— Спасибо, что выбрали жизнь!
В ухе раздался тихий треск наушников. Алиса кивнула монитору, подтвердившему завершение вызова, и отодвинула микрофон от губ, легким движением пальцев складывая его вдоль ободка гарнитуры.
Она потянулась за водой — разговор был долгим и во рту пересохло. Новый звонок не заставил себя ждать — Алиса даже не успела закрутить крышку на бутылке.
— Корпорация AMI, специалист поддержки Алиса приветствует Вас, — она отточенным движением вернула микрофон ко рту, губы автоматически растянулись в вежливой улыбке, словно звонивший мог её видеть. — Чем я могу Вам помочь?
— Алиса, милая Алиса! — Раздался срывающийся женский голос. — Помогите пожалуйста, дорогая! У меня осталось два дня до окончания подписки, а пенсия через пять!
Пенсия. Значит, абонент пожилой. Пальцы Алисы скользнули по клавиатуре, открывая карточку контакта.
Икаяна Марш, 87 лет. Активная эксплуатация: 19 лет, 11 месяцев и 28 дней.
— Госпожа Икаяна, вижу, что Ваша подписка была оплачена на двадцать лет вперед, и теперь срок абонемента истекает. Подскажите, как Вам будет удобнее оплатить, удалённо или в офисе?
В наушниках раздался всхлип.
— Я приеду в офис! Но через пять дней, Алиса! А подписка истекает через два, понимаете? Нанорой уже перешёл в энергосберегающий режим! Я буквально чувствую, как моя кожа стареет, а мышцы слабеют с каждой минутой!
Ох, ещё как понимаю, подумала Алиса, и устало вздохнула. Я здесь для того и нахожусь, чтобы понимать.
Она машинально провела пальцами по щеке. Мягкая, без морщинок, чистая. Тело Алисы было подтянутым, стройным и полным сил. Этому телу всегда будет двадцать пять, пока самой Алисе давно перевалило за тридцать.
Нанорой AMI это воистину чудо. Алиса предпочла бы голодать, но оплатить подписку, и уж точно не надеялась бы на пенсию.
Она свернула карточку Икаяны и открыла файл с перечнем готовых скриптов для ответа.
— Я понимаю Ваше беспокойство, госпожа Икаяна, но нанорой действует исключительно по команде активного профиля клиента. К сожалению, запустить его принудительно невозможно, поэтому сначала необходимо оплатить подписку и активировать Ваш профиль. Я с удовольствием помогу провести процедуру оплаты прямо сейчас, если Вы готовы!
Почти минуту собеседница молчала, и Алиса успела подумать, что Икаяна просто готовится диктовать данные для оплаты, но затем услышала нарастающий плач:
— Я абонент AMI уже двадцать лет! Мой Лиам, мой дорогой муж, сделал мне такой подарок! — Женщина шумно высморкалась. — А теперь его нет, а чёртова пенсия приходит позже, чем заканчивается моя молодость!
Палец Алисы покрутил колёсиком мышки, глаза бегло искали нужный ответ.
— Благодарим вас за двадцать лет доверия! AMI дорожит каждым клиентом и стремится обеспечить индивидуальный подход к каждому обращению. Подскажите, есть ли у вас на попечении дети до семи лет, или родственники с инвалидностью первой степени?
— Нет… — растерянно ответила женщина.
— Может быть вы являетесь ветераном войны или заслуженным гражданином?
— Нет, но… Мой Лиам был ветераном войны! — в голосе послышалась надежда.
— Сожалею, госпожа Икаяна, но так как вы являетесь абонентом, то и определенный статус должен принадлежать вам.
— Вы не дадите мне отсрочку?
— Мне очень жаль, но отсрочка невозможна. Если вы не готовы сейчас произвести оплату, я могу зафиксировать ваше обращение, и вас примут в кассе офиса без очереди!
— Вот уж спасибо… — пробормотала Икаяна.
В наушнике послышался шорох, а затем несколько коротких гудков. Алиса пожала плечами и стянула гарнитуру с головы, оставив ободок на шее. Не в первый раз клиенты бросают трубку. Бывало и хуже…
Автоответчик запустился автоматически. Из наушников, теперь покоившихся у неё на груди, донёсся собственный голос:
— Спасибо, что выбрали жизнь!
Бедром Алиса ощутила тонкую вибрацию — звонил личный телефон. Она достала его из кармана и взглянула на экран: над иконками зеленой и красной трубки кричали четыре буквы «МАМА».
Алиса на мгновение прикрыла глаза, набираясь терпения, прежде чем ответить на звонок.
— Да, мама?
— Доченька! Как дела?
— Всё хорошо, я на работе…
— Ага, ну я быстро! Послушай, я тут собираюсь в небольшое путешествие, и возьму тот твой рабочий чемодан, ты же не против! Он так здорово уменьшает вещи! Я смогу взять больше обуви!
— Мам, я не то что бы против, но…
— AMI гениальны! И почему они не выпускают его в продажу? Заработали бы даже больше, чем на нанорое. Послушай, ты им предложи. Не сиди там молча, а то так и будешь до старости в техподдержке.
— Я не молчу, мам. Буквально, ведь мой голос стал официальным голосом корпорации, если ты не забыла.
— Ой, ну стал и что? Премию ты сразу потратила, а повышения не дали!
— Мам… — Алиса зажмурилась и сжала двумя пальцами уголки глаз. Семь лет терапии, а мама может одним звонком разрушить все психологические установки.
— В общем, я заскочу через два дня. Спасибо, доченька!
Алиса отняла трубку от уха и слепо уставилась на погасший дисплей. По крайней мере, в путешествии она будет звонить ей реже, можно считать это маленьким отпуском.
Из динамиков под потолком раздался её голос:
— Уважаемые сотрудники! Руководство корпорации AMI ожидает всех в общем зале совещаний через десять минут!
Алиса приободрилась. Нет, что бы мать ни говорила, но стать голосом целой корпорации это достижение! А премию она не просто потратила, а приобрела расширенную подписку. Уж не спустила на путешествия с чужим чемоданом в руке.
Сделав глубокий вдох и гордо расправив плечи, Алиса поднялась и направилась в сторону зала совещаний.
———
Двери ещё были закрыты и в коридоре толпились сотрудники. Все, как на подбор, светились молодостью и здоровьем. У некоторых под скулами пробегали легкие голубоватые искры.
Новенькие, подумала Алиса. Пакет «Минимум». Нанорой был подсажен близко, и работал только на поверхности, отчего его было видно не только по подсветке, но и можно было ощутить вибрацию пальцами, если посильнее надавить.
