"Вы будете первыми, кто пересечет границы нашей солнечной системы. Выпущенной стрелой пронзите тьму, которая сгущается над нашей планетой. И вместе с вами ваши дети, внуки увидят восход нового солнца. Вы проложите дорогу к нашей мечте, к нашему новому..."
Юра остановил запись. Он помнил наизусть пафосные слова Михаила Петровича. Далее глава ЦУП сообщит прессе пугающие цифры о снижении солнечной активности, расскажет, как новая экспедиция подготовит далекую планету к колонизации. Юрий смотрел выступление не ради всего этого. В тысячный раз он ловил момент, когда из первых рядов выбегает пятилетний мальчишка. Охрана быстро останавливает его и возвращает матери, но на 10 секунд Саша попадает в кадр последнего интервью команды перед стартом.
Межзвездный крейсер "Громовая стрела" способен был рассекать черную пустоты в четверть скорости света. Многослойный сплав и энергетические поля космолета удерживали холодную тьму за бортом, но сейчас Юрию казалось, что она была с ними с самого начала. Пять лет чернота спала в криокамерах… до первого сбоя.
Весельчак Леша тогда еще пошутил, что нельзя же прилететь на третью планету от Проксимы таким молодым и красивым. Неунывающий биомеханик всегда находил повод для оптимизма. Даже суровая Эльза из французской исследовательской группы невольно улыбалась от его слов. Леша сразу подметил задорную искорку в глазах доктора наук, которую Эльза скрывала, кокетливо поправляя прическу. Ее так и нашли, лежащей в постели с идеальным каре и потухшим взглядом. Последнее, что она видела - застывшую улыбку теперь уже мужа Леши. Он погас днем раньше во внешнем шлюзе, перезапуская систему анабиоза. Мало кто тогда заметил, как на корабле стало чуточку темнее.
Рихард и Отто, конечно, не оставляли попыток отремонтировать криокамеры. Им удалось. Команда уговорила Юру открыть запас шампанского, который был припасен для прибытия на новую Землю. Немного уставшая от нескольких лет бодрствования команда снова погрузились в сон. Второй раз он длился три года. Новый эксперимент немецкой бригады конструкторов занял больше времени. Изможденный многочасовой работой с охлаждающими частицами, Рихард не заметил, как поднялся уровень кислорода. Отто отключил электронику слишком поздно. Он оставил брата в криокамере, теперь тот точно проспит до прибытия. Продолжив попытки в одиночку, через год он будет лежать рядом. Тьма больше не хотела спать.
Она расползлась по пустым коридорам. Стучалась в каюты экипажа, обессиленных бесконечным полетом. Разум Джорджа первым открыл ей дверь. Польстившись на ее безмятежность, он медленно погружался в глубокий колодец страшных мыслей. Штатный алгоритм психоанализа не смог вовремя остановить падение, а Юра - отменить доступ к системе жизнеобеспечения корабля. Старший помощник с грохотом ударился о дно безумия. Ударной волной разнесло отсеки в технологическом “Блоке А”. Команда до последнего боролось, чтобы успеть вручную отключить реактор античастиц. Они успели. “Стрела” лишилась всего одного двигателя, но трети экипажа.
Выжившим повезло, что выброс антиматерии прошел без касания корпуса корабля. О невезении команда узнала, когда восстановила навигационную систему. Юра собрал всех на мостике, чтобы сообщить новость, нет - скорее приговор. Он помнил, как Алиса впала в истерику, как Ник пытался ее успокоить. Он видел пустые глаза Рика и Славы. Юра отвернулся, чтобы не смотреть на остальных, и не заметил отчаянный рывок Оджаса. Мрак уже пророс цветами олеандра в сердце специалиста по гидропонике. Игла с ядом вошла чуть ниже плеча Аши, которая закрыла Юру. Младшая сестра Оджаса умерла у него на руках. Он ушел в темноту через минуту. Никто не остановил его.
Тогда капитан окончательно уверился, что темнота не насытится миллиардом мерцающих звезд, она сожрет их всех в этой титановой банке. Юра точно помнил этот момент прозрения. На маленьком экране возле его кресла компьютер показывал 63 года 9 месяцев 23 дня 12 часов 42 минуты и 10 секунд до прибытия. На последнем сеансе связи с Землей старший аналитик сообщил, что солнечная активность снижается быстрее, чем ожидалось. У людей на планете оставалось менее 50 лет, у выживших на “Громовой стреле” чуть больше.
Несколько коротких толчков выдернули командира из мрачных воспоминаний. Корабль словно дрожал. В динамиках послышался какой-то гул.
