс с нарочитой усталостью в голосе. – Я член Лиги. А фамилия моя… - внутри себя он усмехнулся, – Ларин. Феликс Ла-рин, - повторил он по слогам.
- Я поняла, - участливо произнесла секретарь Малецкая. – Гипертекстовый роман?
- Правильно, - сказал Феликс. – Спасибо вам.
- Пожалуйста, - бодро ответила девушка и спросила: - У вас всё?
- Всё, - подтвердил Феликс.
Соединение прервалось. Феликс задумчиво покрутился с креслом. «Милый голос у секретарей в Лиге. Интересно, она красивая, эта Малецкая?»
- Ну что же… - Феликс залез в электронную почту и открыл письмо из Секретариата. В письме оказался список из десятка пунктов.
- Что за… - Феликс не мог поверить глазам. «Это что, все надо собирать и тащить в Лигу?!!» Он посмотрел на список поближе.
«Заявление о выделении квоты на создание 1 (одного) литературного произведения (романа). Так. Ну, это ладно, заявление. Что еще? – Феликс махнул рукой перед экраном, перелистывая страницы списка. - Согласие. На передачу персональных… странно, но пусть.
«Рекомендации от коллег по цеху (если требуется). Так требуется или нет? Болваны! Надо будет Юрке позвонить, поговорить, пусть напишет.
А это что? Справка о соответствии. Соответствии чего? Чего?!! …творческой концепции романа основополагающим ценностям Кодекса Культурного Развития (форма № ГККР?Л?7)». – Феликс ошеломленно откинулся в кресле.
«Да они что там, совсем обалдели? - подумал он. – А это вообще ни в какие… Подтверждение отсутствия в сюжете деструктивных нарративов (форма № ДН-1/лит). Деструктивных нарративов, надо же, а! Кто подтверждать-то будет?»
Феликс повздыхал (черт бы вас всех побрал, бюрократов), потом, решив выпить кофе, встал и пошел на кухню. Биоэлектронный интерфейс в его ухе распознал требование о кофе, встроенная кофе-машина начала молоть зерна, а по кухне распространился прекрасный кофейный аромат и запах орехового сиропа.
Феликс сел в угловой диван и связался с Юрием Добропольским. Он вдруг вспомнил что Юрий, помимо прочего, еще состоял в Этическом Комитете Лиги, оценивающим писательские проекты на соответствие гуманистическим нормам, что сейчас Феликсу как раз не помешало бы.
Как человек медийный – следствие приобретенной известности, Юрий Добропольский был человеком чрезвычайно занятым. Он постоянно участвовал в благотворительных общественных мероприятиях, юбилеях разнообразных организаций, как имеющих отношение к литературному творчеству, так и вовсе к нему не относящихся. Он с удовольствием давал интервью, рассуждая на темы: Гипертекст как следующий этап эволюции литературы; или: Как алгоритмы помогают мне творить: ИИ суть симбионт писателя. Феликс не особенно надеялся застать Юрия, не занятого очередным важным выступлением, но Феликсу повезло. Уже назначенное интервью перенесли на другое время, и Юрий оказался не только свободен, но и был рад слышать своего соавтора.
- Оооо! Мой друг и соавтор! Как поживаешь?! – всю нерастраченную в перенесенном интервью позитивную энергию, он обрушил на Феликса.
Феликс не хотел затягивать разговор, поэтому сразу перешел к делу:
- Слушай, Юрка, тут такое дело, мне рекомендация нужна. Напишешь?
- Конечно! – сразу и радостно откликнулся Юрий, но потом сбавил радостный тон и спросил: - А зачем тебе?
- Да понимаешь, ерунда какая-то. В квоте на живой роман зачем-то список документов длиной в километр, и рекомендацию от коллег требуют. Вот я и хотел тебя попросить. – Он замолчал.
Возникла пауза. Но как только Феликс собирался снова заговорить, послышался голос Юрия:
- Да-да, мне сказали, что ты задумал получить квоту на живой роман. – Он снова помолчал. – Я же в Этическом Комитете, помнишь?
- Угу, - буркнул Феликс.
- Феликс, я бы рад тебе рекомендацию написать, но, боюсь, что не смогу никак.
- Почему? – Феликс не улавливал сути.
- Понимаешь, старик, мы же здесь, в Комитете, занимаемся оценкой соответствия произведения гуманистическим нормам. – у Юрия был уже спокойный деловой тон.
- Ну и что? – спросил Феликс. – Я не понимаю, как это мешает дать мне рекомендацию?