Интересно, новичкам до сих пор дают скидку девяносто процентов на время испытательного срока? Алиса слышала, что с этого сезона им стали дарить целый месяц бесплатно, в качестве приветствия.
Завидно, тем не менее, не было. Её пакет был куда более профессиональный.
Алиса прислонилась к стене спиной, оправила блузку на животе и прикрыла глаза. Хотелось кофе.
Коллеги разбились на небольшие группы, обсуждая последние новости, личные дела и свежие рабочие сплетни. Многие задавали друг другу вопросы о теме собрания, и поняв, что никто не в курсе, начинали строить теории.
В груди Алисы разлилась смутная надежда на премиальные пакеты по случаю окончания квартала. Свой план она перевыполнила почти на шестьдесят четыре процента, и теперь считала, что вполне достойна получить хорошую премию, а может даже продление подписки в подарок. AMI ценит не только клиентов, но и сотрудников.
Двери зала совещаний с тихим шелестом разъехались в разные стороны, и толпа хлынула внутрь, словно песок в песочных часах. Алиса открыла глаза и выпрямилась. Она решила подождать пока протиснется основная группа людей, и зайти потом, в последних рядах. Не хотелось толкаться.
Все кресла уже были заняты. Алиса приметила у дальней стены знакомую коллегу и осторожно двинулась к ней, стараясь не наступать на чужие ноги.
В зале стало темнее, а на сцене, расположившейся по центру, появился генеральный директор корпорации. Алиса поджала плечи: ей казалось, что она создаёт много шума, но остановится было негде, ряд тел был слишком плотным.
— Друзья! — воскликнул директор. — Наша дорогая семья!
Вспомнив, сколько служебных романов регулярно закручивается в коллективе, Алиса глупо хихикнула приветствию, и тут же смутившись, продолжила осторожно переступать через туфли и ботинки.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы вместе обсудить важнейшие события корпорации. Все вы знаете, сколь трепетно AMI следит за новейшими технологиями и техническими трендами.
Ну да, подумала Алиса, попутно прошептав извинения девушке, чью сумочку она задела в темноте. Все самое технологичное, самое лучшее — сразу должно внедряться. Алиса чувствовала гордость, что работала в столь современной и демократичной компании.
— Все слышали про искусственный интеллект? Наша компания одной из первых приобрела себе профессионального ИИ—агента. А наши разработчики создали на его основе настоящее произведение искусства!
Алиса почти добралась до свободного кусочка пространства. Она ловила каждое слово директора, и чувствовала, как от предвкушения её сердце забилось быстрее. Наверняка на поддержку нового проекта будут отбирать сотрудников! Она сможет себя проявить, в этом сомнений не было.
— Наша новейшая разработка позволяет оптимизировать более сорока пяти процессов компании! Созданный нами ИИ-бот поддержки позволяет сократить трудозатраты живых операторов на шестьдесят пунктов!
Алиса почувствовала, что уже изрядно вспотела.
— Уже завтра AMI будет готова полностью автоматизировать первую линию поддержки абонентов нанороя! Вам, уважаемые сотрудники, больше не придётся отвечать на бесчисленные звонки и сообщения, координировать ответы и портить осанку за компьютером! Теперь за вас всё делает Тех-агент Элис!
Зал разразился аплодисментами. Алиса всё-таки споткнулась о чужую туфлю.
———
— Со... Сокращение?
На плечо Алисы легла теплая ладонь с длинными, аккуратно накрашенными ноготками.
— Мне так жаль... Я не понимаю, как ты оказалась в списках? Это невозможно, ты же одна из лучших сотрудников!
Ладонь скользнула с плеча вдоль руки и крепко сжала пальцы Алисы. Движение вызвало внутри непонятный протест: её подруга, которая произносила вполне логичные слова утешения, теперь вызывала отвращение. Алису, так добросовестно выполняющую свою работу, подарившую корпорации свой голос, сокращают, а Бенни, которая громко хлюпает чаем прямо во время разговора с клиентом — переводят в новое подразделение!
В тебе говорит эгоизм и малодушие, сказала себе Алиса, но мысль почему-то прозвучала голосом матери. Много ли гордости — сотрудник технической поддержки!
Алиса напрягла лицо и надеялась, что улыбка для Бенни вышла искренней.
— AMI ценят своих сотрудников... Мы же как семья. Я думаю, мне стоит поговорить с директором Кейл, возможно это ошибка.
Бенни отпустила её руку и улыбнулась в ответ.
— Конечно, дорогая. Я уверена, что ты во всём разберёшься. Всё будет хорошо!
Алиса развернулась и нетвердой походкой двинулась по коридору офиса, вдоль стеклянных перегородок опен-спейса. Глаза щипало, в горле стоял ком. Она поймала себя на том, что старается запомнить, как звучит офисная суета, как красиво расстилается город за панорамными окнами.
«Нанорой — основа вашей жизни. Красота и здоровье каждому!» — раздался голос Алисы из колонок огромной телевизионной панели. Реклама крутилась круглосуточно.
У директора Кейл было совещание, Алиса увидела собравшихся за длинным столом сквозь рифлёное стекло. Стоило вернуться за свой стол и приступить к работе — норматив отработанных заявок сам себя не закроет. Но если она сейчас не дождётся директора, то потом уже Алису никто к телефону и не допустит. По спине и руками пробежали мурашки.
Она остановилась напротив переговорной и принялась ждать. Ноги уже затекли, но Алиса терпела, не желая маячить по коридору и показывать всем свое волнение. Она перенесла вес с одной ноги на другую, и почувствовала, как вдоль онемевших суставов пробежала вибрация — нанорой спешил выполнять свою работу. Миллиарды микроскопических помощников ежесекундно заботились о ней.
Биосовместимые полимеры, белковые структуры, искусственные молекулярные механизмы — невообразимо дорогая и гениальная технология.
И теперь её могут оставить за границей корпорации. Чем она будет заниматься, если разговор не сложится? Алиса представила, как придёт в свою квартиру, с коробкой личных вещей, собранных с офисного стола, поставит её в прихожей и первым делом покормит свою кошку Ами, породы русская голубая. Образ выглядел абсолютно нормальным и привычным, кроме коробки с вещами, разумеется. В нарисовавшейся картинке, чёртова коробка выглядела как приговор, не подлежавший обжалованию ни в каком суде.
Алиса тряхнула головой, выбрасывая из неё образ, и сжала кулаки. Короткие ногти впились в кожу. За стеклом переговорной силуэты засуетились, поднялись со своих мест и принялись пожимать друг другу руки.