- Не терпится? Я уже иду, - произнес вслух Юра, обращаясь к невидимому собеседнику.
Он в последний раз перемотал запись, но не стал ее включать. Медленно поднимаясь с кресла, направился к двери. Стук палки отмерял его шаги в коридоре до пищевого отсека. В нем было темно и холодно. Сильнее укутавшись в синтетическое одеяло, капитан включил свет. Лампы зевнули лучами белого света, и, нервно подергиваясь, осмотрели пустое помещение. Комнату разделял длинный стол с аккуратно расставленными табличками. Юра долго готовился к этому дню, собирал уцелевшие вещи команды. Прихрамывая, он прошелся вдоль вереницы стульев. Вот фотокарточка из Парижа, брелок с кроличьей лапкой, кусок оплавленной виниловой пластинки, золотой кулон, просто нашивка с инициалами…
Капитан тяжело сел во главе стола. Перед ним лежал кусочек протеинового суфле с покосившейся свечкой. Рядом он положил обгоревшее фото сына. “Сейчас ему должно быть за 70 или ...”, - мелькнуло в голове отца, но расчеты оборвала мысль о том, что все уже мертвы. И вместо формул относительности времени в пространстве, Юре захотелось вспомнить сына, сжимающего любимую игрушку. Старик смахнул слезу и посмотрел на пустые места вокруг себя, затем вдаль стола. Он словно ждал кого-то. Заискрила и погасла лампочка. Тьма незаметно уселась напротив, погрузив во мрак часть зала. Она протянула длинные дрожащие тени, желая помочь Юре взять лазерный резак.
- Сейчас, подожди еще немного, - выжал он из себя и посмотрел на часы. Только десять секунд отмеряли время до Проксимы. Компьютер ошибся в расчетах. Юра это понял пять лет назад, когда положил в криокамеру последнего из своего экипажа. Тьма стала единственной его спутницей.
В динамиках снова что-то зашипело. Зазвучала музыка - прерывисто и с треском. Капитан ухмыльнулся, без труда узнав знаменитую песню Чака Берри, которая должна было возвестить о прибытии. На счетчике загорелись нули.
- Громовая стрела, Громовая стрела, говорит капитан… Слова остановили резак у самой шеи. Старик опустил руку, замер, вслушиваясь в хрипение динамиков. Резкий рывок сбросил его со стула. Казалось, что он слышал, как затихает со скрежетом реактор. Он чувствовал, как многотонный корабль, словно буйвол настигнутый львом спотыкается и падает на землю. Клыки вонзаются в его плоть, когти разрывают титановую оболочку, и он издает протяжный стон. Юра пытался закричать, но тьма стиснула горло холодными объятиями и старик только прохрипел не в силах разжать невидимые руки. Жизнь утекала из “Громовой стрелы”, а конвульсии капитана наконец затихли и встретился с тьмой…
- Юрий Федорович, постарайтесь аккуратно открыть глаза, - разрезал черноту приятный женский голос.
Щурясь от яркого света, бывший капитан смотрел на стоявшую возле кровати молодую девушку в строгом медицинском костюме. Юрий попытался поднять руку, чтобы дотянуться до светлого образа и проверить не голограмма ли перед ним.
Медсестра аккуратно взяла пациента за запястье, замерила пульс.
- Ваши показатели в норме. Дезориентация постепенно пройдет. Сейчас вы находитесь на борту исследовательского судна Регла, следующего на Землю-2 в системе Проксима Центавра. Расчетное время прибытия 5 дней 16 часов 13 минут, - констатировал андроид все тем же приятным голосом.
В палату вошел высокий мужчина в двубортном светлом военном кителе и аккуратно выглаженных брюках. Он старался держаться уверенно, но на лице проносилась буря эмоций, не позволяя ему произнести ни слова. Военный перевел взгляд на медсестру, словно прося помощи.
- С вашим дедушкой все хорошо, - успокаивающе произнесла она.
- Деда..., - выдавил из себя мужчина.
Не в силах продолжить он упал на край постели и затем жестом включил монитор напротив кровати.
С экрана на старика смотрело множество незнакомых ему людей. Хотя картинка немного подрагивала, можно было разобрать улыбки на их лицах. Внезапно в кадр вбежал малыш со старой плюшевой игрушкой. Мужчина лет 70 поднял его на руки. Тот помахал на камеру. Юрий перевел взгляд с экрана на внука и беззвучно расплакался.
А за бортом вытянутые в линии звезды рассекали тьму, словно лучи миллионов восходящих солнц.