- Ну… - в тоне Юрия послышалось нетерпение. – Мне же придется подтверждать отсутствие в твоем сюжете деструктивных нарративов, понимаешь? А это будет конфликтом интересов. Въехал, наконец?! Неэтично это будет!
- Аааа… - протянул Феликс.
- Аааа!.. - подхватил Юра. – Вот так-то. Только ты мне скажи, старичок, зачем тебе это надо? Живой роман! Это всё… устарело давно. Тебе что, внимания не хватает? Наши романы копируют… каждый второй копирует. И все довольны, всем нравится, ну! Брось ты это дело, как друг тебе говорю.
«Когда это мы друзьями стали…» - Феликс задумался.
- Может, ты и прав, конечно. – Феликс кинул взгляд на часы. – С одной стороны. С другой стороны, это новое дело для меня. Гипертекст – это хорошо, но в нем, мне кажется, не хватает человека.
- Человека? – недоуменно спросил Добропольский и подумал: «Что он несет?». – Не хватает человека?
- Ну да. Ведь у нас как, читатель переживает наш роман, допустим, все повороты сюжета, все реакции, эмоции. Но это же, в конце концов, результат машинного программирования, а не человеческого участия. А живой роман – он и есть живой, теплый. Читатель будет чувствовать это самое живое человеческое тепло непосредственно, эмоционально откликаясь на мысли писателя, а не через преграду из стройных алгоритмов.
Через короткую заминку он добавил:
- В конце концов, я могу этим заняться самым простым, примитивным, самым устаревшим способом. Я могу просто сесть и начать писать. Как наши предки. Как Лев Толстой. Не нужны мне эти квоты…
Феликс замолчал, и возникла тяжелая пауза. Юрий Добропольский тоном, в котором уже не было ничего дружеского, сказал:
- Ты эту речь репетировал, что ли? – Феликс в ухе услышал какое-то шевеление. - Послушай, - сказал Юрий, - ты ведь знаешь, что это незаконно - просто сесть и начать писать? Дело не в тебе и твоих желаниях. Дело в законе! Квоты вводились не просто так! За такие вещи социальный статус понижают на 20 пунктов! На 20!!! Не забывай, что так ты и меня компрометируешь! Как это на мне отразится как на твоем соавторе, ты подумал?! Феликс, единственный раз тебя прошу: прекращай ерундой заниматься! – в голосе Добропольского промелькнули истеричные нотки. Связь прервалась.
Феликс бухнулся в кресло, вынул из уха интерфейс и бросил его на стол.
«Конечно. Ему есть о чем беспокоиться. Семья. Ребенка согласовал, все законно у него, не сомневаюсь. А может, детей!.. Ладно. Есть хочу, - он вылез из кресла и поплелся на кухню. - Что бы такое сожрать?»
Из голографического меню пищевого синтезатора Феликс быстро выбрал поджаренную телятину с картофелем и помидорами. Хлеб, стакан молока. Банан достал из холодильника. Фрукты он всегда заказывал, не любил синтезированные. Синтезатор – репликатор. Старье. Голограммы еще. Сейчас уже таких и не делают. Есть у него знакомая семья, вот у них синтезатор так синтезатор! Суешь башку в нишу специальную и все, пончик готов. К примеру. Или суп. Сам считывает мысли.
Феликс, опершись о стол, ел телятину, и в голову лезли невеселые мысли.
«Если у меня заберут 20 социальных пунктов – хорошего мало. Тогда много чего у меня будет устаревшего! А чего-то и не будет совсем. Не будет возможности пользоваться нуль-т кабиной безлимитно, например. Ну, это ладно. Я и сейчас не часто ей пользуюсь. Кстати, новый пищевой синтезатор мне тогда тоже не светит. Ааа, фиг с ним, с синтезатором. Старым обойдусь. – Он посмотрел на старый добрый аппарат. - Кажется что-то там с уровнем здоровья будет. Понизят. Это уже хуже».
Из комнаты послышался мелодичный звук вызова. Феликс протянул руку, включил на столе функцию громкой связи и с поднятой вилкой, на которую был наколот кусок телятины, сказал:
- Алё.
- Добрый день, – раздался знакомый голос. – Это из Секретариата Лиги вас беспокоят, секретарь Малецкая, мы с вами сегодня утром разговаривали.
- А, госпожа Малецкая! Добрый день.
- Если вам удобно, можете называть меня по имени. Меня зовут Екатерина.