Наконец-то, выдохнула Алиса. Она выпрямилась, готовая ловить директора Кейл сразу же, как только выйдут другие сотрудники.
Спустя пару минут дверь открылась и люди наконец начали покидать помещение. Алиса невольно вжала голову в плечи, внутри живота стянулся тугой комок волнения, ладони вспотели. Она против воли прислушалась к голосам выходящих:
— Я все же думаю, что необходимо добавить это как отдельный пункт пользовательского соглашения.
— Добавим в блок выхода из программы. Восстановление после выхода из программы является дополнительным пакетом услуг к подписке...
— Погоди, я запишу! Красиво говоришь...
Коллеги свернули за угол, и Алиса сделала глубокий вздох, цепляясь за ручку двери и не позволяя ей закрыться. Директор Кейл сидел за столом с прямой спиной и что-то сосредоточенно печатал, глядя в монитор ноутбука. Алиса постучалась, прежде чем войти, но мужчина, которому, как и другим, нельзя было дать больше двадцати пяти, не оторвался от своего занятия. Она позволила себе долю секунды, чтобы полюбоваться им: фарфоровая, свежая кожа, здоровый румянец, гладкие густые волосы, сияющие глаза. Его тариф дарил не только улучшенную регуляцию обмена веществ, гормонов и биохимического равновесия, но и обеспечивал улучшенную когнитивную функцию. Люди, ничего не понимающие в механизме нанороя, назвали бы Кейла умным и красивым, и безусловно были бы правы.
Алиса с минуту мялась на пороге, прежде чем решилась открыть рот.
— Директор Кейл, извините что отвлекаю, но я хотела спросить...
Он махнул ей рукой, приглашая подойти ближе.
— Я тебя слушаю, — сказал он, и пальцы на секунду замерли над клавиатурой, а затем затарабанили снова.
— Моё имя в списках на сокращение, и, мне кажется, произошла какая-то ошибка. Меня зовут Алиса Рейн.
— Алиса Рейн... — эхом отозвался директор. — Что-то знакомое, когда-то мы тебя обсуждали.
Он пощелкал пальцами, стараясь поймать воспоминание.
— Мой голос стал голосом AMI, господин директор. — осторожно подсказала ему Алиса. — Ещё я трижды становилась сотрудником месяца этого года, регулярно перевыполняю KPI, и мой тест лояльности к компании стал эталонным в начале прошлого года...
Директор Кейл наконец посмотрел на неё внимательнее.
— Точно! Голос. Вот оно что. Под сокращение попала, говоришь?
— Да, господин.
— Мне жаль, Амиса, если ты расстроена. Но новый проект прекрасно проявил себя в нагрузочном тестировании, хотя, признаюсь честно, финансирования он потребовал немалого.
— Алиса...
— Что?
— Вы сказали Амиса, но я Алиса... Впрочем неважно. Что насчёт моей должности? Я ведь одна из ведущих специалистов, я могу перейти в поддержку нового ИИ—агента.
Директор пожевал губу, глядя на девушку. Его смартфон коротко пискнул.
— Штат укомплектован. Но как только проект начнёт приносить стабильный доход, возможно и появятся новые вакансии, что скажешь? А сейчас тебе стоит отдохнуть и набраться сил, прежде чем начать подыскивать себе новый проект.
Алиса открыла рот, желая возразить, но вырвался только рваный всхлип. На шее словно затянули удавку. Директор продолжил:
— Я тебе даже завидую! Отдых и перспектива нового проекта. Это же прекрасно, верно?
— Прекрасно. — выдавила Алиса. — А как же моя подписка?
— А что с ней? — недоуменно моргнул Кейл. — Оплачивай стабильно и будешь выглядеть так же, как и сейчас.
Он оценивающе скользнул взглядом по ногам, талии и груди девушки.
— Вижу, у тебя отличный пакет!
— Он истекает через три месяца, а у меня корпоративная скидка...
— А, так вот в чем вопрос! Хм... — он постучал указательным пальцем по столу. — Я думаю, с этим можно тебе помочь. Позвони мне месяца через два с половиной, и я тебе продлю скидку. Что скажешь?
— Благодарю вас, директор Кейл.
— Не стоит, Амиса! Всё-таки ты наш голос! А теперь ступай, я должен поработать.
Алиса покинула переговорную в смешанных чувствах. Только дойдя к своему столу, она поняла, что номера директора Кейла у неё нет, и он ей его не оставил.
———
Утешая себя надеждой, что через месяц-другой проект действительно потребует расширения, и что её резюме в целом заслуживает внимания, Алиса собирала свои личные вещи в небольшую серую коробку. Что бы не плакать, она прикусила язык, и теперь терпела во рту привкус железа.
Стоило ослабить хватку, и отпустить мягкую ткань из зубов, нанорой тут же принимался залечивать ранку, поэтому, прежде чем коробка была собрана, ей пришлось прикусить язык шесть раз.
Сдавленно попрощавшись с коллегами, она вышла из офисного пространства сорок четвёртого этажа. Ещё несколько сотрудников с такими же коробками и грустными лицами уже стояли в ожидании лифта, и Алиса тихонько остановилась позади. Всё внутри бунтовало даже варианту обмена сочувствующим взглядом, не то что беседам о потерянной работе. Алиса всеми силами убеждала себя, что это временно. AMI ценит своих сотрудников, и руководство будет радо видеть её в новом проекте.
Покинув здание корпорации, Алиса оглянулась. Шпиль небоскреба разрезал кучевое облако, из-за которого пробивались лучи слабеющего осеннего солнца. Коробка была неудобной и норовила выпасть из рук. Она перехватила её покрепче, и направилась в сторону метро.
Возле каменной колонны подземки сидел молодой человек в промокшем пальто и старых кроссовках. Он протягивал руки к спешащим мимо людям, умоляя пожертвовать ему кто сколько может.
— Госпожа! Завтра последний день оплаты! Подайте доллар, молю!
В памяти тут же всплыла Икаяна Марш, но Алиса отмахнулась от этих воспоминаний. Она двинулась на другой конец станции метро. Там тихонько пела девушка, подыгрывая себе на гитаре. Кофр она разложила в своих ногах открытым, и Алиса заметила в нем блеск нескольких монет.
Извинившись с десяток раз за свою коробку, Алиса наконец протиснулась в вагон метро, и прислонилась к стене. Она привалилась к ней спиной, затылком, всем весом, и устало осмотрелась. Вагон полнился двадцатипятилетними девушками и юношами, маленькими детьми и подростками. Одна из девочек, которой на вид было лет семнадцать, мило хихикала, пока её обнимал молодой парень в спортивном костюме, и что-то шептал на ушко. Девочка пихнула его локтем под ребра, и парень бархатисто рассмеялся в ответ.
