В долине Янцзы зацветает туман,
И гаснут огни у застав.
Я выпил до капли полночный обман,
От долгой дороги устав.
В саду тишины, где застыла айва,
Свой веер раскрыла луна.
Рассыпались в прах неживые слова,
И чаша разлуки полна.
Мне тесно в одеждах из тяжкой парчи,
В поклонах чужих городов.
Смотри: догорают на небе лучи
Меж синих, как дым, облаков.
Я сброшу обузу земного пути,
Где каждый — слуга и судья.
Позволь мне скорее крылом развести
В потоках иных бытия.
Уже не коснуться зеркальной воды,
Замолк пожелтевший тростник.
Остались внизу вековые сады,
И мир под стопою затих.
Лечу, где фарфоровый блеск высоты
И грозный покой ледников,
Я стану прозрачней заветной мечты,
Свободней полуденных снов.
Пусть ветер качает пустой павильон,
Пусть свиток пылится в углу.
Я — выдох и росчерк, я — птица и стон,
Вспоровший предвечную мглу.
Лечу — не за славой, не в поисках дзен,
А в чистую высь, в синеву,
Где нет больше стен, и имен, и измен,
Где я наконец-то живу.
Над пагодой древней умолкнет струна,
Растает и след слюдяной.
Лишь выпьет до донышка ночь тишина
Над чёрной небесной водой.
Хайку:
Всплеск весла в ночи.
Птица ушла в облака —
Ветер в рукаве.