- Феликс, - сказал Феликс. – Катя, я вам не говорил? У вас очень приятный, милый голос. – Он встал из-за стола и пошел в комнату. Сев около монитора, он спросил:
- У меня голограммы нет, может, включим видеосвязь? – Он подключил интерфейс. - Так удобнее будет. Всегда приятней, когда видишь глаза того, с кем разговариваешь.
На экране монитора показалась женское изображение. Госпожа Малецкая была милой, молодой и яркой. Синий цвет волос, подстриженных под каре, большие круглые сережки в ушах, умный живой взгляд. Все это шло в сочетании с ярко-оранжевой помадой.
- Здравствуйте. – Феликс еще раз поздоровался, теперь уже улыбаясь. Катя тоже улыбнулась, но коротко.
- Знаете, - сказала она сочувствующим голосом. – Я звоню вас огорчить. К сожалению.
- Что-то случилось? – Феликс внимательно всматривался в монитор.
- Квоту выбрали всю, – сказала Катя. – которую вы запрашивали. – Она подняла листок и на что-то там указала пальцем. – Сегодня около обеда пришла информация, что место распределено.
Феликс махнул рукой.
- Это уже неважно. Я все равно не получил бы эту квоту. Слишком много возни. – Через паузу он спросил. - А теперь, когда дело с квотами прояснилось, можно я задам вам личный вопрос?
- Конечно, задавайте. – Она была серьезной.
- Скажите, Катя, вы замужем?
Катя Малецкая рассмеялась.
- Вы второй, кто меня сегодня об этом спрашивает. Видно, день такой. Вам я тоже скажу правду. – Она улыбалась глазами. – Нет, я не замужем.
- А кто был первый? – спросил Феликс.
- Мой начальник, Константин Нилович. Спровадить с работы меня хотел. Говорит, я слишком много времени на работе провожу, на жизнь не останется.
- Он прав. Мудрый человек, этот ваш начальник. Я вас почему спросил, подумайте, может быть, вы согласитесь поужинать со мной сегодня? Я знаю одно заведение, там официанты – люди. И интерьер тоже они под старину сделали. У них очень уютно. Музыка любая, если вам нравится.
Катя еще раз улыбнулась и сказала:
- У вас интересная манера задавать вопросы, Феликс, – она спокойно посмотрела ему в глаза. - К сожалению, я сегодня не могу. У меня были планы на сегодня, извините.
- Ну что вы, что вы! – поспешил сказать Феликс. – Я понимаю. Ну тогда, может, в другой раз?
- Конечно, - просто сказала Катя, - созвонимся. - Они попрощались.
«Хм, отшила! Вежливо, спокойно, мило. Наверное, большой опыт по отшиванию таких вот придурков. Мда», – он пошел обратно на кухню доедать свой уже остывший обед.
На следующее утро, как обычно по субботам, Феликс отправился в бассейн. В нуль-т кабине он по памяти набрал буквенно-цифровой код и вышел прямо в холл бассейна, оказавшись среди фикусов, кактусов, папоротников, служивших украшением интерьера спортивного комплекса. На стене возле кабины располагалось насыщенно зеленое панно из стабилизированного мха, установленное для поглощения шума.
В спортивном зале Феликс, как обычно, выбрал индивидуальную плавательную дорожку, отрегулировал скорость потока воды и добросовестно отмахал свои два кардиокилометра, как и задумывал. Поддержав таким образом мышечный тонус и сердечный ритм, Феликс засобирался домой. Загружаясь в нуль-т кабину, он снова обратил внимание на камеру в углу между панорамными окнами комплекса. Про себя Феликс усмехнулся. Что можно украсть из бассейна? Ведро воды?
Уже дома Феликсу пришла мысль:
«А камера ведь не количество ведер с водой отслеживала. Что-то, чего я пока не понимаю. Может, социальный уровень? И ведь бассейн мне тоже, наверное, недоступен будет, если мой социальный статус урежут. «Маэстро, урежьте марш!» Идиот…»
Стоя на кухне с кружкой кофе в руке, Феликс смотрел в окно на молодых мам, выгуливающих своих деток, и вспомнил, что через час ему надо собственной персоной явиться в Лигу, в его родное Уральское отделение, находящееся в городе Пермь, где он стоит на писательском учете. Секция гипертекстового романа проводит очередное собрание. А может, внеочередное. Он чертыхнулся от досады, не любил он эти сборища, но деваться некуда, членство надо подтверждать и таким способом. Добропольский, наверное, будет тоже там, а он его видеть пока не хочет. Противно Феликсу было после Юркиной трусливой шкурной истерики. Не произошло еще ничего, а у него уже в подгузниках завоняло.