Алиса зацепилась за этот звук и присмотрелась к парню. Где же она слышала этот голос...
Точно. Ристер Блон, 76 лет. Активный профиль: 12 лет, 6 месяцев и 18 дней... Чёрт.
В груди зародились сомнения. Знает ли девушка сколько ему лет? А ей самой в действительности сколько? Боги.
Она оглядела других пассажиров, пытаясь хотя бы представить их возраст. Вот эта молодая девушка держит на коленях маленькую дочку, они играют в ладушки, наверно ей около тридцати, не старше. А этот мужчина держит в руках дорогой смартфон, на запястье сверкают часы из никеля, кожа такая идеальная, что у него пакет «Максимум», не меньше.
Девушка с усталым взглядом, читающая местную газету вместо смартфона, вполне могла быть пятидесяти—шестидесяти лет отроду.
Механический голос объявил её остановку, и Алиса принялась неловко пробираться к выходу. Двери вагона шумно замкнулись за ней, она едва успела подхватить полы своего плаща, когда поезд двинулся дальше, вызывая приток ветра, пахнущего маслом и металлом.
———
Зайдя в квартиру, Алиса отставила злосчастный короб под консоль в прихожей и сняла туфли. На стене висело зеркало, и она невольно взглянула на свое отражение.
Из зеркала на неё смотрела симпатичная молодая девушка, с серо-зелёными глазами и волосами цвета свежевскопанной земли.
В двадцать пять Алиса вышла замуж и устроилась в AMI. Мир казался простым и понятным, судьба — механизмом, которым легко управлять. Теперь у неё осталась только коробка хлама, пустая квартира, в которой некому было повесить книжную полку, и кошка Ами. Алиса усмехнулась.
Пушистая малышка заглянула в коридор, и вальяжно прошла к хозяйке, потеревшись о её ноги. Завидев коробку, кошка с интересом её обнюхала, но поняв, что вкусностей там нет, фыркнула, и прошла к двери в кухню. Присев в центре проёма, она обернулась на Алису и требовательно замяукала.
Не время для жалости к себе, подумала Алиса. Нужно покормить Ами.
Сытая кошка довольно мурчала, свернувшись калачиком на её коленях. Решив отвлечься от счастливых, а оттого ещё более горьких, воспоминаний, Алиса включила первую попавшуюся телепередачу.
Красивая молодая ведущая улыбалась в камеру, приветствуя генерального директора AMI. Алиса вздрогнула и увеличила громкость.
— Господин Эриссе, сегодня AMI впервые запустила опытную эксплуатацию ИИ-агента. Как вам результат?
— Элис великолепна! За считанные секунды она анализирует запрос, формирует ответ и подстраивает интонацию под настроение клиента. Она добра, участлива и умна.
— Живой сотрудник не способен на такую эффективность?
Способен, тоскливо подумала Алиса. Я способна.
— Живой сотрудник устаёт, выгорает, его сердце черствеет. Иначе могли бы мы называть его живым? Элис работает круглосуточно: ей не нужны сон и обед, её голос не пропадёт из-за простуды, а ясность ответа не нарушит недосып. Требовать такого от человека было бы неэтично. А ведь именно ясного и вежливого ответа ждут наши пользователи. Это ли не высший уровень обслуживания? AMI ценит своих клиентов.
В зале зааплодировали. Камера скользнула по зрителям, и под скулами многих ярко вспыхнул голубой свет, отражая свет софитов.
— А людей не пугает искусственный интеллект?
— Некоторых - конечно. Однако сильнее их пугают старение и болезни. В конечном счёте каждый хочет одного: сохранить молодость и здоровье.
— Ничего ценнее в жизни человека не существует, — согласилась ведущая, не
переставая мягко улыбаться. — значит, вы считаете, что страх перед старением и
болезнями сильнее, чем страх доселе не известных технологий?
Алиса выключила телевизор. В тишине стало слышно, как шумит пульс в ушах. Страх перед старением... Но что, если новейшая технология отобрала у неё шанс на молодость? Чего теперь следовало бояться больше?
Нет. Нельзя отчаиваться. У неё есть три месяца, она что-нибудь придумает. В конце концов, не сидеть же ей до старости в технической поддержке?..
———
Уведомление появилось в правом верхнем углу экрана, едва Алиса отправила очередное резюме. Маленький голубой прямоугольник с логотипом AMI деликатно заслонил название вакансии, на которую она только что откликнулась.
«Ваш расчётный период подходит к концу. Позаботьтесь о себе заранее!»
Алиса машинально потянулась к уведомлению и лишь потом вспомнила, что уже не сидит за рабочим компьютером. За последние два с половиной месяца она так и не избавилась от привычки открывать каждое сообщение AMI немедленно, словно где-то продолжал тикать невидимый счётчик неотработанных заявок.
На экране развернулся личный кабинет. Её фотография, сделанная ещё при оформлении расширенной подписки, встретила хозяйку безупречной улыбкой. Рядом зеленел значок активного обслуживания.
До следующего списания оставалось три дня.
Алиса откинулась на спинку стула и потерла переносицу. В сущности, ничего неожиданного не произошло. Она прекрасно помнила дату оплаты, просто за последние недели привычное число приобрело какое-то неприятное свойство: стоило о нём подумать, как всё остальное немедленно теряло значение.
Она открыла банковское приложение. Сумма на накопительном счёте была до обидного аккуратной. Когда-то Алиса с удовольствием наблюдала, как она увеличивается после каждой премии. Теперь деньги исчезали ровными, предсказуемыми порциями, словно кто-то невидимый методично вычерпывал воду из резервуара, оставляя на стенках отметки прежнего уровня.
Аренда квартиры была оплачена до конца следующего месяца. Коммунальные услуги - тоже. Кредитов у неё не было, продукты она покупала по списку, от доставки готовых обедов отказалась ещё в первую неделю после увольнения. Даже подписку на фильмы отключила, хотя до сих пор машинально брала пульт по вечерам.
Было бы значительно проще, если бы она действительно растратила накопления на путешествия, дорогие туфли или какую-нибудь совершенно необходимую женщине вещь, о существовании которой забывают сразу после распаковки. Тогда происходящее хотя бы имело причину, которую можно было назвать собственной глупостью. Но деньги уходили на то, чтобы продолжать жить точно так же, как прежде.
Она снова посмотрела на сумму предстоящего списания. Корпоративная скидка больше не действовала.