«С другой стороны, может, Малецкую увижу вживую. Пусть попробует отказаться от моего приглашения, глядя мне в глаза. Я ей тогда цветок подарю, будет знать, как отказываться», – он усмехнулся и, сделав последний глоток кофе, ставший уже теплым и поэтому противным, сморщился, поставил чашку на стол и вышел из квартиры.
Пермь тоже оказалась теплой, как кофе в кружке у Феликса. Весна добралась и на средний Урал, все вокруг оживало красками, преимущественно оттенками зеленого и ярко-белым цветом яблонь. Феликс вышел из нуль-т кабины и привычно направился к шестиэтажному зданию Лиги писателей и читателей, этому Уральскому оплоту изящной словесности и здравого смысла.
Внутри здания, в холле, к удивлению Феликса, толклось множество людей. Украдкой посматривая по сторонам, Феликс пробирался к эскалатору. Намеченное собрание состоится, если состоится, на втором этаже в актовом зале с профессиональным оснащением. Феликс не любил и не хотел опаздывать, но, честно говоря, он не мог понять, какого черта не провести собрание онлайн? Какая острая необходимость потребовала выдергивать народ из уютных диванов с чашкой кофе на столике? Причем, это будет с той же степенью эффективности, в этом он не сомневался.
Феликс зашел в актовый зал и увидел весь состав секции: пятерых писателей и председателя секции, создававшего гипертекстовые романы в стихах. Среди них был и Юрий Добропольский. Увидев Феликса, он отвел глаза, продолжая что-то говорить автору модного молодежного романа «Цифровое дыхание» Хельге Лесовиковой.
Феликс поздоровался, и председатель секции тут же оживился, посмотрев при этом на часы.
- Друзья, - сказал он. – Раз уж все в сборе, давайте начнем. Прошу вас занимать места.
Члены секции стали разбредаться, занимая стандартные индивидуальные кабинки, расположенные рядом со сценой. Феликс зашел в отгороженное пространство, проверил работает ли интерфейс, включил микрофон и сел в удобное мягкое кресло, приготовившись к необычной повестке.
- Итак! – послышалось из динамиков кабины. – Собрание продлится недолго, повестка состоит всего из одного вопроса. Поэтому сразу к сути. – Послышался его вздох. – Нас уведомили, довели, так сказать, до сведения формуляр – в виде приказа, обязательного к исполнению. Коллеги, с сегодняшнего дня вводятся квоты на все жанры и виды произведений, включая гипертекстовые романы. На все! Без исключения! – Председатель замолчал. Члены секции невнятно и с нарастающей громкостью начали галдеть.
«Ну и ну… - подумал Феликс. – Этого еще не доставало!»
Заслуженный создатель гипертекстов Николай Герницкий спросил:
- Кто будет квоты распределять?
Председатель, стараясь держать спокойный тон, ответил:
- А кто сейчас квоты распределяет? Николай Евсеевич, вы же не первый день в Лиге! Если вы надеетесь, что квотирование отдадут регионам, - нет, не отдадут, не надейтесь. Двести лет назад так было и сейчас так будет, что вы ей богу! Еще вопросы?
«Черт! И за квоты теперь кланяйся… Не Лига писателей, а кабак». – Феликс все больше мрачнел.
Писатели снова загалдели, но Добропольского слышно не было. Феликс тоже молчал.
- Зачем нас вообще собирали? – возмущенно вопрошали члены секции. – Ну уведомили бы и все. Сообщением. У нас же есть официальные каналы для таких вещей.
Председатель, предполагая, что этот вопрос возникнет, ответил без промедления:
- Было предписано устроить собрания и довести информацию. Очно. Вот мы и собрались. Если вопросов больше нет, собрание объявляю оконченным. До встречи, коллеги, – он явно куда-то спешил.
У выхода из зала к Феликсу подошел Юрий Добропольский. Феликс без энтузиазма пожал протянутую руку.
- Ну что, не отказался еще от своей затеи? – спросил Добропольский. – Видишь, что происходит? – он мотнул головой в сторону зала.
- А что, собственно, происходит? – глядя в глаза соавтору, спокойно спросил Феликс.
Юрий не ответил, уставился на Феликса, потом почему-то забеспокоился и заторопился. Он опустил глаза, быстро взглянул на часы, сказал:
- Ладно, мне пора в Комитет, дела не могут ждать, - и побежал решать свои архиважные дела.