Первые недели Алиса ещё надеялась связаться с директором Кейлом. Она отправила два письма на его рабочую почту, оставила сообщение секретарю и однажды даже позвонила в приёмную, предварительно полчаса репетируя вступительную фразу. Секретарь вежливо пообещала передать обращение. Через четыре дня пришёл ответ от отдела по работе с персоналом: программа корпоративных льгот распространяется исключительно на действующих сотрудников AMI.
Алиса перечитала письмо несколько раз, пытаясь понять, было ли оно ответом Кейла или директор так и не узнал о её обращении. Потом решила, что не имеет значения. Если в компании существовали определённые правила, она не могла требовать их нарушения только потому, что когда-то была хорошим сотрудником.
Правда, хорошим сотрудником она всё-таки была.
Алиса закрыла банковское приложение, не желая снова об этом думать.
Из кухни донёсся негодующий вопль Ами. Кошка обнаружила, что в её миске осталось всего несколько гранул корма, и сочла необходимым немедленно сообщить хозяйке о наступившем голоде.
— Сейчас, несчастная моя.
Алиса поднялась из-за стола. После нескольких часов перед монитором поясницу неприятно тянуло, но стоило ей распрямиться, как под кожей разлилось знакомое едва уловимое тепло. Нанорой уже перераспределял нагрузку, восстанавливал кровообращение, устранял последствия долгой неподвижности.
Она невольно улыбнулась.
Вот за это она и любила AMI. Человеку даже не требовалось понимать, насколько сложную работу ежесекундно выполняла система. Достаточно было однажды перестать замечать собственное тело. Не считать часы до приёма обезболивающего, не просыпаться с болью в суставах, не обнаруживать по утрам новые морщины и не думать, какой орган первым напомнит о том, что жизнь, в сущности, представляет собой непрерывное разрушение.
Разве можно назначить этому справедливую цену?
Ами, судя по всему, придерживалась совершенно иных представлений о справедливости. Она стояла посреди кухни и смотрела на хозяйку с таким негодованием, будто та сознательно подвергала её многолетним лишениям.
— Не смотри на меня так. Ты ешь лучше, чем я.
Кошка ответила коротким мяуканьем.
Алиса насыпала корм и вернулась к компьютеру. На экране всё ещё светилось уведомление AMI. Она нажала «Продлить».
Система предложила сохранить действующий тариф, перейти на более экономичный или воспользоваться программой семейного обслуживания. Последний вариант сопровождался изображением счастливой пары с двумя детьми. Все четверо улыбались одинаково безупречными улыбками, хотя дети, по крайней мере, пока могли позволить себе такую роскошь совершенно бесплатно.
Алиса открыла сравнительную таблицу. Её расширенный пакет обеспечивал непрерывную регуляцию обмена веществ, восстановление тканей, гормональное равновесие и углублённый контроль хронических заболеваний. В более дешёвом тарифе часть функций становилась периодической. Ещё ниже располагался «Минимум», обещавший поддержание молодости при умеренной нагрузке на организм.
На фотографии рядом с названием тарифа молодая женщина касалась пальцами скулы, под которой нежно мерцали голубые огоньки.
Алиса вспомнила новичков из офиса. Раньше ей казалось, что подсветка выглядит даже мило. Особенно у девушек с короткими стрижками: голубоватое сияние подчёркивало линию скул и делало лицо немного инопланетным.
Теперь она попыталась представить его на себе. Смешно. Её волновало совершенно не то, что следовало.
Она открыла подробное описание «Минимума» и добралась до раздела медицинских ограничений. Противопоказания занимали почти целую страницу. Напротив одного из пунктов стоял маленький красный значок.
Переход на тарифы с ограниченной биохимической коррекцией после продолжительного использования расширенного пакета допускается по результатам медицинской диагностики. В отдельных случаях требуется предварительное восстановление естественных регуляторных функций организма.
Алиса задержала на предупреждении взгляд. Она пользовалась расширенным пакетом уже несколько лет, но никогда не считала себя больной. Наоборот — именно в этом и заключался смысл хорошего нанороя: организм работал настолько безупречно, что о его работе можно было не думать.
Компания всего лишь рекомендовала проконсультироваться со специалистом. Алиса и сама не раз произносила клиентам подобные рекомендации.
Надо будет записаться на консультацию. В конце концов, у неё оставалось ещё немного денег.
На следующее утро Алиса отправилась на собеседование в компанию, занимавшуюся производством бытовых диагностических систем. Вакансия обещала стабильную зарплату, медицинскую страховку и возможность карьерного роста. Последнее звучало особенно заманчиво, хотя после знакомства с директором Кейлом Алиса стала относиться к перспективам роста с некоторой осторожностью.
В приёмной сидели ещё четверо соискателей.
Две девушки у окна оживлённо обсуждали новые тарифы AMI. Одна показывала другой что-то на экране телефона, время от времени поворачивая голову, чтобы продемонстрировать почти незаметное сияние под кожей.
— Да я тебе говорю, разницы вообще никакой. Мама перешла ещё весной. Только после спортзала восстановление дольше идёт.
— А с лицом что?
— Ничего. У неё и так хорошая генетика.
— Ну, не знаю. Я лучше за нормальный пакет заплачу. Мне эти голубые штуки совершенно не идут.
Обе рассмеялись.
Алиса машинально прислушалась. Ещё недавно она с удовольствием вступила бы в разговор, рассказала о преимуществах расширенной подписки, объяснила разницу между поверхностными и глубокими колониями нанороя. Теперь же ей почему-то не хотелось, чтобы кто-нибудь спросил, каким тарифом пользуется она сама.
— Кстати, слышала, у них снова поднимут цены? — спросила первая девушка.
— Да каждый год поднимают. Зато обещают обновить регенерацию. Мой парень говорит, лучше сразу на год оплачивать.
— Ага, чтобы потом вышла новая версия и ты ещё год ходила со старой?
Девушка выразительно закатила глаза.
Алиса опустила взгляд на собственные руки.
Она помнила времена, когда люди обсуждали новые телефоны с точно таким же азартом. Какой процессор быстрее, где лучше камера, стоит ли переплачивать за увеличенный объём памяти. Теперь предметом подобных разговоров стало человеческое тело. Разве что телефон можно было отложить на полку, когда он надоедал, а собственную печень приходилось носить с собой постоянно.
— Моему деду вообще всё равно, — продолжала девушка. — Он на базовом уже лет пятнадцать. Говорит, в его возрасте главное, чтобы колени не болели.
— А сколько ему?
— Девяносто четыре.
— Ого! Моему восемьдесят семь, и он до сих пор на максимальном. Представляешь? Говорит, хочет дожить до ста пятидесяти.