Феликс посмотрел вслед удаляющемуся Юрию и равнодушно подумал: «Не ходить мне в друзьях у Добропольского. А был бы ты поумнее, не стал бы бросаться дружбой такого важного и в перспективе - большого человека».
Феликс стоял посреди коридора, засунув руки в карманы брюк, и оглядывался. «Где же тут у нас Секретариат бывает? Наверное, ближе к первому этажу, не на шестом же…» Он развернулся и пошел к эскалатору по безлюдному коридору, не вынимая рук из карманов.
Болтаясь по лабиринту коридоров здания Лиги, Феликс не обнаружил таблички, напоминающей о Секретариате. Звонить ему не хотелось, и он решил обратиться за помощью к автоинформатору, что следовало бы сделать давно, будь Феликс человеком занятым. А так как Феликс был в творческом отпуске, состоянии, честно говоря, весьма неопределенном, то и времени на блуждание по коридорам ему никто не ограничивал. Бездушный автоинформатор рассказал Феликсу, где находится Секретариат, но предупредил, что сегодня он не работает по причине, которую Феликс услышал и даже запомнил, но тут же забыл. Посетовав на свою природную невезучесть, он решил отправиться домой.
Дома его ждал сюрприз. Из тех сюрпризов, что вызывают раздражение у любого нормального человека. Письмо из Департамента социальной профилактики светилось голубым конвертом в углу монитора, напоминая о себе повторяющимся миганием. Феликс скинул куртку на диван, сел за монитор и открыл письмо. Все верно. Письмо было на официальном бланке со всеми атрибутами: исходящий номер, дата, вчерашняя, почему-то. У Феликса вызывал неприязнь этот казенный стиль, но, сделав над собой усилие, он заставил себя прочесть документ. Вот, что Феликс увидел.
Департамент социальной профилактики
Отдел идеологического мониторинга
Исх. № СП?45/2192 от 22.04.2192
УВЕДОМЛЕНИЕ
о проведении профилактической беседы
Господину Ф.А.Ларину.
Уважаемый Феликс Андреевич!
В Департамент социальной профилактики поступила информация – «хм, поступила информация, значит» – о вашем намерении приступить к написанию художественного произведения (так называемого «живого романа»), не согласованного с профильным творческим советом.
Наше государство, неизменно заботящееся о спокойствии и благополучии своих граждан, уделяет особое внимание профилактике явлений, потенциально влияющих на общественную стабильность. В рамках реализации профилактических мер, предусмотренных Положением о социальной профилактике № 128, просим вас прибыть в Департамент для беседы…
Далее шли дата приема и время, к которому надлежало Феликсу явиться в Отдел… чего там?.. идеологического мониторинга. «Ну и названьице! Идеологический мониторинг. Рвоту вызывает. Ладно, что ж, явлюсь. Дружище Добропольский постарался, не иначе. Иуда! Как всегда, на страже идеологической чистоты! Каков подлец!»
Феликс вздохнул. Вот интересно, есть место, где не нужно квот, справок, подтверждений, где писатель — не ремесленник, а творец? «Да, есть, - мрачно ответил сам себе Феликс. – Там еще единороги на радуге катаются, и фиолетовые пони скачут…»
Промелькнула упрямая мысль: «Вот хрен вам, дяденьки! Меня социальными пунктами не запугаешь. Во времена Достоевского социальных рейтингов не было, но была охранка, как-то так, кажется. Это ему не помешало Бесов написать. А там ну прямо приговор», - он бросил интерфейс на стол перед компьютерным монитором и пошел на кухню. Чему приговор Феликс додумать не успел. Раздался звук вызова. Феликс чертыхнулся, вернулся за интерфейсом, и уже на кухне сказал:
- Алё!
Приятный голос секретаря Малецкой произнес:
- Феликс?
- Да.
- Здравствуйте. Это Катя Малецкая, вы меня помните?
- Как же я мог вас забыть, Катя! Это было только вчера, - Феликс налил в бокал сока и вернулся в комнату. – Замечательно, что вы позвонили. Очень вовремя. Как поживаете?
- Спасибо, хорошо! Все свои маленькие заботы я разрешила и теперь свободна, как птица скворец. Скажите, ваше предложение еще в силе?
- Конечно! – Феликс внутри взликовал. – Куда за вами зайти?
Катя продиктовала код нуль-т кабины.
Не прошло и двух часов, а они уже сидели в уютном маленьком кафе, в отдельной кабинке, отгороженной от остального пространства занавесками, как в старину. Катя оказалась гораздо симпатичнее, чем ее изображение на экране монитора, что обрадовало Феликса еще больше. Миловидная девушка-официант принесла два коктейля «Лунная роса» с экстрактом серебристого шалфея и каплей меда, приняла заказ на салат, пожелала приятно провести время и удалилась.
- Предлагаю выпить на «ты», – Феликс поднял коктейль. Катя приблизила бокал, они чокнулись, и сделали по глотку.
- Давай откроем шторки? – Катя отодвинула занавеску, стало просторнее.
Феликс откинулся на спинку дивана, взял бокал и расслабился. Завтра ему идти на профилактическую беседу, что же они ему скажут? А, ладно, что скажут, то и скажут. Сейчас Феликсу хотелось любоваться Катей. Вдруг он сказал:
- А знаешь, мне сегодня письмо пришло из Департамента социальной профилактики. На беседу приглашают.
У Кати слегка расширились глаза.
- О! По поводу живого романа? Пойдешь?
- Пойду, наверное, - пожал плечами Феликс. – Послушаю. Скорее всего, запугивать будут лишением социальных баллов.
- Отговаривать, - сказала Катя. – У нас, всех, кто обращался за квотами на живой роман, на беседу приглашали, я уже видела такое. Хотя, может, их и пугали, вообще-то, – она сделала глоток коктейля и посмотрела на Феликса смеющимися глазами:
- А ты что, и правда собрался подпольно роман писать?
Феликс покрутил бокал в пальцах:
- Я еще ничего не решил. И не начинал даже. А некоторые уже в истерике бьются, – он вспомнил своего соавтора.
Катя положила руки на стол и сказала:
- Не знаю, зачем тебе терять социальный статус? – она коснулась пальцем руки Феликса. – Не стоит усложнять себе жизнь ради ненаписанного романа. Ты же не Маркес.
- Да, я не Маркес, - задумчиво сказал Феликс. – Я далеко не Маркес, – он сделал хороший глоток коктейля. – А я так хотел сегодня повеселиться.
- Но я же здесь! – Катя положила свою ладонь на ладонь Феликса. – Если хочешь, давай пойдем, просто погуляем. Сегодня тепло.
Феликс с благодарностью посмотрел на Катю. Они подозвали официантку и отменили заказ. Феликс подтвердил свой социальный статус, коснувшись терминала, и молодые люди вышли на теплый весенний воздух.
Ветерок посвежел, зажглись фонари. Феликс снял короткую свою куртку и надел на плечи Кати. Катя взяла его руку, и прогулка сделалась очень приятной. Феликс подумал о том, что никаких кафе с Катей скоро может не быть. «Заберут баллы и привет. Сиди дома, пей кофе. В одиночестве. Может, действительно, не стоит оно того? Пойдешь завтра, скажешь, что никакой живой роман писать не собираешься, выслушаешь наставления и вернешься себе спокойно. Времена Маркесов прошли и не возвратятся. А Катя вот, здесь. Живая и теплая. Как роман».
- Катя, - позвал Феликс.
Катя повернулась и подняла голову. Ее глаза показались Феликсу ласковыми.
- Катя, пойдем ко мне кофе пить?
Катя продолжала молча идти, держа его руку в своей. Помолчав, она, прижавшись к его руке, тихо сказала:
- Не торопись, Феликс. У нас еще будет время…
На следующее утро Екатерину вызвал ее начальник - Константин Нилович.
- Ну что, Малецкая, справилась? – он деловито хмурился, посматривая в электронный календарь на столе. – Как твой подопечный? Расстался со своей идеей роман писать?
- Думаю – да, – Малецкая стояла перед столом начальника прямо, почти не шевелясь. – Вряд ли он захочет скатиться по социальной лестнице из-за того, что ему может наскучить уже через неделю. Считаю, что нам необходимо продолжать за ним присматривать, и помочь закрепить решение.
Начальник согласно покивал головой:
- Пусть он думает, что пришел к решению сам, правильно. В нашей с вами работе что главное? – обратился он к Кате с вопросом, и тут же сам на свой вопрос ответил:
- Главное в нашей работе – профилактика. Не дожидаться пока подопечный предпримет незаконные действия, а сделать так, чтобы он сам от них отказался. Ненавязчиво сделать. Чтобы сам понял, как он ошибается и отказался. Ты все правильно сделала, Катерина, не будем человеку психику травмировать. Это не наш метод.