Они снова засмеялись, и Алиса поймала себя на том, что тоже улыбается.
Секретарь назвала её фамилию. Алиса поднялась, поправила воротник блузки и вошла в переговорную.
Собеседование прошло хорошо. Во всяком случае, именно так ей показалось.
Руководитель отдела внимательно выслушал рассказ о работе в AMI, с интересом уточнил, действительно ли её голос использовался в корпоративных объявлениях, и даже попросил произнести знакомую рекламную фразу. Алиса улыбнулась, немного смутившись, но всё-таки сказала:
— Спасибо, что выбрали жизнь!
Руководитель рассмеялся.
— Надо же! Точно вы!
Они поговорили о её опыте, показателях эффективности и навыках работы с клиентами. Алиса старалась не слишком увлекаться перечислением собственных достижений, хотя впервые за долгое время чувствовала, что они действительно кого-то интересуют.
В конце встречи руководитель сообщил, что её кандидатура производит прекрасное впечатление, однако окончательное решение будет принято после завершения всех собеседований.
— Мы обязательно с вами свяжемся.
Алиса поблагодарила его и вышла на улицу с ощущением, что сегодня наконец произошло что-то хорошее.
По дороге домой она даже купила себе кофе. Большой, с густой молочной пеной и карамельным сиропом, как любила раньше. Правда, увидев сумму на терминале, на мгновение пожалела о покупке, но тут же одёрнула себя. Неужели теперь ей придётся отказывать себе даже в чашке кофе?
Она остановилась возле витрины магазина и открыла телефон.
Новое сообщение от AMI.
«Поздравляем! Ваша подписка успешно продлена. Благодарим за доверие. Ваше здоровье — наша главная ценность».
Алиса облегчённо выдохнула. Система подтвердила, что все функции нанороя продолжат работу в штатном режиме. Следующее списание назначено ровно через месяц.
Ничего страшного. Если её возьмут, первая зарплата поступит до следующего списания. Если нет — оставались другие вакансии.
Она сделала глоток кофе и поморщилась. Сироп оказался приторным, молоко — недостаточно горячим.
Она посмотрела на прохожих, на молодые лица, на ровные спины и лёгкие, уверенные движения людей, давно забывших, как выглядит старость. Когда-то молодость считалась подарком природы, который следовало беречь, потому что он неизбежно заканчивался. Теперь она превратилась в обязательство, которое нужно просто ежемесячно подтверждать.
И, пожалуй, единственным неприятным в этой перемене было то, что никто больше не воспринимал её как чудо. Люди жаловались на стоимость тарифов, сравнивали условия обслуживания, раздражались из-за очередного обновления и меняли пакеты услуг. Никому не приходило в голову благодарить компанию за каждый прожитый день точно так же, как никто не благодарил водопровод за то, что из крана течёт вода.
Пока однажды её не отключали.
Алиса допила кофе и выбросила стаканчик в урну. Вечером нужно будет отправить ещё несколько резюме. А завтра, если останется время, всё-таки записаться к врачу и узнать, можно ли немного сократить расходы на медицинское обслуживание.
Она ускорила шаг, уже мысленно составляя список дел. В конце концов, подписка была продлена. Ещё целый месяц ей не о чем беспокоиться.
Только добравшись до дома, Алиса вспомнила, что так и не купила корм для Ами.
———
Ами обнаружила пустую миску раньше, чем Алиса успела снять пальто. Кошка выскочила в прихожую, возмущённо мяукнула и немедленно повела хозяйку на кухню, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что та следует за ней.
— Знаю, знаю. Я обещала.
В шкафу оставалось немного сухого корма. Алиса высыпала его в миску, потрясла пакет над раковиной и убедилась, что больше там ничего нет. Завтра непременно нужно будет зайти в магазин. Она даже поставила напоминание, хотя в последнее время телефон и без того беспрестанно требовал от неё каких-то действий.
Проверить статус отклика. Подтвердить участие в собеседовании. Обновить резюме. Оплатить коммунальные услуги.
Последнее сообщение пришло от компании, в которой она проходила собеседование накануне. Алиса открыла его, не успев толком прочесть тему.
«Благодарим вас за интерес к нашей вакансии...»
Она опустилась на стул.
Дальше можно было не читать. За эти месяцы она выучила этот текст во всех его разновидностях: от пространных выражений признательности за потраченное время до короткого сообщения о том, что работодатель принял решение в пользу другого кандидата. Некоторые компании обещали сохранить её резюме в своей базе. Другие желали дальнейших профессиональных успехов.
Алиса не сомневалась, что пожелания были искренними. Просто от этого они не становились полезнее.
Она открыла переписку с Бенни.
Подруга писала почти каждый день после увольнения, присылала смешные картинки, интересовалась результатами собеседований и несколько раз звала Алису выпить кофе. Та неизменно отказывалась. Ей не хватало денег на еду, кофейня стала роскошью.
«Привет. Можешь сегодня поговорить?»
Бенни позвонила прежде, чем Алиса успела решить, с чего начать.
— Ну наконец-то! Я уж думала, ты совсем решила от меня избавиться. Как собеседование?
— Не взяли.
— Да чтоб их! Слушай, может, тебе всё-таки посмотреть что-нибудь у нас? Я поспрашиваю в отделе...
— Я уже отправляла резюме.
— Правда? И что?
— Ничего. Бенни, мне нужна помощь.
Подруга немедленно перестала шуршать.
— Конечно, дорогая. Что случилось?
Алиса посмотрела на банковское приложение, открытое на компьютере.
— Мне не хватает денег на следующую подписку. Я верну, как только устроюсь. Может, даже раньше. У меня ещё несколько собеседований...
— Ох, Алиса.
В этих двух словах уже содержался ответ.
Бенни долго извинялась. Оказалось, она недавно оформила кредит на собственный расширенный пакет: после перевода в новое подразделение корпоративная скидка сохранилась, но для обслуживания кредита требовалось подтверждать определённый уровень дохода. Кроме того, она помогала младшей сестре оплачивать обучение.
— Я бы тебе дала, честное слово. Но у меня самой платёж через неделю. Если пропущу, банк пересмотрит условия. Ты же знаешь, как это работает.
Алиса знала.
— Конечно. Не переживай.
— Может, хотя бы немного? У меня есть...
— Нет, Бенни. Всё хорошо.
Потом набрала мать.
— Ну вот, я же говорила, что тебе надо было раньше уходить оттуда.
Мать произнесла это с таким удовлетворением, словно увольнение дочери окончательно доказало её правоту в многолетнем споре.
— Мам, я не за этим звоню.
— А за чем? Работу нашла?
— Пока нет.
— Алиса, два месяца прошло. Нельзя же сидеть и ждать, когда тебе предложат что-нибудь достойное. Иногда нужно соглашаться на то, что есть.
Алиса прикрыла глаза. На экране компьютера светились двадцать семь отправленных откликов за последнюю неделю.
— Мне нужно занять денег на подписку.
Мать помолчала.
— Сколько?
Алиса назвала сумму.
— Господи. Да за такие деньги раньше машину можно было купить!
— Очень старую машину.
— Не умничай. А что ты со своими накоплениями сделала?
— Оплатила предыдущий месяц. И квартиру.
— Ну вот видишь. Надо было экономить.
Алиса прижала телефон плечом к уху и машинально разгладила скатерть.
— Мам, ты ведь говорила, что у тебя пожизненный тариф. Может быть, там предусмотрена семейная программа? Я могла бы оплачивать часть твоего обслуживания...
— Даже не думай. Мой договор заключён ещё до реформы, такие тарифы больше не выпускают. Если начну что-нибудь переоформлять, они его аннулируют, и потом попробуй докажи, что имела право на прежние условия.
— Я не прошу тебя переоформлять...
— Алиса, я не собираюсь рисковать своим здоровьем. Ты ведь понимаешь?
Она понимала. Пожизненный тариф старого образца был редкой удачей. Когда-то AMI действительно предлагала подобные договоры, и мать успела заключить один до того, как корпорация окончательно перешла на периодическую оплату.
— А если на время отказаться от нанороя? — предложила мать. — Пока не устроишься. Ничего с тобой за пару месяцев не случится.
— Мам, я не могу просто отказаться от нанороя.
— Почему? Ты молодая, здоровая.
— Именно потому, что он столько лет делал часть работы за мой организм. Я не знаю, что моё тело вообще умеет делать без него.
— Так сходи к врачу! Раньше же люди как-то жили без этих машин.
Алиса почувствовала, как знакомое раздражение поднимается от груди к горлу. Ей хотелось объяснить про годы непрерывной биохимической коррекции, про естественные механизмы, которым теперь требовалось время, чтобы включиться снова. Но даже ей самой всё это ещё казалось набором предостережений из пользовательского соглашения, а не описанием собственного тела.
Вместо этого она спросила:
— Ты можешь мне помочь или нет?
Мать тяжело вздохнула.
— У меня самой сейчас лишних денег нет. Ты же знаешь, сколько я потратила на поездку. Давай я тебе продуктов закажу? И кошке твоей корм. Хоть об этом не будешь думать.
— Спасибо, мам.
— Ну вот. А ты сразу нервничаешь. Всё у тебя наладится. Только работу ищи активнее.
Номер бывшего мужа Алиса набрала вечером.
Он ответил после третьего гудка, и от звука его голоса у неё неожиданно защемило в груди. Когда-то она знала наизусть даже то, как он дышит во сне. Теперь пришлось представиться, прежде чем объяснить причину звонка.
Он выслушал её спокойно, несколько раз уточнил суммы и поинтересовался, почему она не воспользовалась программой страхования дохода.
— Я рассчитывала на накопления.
— Но ведь ты понимала, что когда-нибудь можешь потерять работу.
— Конечно. Поэтому они у меня и были.
— Значит, финансовую подушку нужно было рассчитывать на более длительный срок.
— Я не прошу тебя объяснять, как надо было жить. Мне нужны деньги.
Бывший муж замолчал.
Он недавно женился снова. У них с супругой был общий ипотечный кредит, планы на ребёнка и собственные финансовые обязательства. Алиса знала всё это ещё до звонка, но почему-то надеялась, что прежняя близость даст ей право хотя бы на исключение.
— Я могу перевести тебе небольшую сумму, — наконец сказал он. — Но всю подписку не потяну. Извини.
Она поблагодарила его.
Каждый из них помог ей настолько, насколько мог или считал необходимым. Бенни выплачивала кредит, мать берегла собственный тариф, бывший муж содержал новую семью. Никто не желал ей зла. Никто не хотел, чтобы она умерла.
Просто никто не собирался оплачивать её жизнь.
———
На следующий месяц денег не хватило.
Алиса знала об этом заранее. За неделю до списания она несколько раз пересчитывала остаток на счёте, отложила оплату коммунальных услуг и даже выставила на продажу кофемашину, которую когда-то купила на первую большую премию. Питание она давно свела к одному разу в день.
Покупатель нашёлся быстро. Он долго торговался, обнаружил крошечную царапину на корпусе и в конце концов предложил сумму, за которую Алиса прежде не отдала бы даже её съёмный резервуар. Она согласилась.
В день списания банковское приложение прислало сообщение о недостаточном количестве средств. Почти одновременно пришло уведомление AMI.
«Мы понимаем, что обстоятельства бывают разными. Для вашего удобства активирован льготный период продолжительностью тридцать дней».
Алиса открыла подробности.
Первые семь дней нанорой продолжал работать в штатном режиме. Затем начиналось поэтапное снижение активности регенеративных колоний. На четырнадцатый день прекращалось расширенное восстановление тканей. С двадцать первого дня система переходила к сохранению остаточного ресурса и подготовке к безопасной утилизации.
Последним пунктом значилось прекращение медицинской коррекции.
Алиса перечитала его несколько раз. Она знала этот текст почти наизусть: льготный период не был бесплатным месяцем обслуживания, а лишь временем безопасного завершения работы нанороя. Но впервые Алиса открыла пункт целиком.
Пользовательское соглашение занимало сто восемьдесят шесть страниц. Алиса быстро нашла раздел о выходе из программы, затем перешла к приложениям, посвящённым медицинскому сопровождению.
«Восстановление естественных регуляторных функций организма после прекращения обслуживания не входит в базовую стоимость подписки».
Алиса перестала дышать.
«Восстановление после выхода из программы является дополнительным пакетом услуг к подписке...»
Голоса у кабинета Кейла всплыли в памяти с пугающей ясностью. Тогда она почти не услышала их: её увольняли. Теперь чужая удачная формулировка лежала перед ней пунктом договора. Ещё ниже располагалась ссылка на прайс-лист.
Алиса открыла его и невольно рассмеялась.
Программа восстановления стоила почти в четыре раза дороже годовой подписки и включала обследование, постепенное снижение активности нанороя и медицинское наблюдение. Окончательная стоимость определялась после консультации.
Ей вдруг вспомнилась Икаяна Марш. Старушка просила всего три дня отсрочки, чтобы дождаться пенсии. Тогда Алиса искренне считала, что правила существуют не просто так. Если предоставлять исключения каждому, кто не сумел вовремя оплатить подписку, вся система рано или поздно перестанет работать.
Наверное, она и сейчас так считала. Только почему-то не могла придумать, каким образом это убеждение должно помочь ей самой.
На восьмой день Алиса проснулась от боли в пояснице.
Она долго лежала, ожидая привычного тепла, которое обычно разливалось под кожей после пробуждения. Ничего не происходило. Боль постепенно ослабла сама собой, но оставила после себя неприятное ощущение тяжести.
В ванной она обнаружила под глазами едва заметные тени.
Алиса наклонилась к зеркалу, провела пальцами по нижнему веку и невольно усмехнулась. Ещё несколько месяцев назад она сочла бы подобные изменения поводом записаться на дополнительную диагностику. Теперь у неё не было денег даже на обычную консультацию.
На двенадцатый день она перестала просыпаться отдохнувшей.
На шестнадцатый заметила, что небольшая царапина на запястье, оставленная когтем Ами, не исчезла к вечеру.
На двадцать первый день система прислала новое уведомление.
«Ваш нанорой успешно перешёл в режим сохранения остаточного ресурса. Благодарим за ответственное отношение к завершению обслуживания».
Алиса прочла сообщение, сидя на полу возле дивана.
Несколькими минутами раньше она встала слишком резко, и перед глазами потемнело. Пришлось ухватиться за подлокотник, но ноги всё равно подогнулись. Теперь она сидела, прислонившись спиной к дивану, и ждала, пока перестанет кружиться голова.
Ами подошла к ней, обнюхала лицо и осторожно коснулась лапой колена.
— Всё хорошо, маленькая.
Слова прозвучали неубедительно даже для неё самой.
———
Последнюю неделю Алиса почти не выходила из квартиры.
Она открыла приложение AMI. До завершения обслуживания оставалось девять дней.
Алиса продолжала отправлять резюме, но каждое письмо требовало непомерных усилий. От одного собеседования пришлось отказаться: утром её мучила тошнота, а давление упало настолько, что дорога до метро казалась невозможной.
В неотложной помощи состояние стабилизировали. Они спрашивали, хорошо ли она питается и есть ли в её жизни стресс. Велели как можно скорее обратиться к специалисту по выходу из программы нанороя. Ближайшая бесплатная консультация была через три недели, частная стоила больше, чем оставалось на счёте.
Алиса подала заявку на реструктуризацию. Система запросила подтверждение дохода и отказала. Повторное обращение с медицинским заключением перенаправило её к платной программе адаптации. Отдел клиентской лояльности тоже оказался формой на экране.
В графе «Дополнительная информация» Алиса написала, что семь лет проработала в AMI, трижды становилась сотрудником месяца и была официальным голосом корпорации. Потом стёрла. Не имело значения, кем она была раньше. Сейчас она являлась пользователем с просроченной подпиской.
«Благодарим за доверие. К сожалению, программа индивидуальной поддержки не предусматривает продления обслуживания при отсутствии подтверждённого источника дохода».
Когда-то она могла бы рассматривать собственное обращение на рабочем мониторе: проверить документы и вежливо сообщить клиенту, что компания не располагает возможностью удовлетворить его просьбу.
Она прекрасно справилась бы с этой задачей.
Алиса попыталась дозвониться бывшим коллегам. Одну тоже сократили, другая перешла в новое подразделение. Третья удивилась:
— Алиса, ты что, не слышала? Первую линию полностью закрыли. Даже ночные смены. Теперь всё через Элис.
———
Алиса не сразу поняла, что оказалась на полу. Кажется, она пыталась встать за телефоном. Перед глазами потемнело, пальцы соскользнули с края стола — и теперь собственные колени нелепо торчали из-под растянутой домашней футболки.
Сердце колотилось так часто, что отдельные удары сливались в непрерывную болезненную дрожь. Воздух будто застревал где-то у ключиц.
На мониторе светилось: «До завершения обслуживания осталось одиннадцать часов».
Алиса сипло рассмеялась. Целых одиннадцать часов. Какое счастье, что AMI так ответственно относится к своим обязательствам.
Она попыталась подняться и снова опустилась на пол.
Чёртова корпорация. Чёртов нанорой.
Она столько лет благодарила их за здоровье, молодость, возможность не задумываться о собственном теле. Покупала новые пакеты, советовала клиентам не экономить на себе. Премию за собственный голос потратила на расширенную подписку — потому что что может быть важнее здоровья?
А теперь её организм, кажется, разучился существовать без разрешения AMI. Алиса посмотрела на руки. Гладкая кожа, аккуратные ногти. Даже сейчас ей можно было дать двадцать пять.
Лучше бы морщины. Лучше бы седина, складки у глаз, больная спина после долгого дня. Пусть бы отражение с каждым годом всё меньше напоминало девушку, которой она была.
Зато, может быть, она смогла бы сейчас встать.
И ведь никто её не заставлял. Она сама выбрала молодость, сама подписывала договор, сама советовала другим делать то же самое. Кто мог знать, что однажды здоровье станет не состоянием тела, а услугой, которую она больше не способна оплатить?
Она не хотела умирать. Господи, как же она не хотела умирать.
Из кухни донёсся звон миски. Ами возмущённо мяукнула.
— Сейчас, маленькая...
Голос прозвучал чужим.
Алиса дотянулась до телефона. Экран не сразу распознал дрожащие пальцы. Бенни. Мама. Бывший муж. Она пролистнула дальше и нашла номер AMI.
Когда-то она набирала его сотни раз. Теперь потребовалось три попытки, чтобы попасть пальцем по зелёной трубке.
Пошли гудки.
Только бы ответили. Пусть откажут, потребуют документы, ещё одну анкету, платную консультацию. Она согласится на всё. Только бы кто-нибудь ответил!
В трубке заиграла знакомая мелодия ожидания. Алиса прижала телефон к уху и закрыла глаза. Тело налилось свинцом, голова медленно клонилась к плечу. Сердце билось все медленней.
Мелодия оборвалась.
На мгновение воцарилась тишина.
Алиса вдруг вспомнила студию на двадцать седьмом этаже. Стакан воды возле микрофона, сползающие наушники и звукорежиссёра, просившего улыбаться во время записи. Тогда ей казалось нелепым, что улыбку вообще можно услышать.
Она записала приветствие с седьмой попытки. Она тогда так старалась.
В трубке раздался короткий щелчок.
А затем знакомый, безупречно приветливый голос произнёс:
— Спасибо, что выбрали жизнь!