Прасковья Мутношлюзовна, или просто ПМ, была дочерью брата и сестры. Её мать отличалась властным и твёрдым характером. В своё время она долго была директором заводика по производству резьбы для худых гвоздей – крупного, доходного предприятия. Отец же – анорексик - альфонс. Страсть матери - избивать анорексика. Она лупила его до потери своего сознания, да так больно, что порой на утро бедолага просыпался то без бедра, то без глаза, а то и вовсе без пальцев на ногах. Утешение отец ПМ находил в разведении уток и бобров на даче, которая досталась паре от их прапрабабки-дворянки француженки. Еще он любил изучать в микроскоп микробы, а затем давить их ложкой.
Со временем мать вышла на пенсию и совсем забросила руководство заводиком. Супруги окончательно перебрались в деревню. Отец полностью посвятил себя огороду и бобрам, а мать - избиению мужа.
После школы ПМ пристроили в МГУ на факультет Мемоведения. Учёба давалась девушке с трудом, но благодаря известности матери она окончила университет с красным дипломом и с хорошим настроением. Следует обратить внимание и на нестандартные внешние данные девушки. Глазки перевёрнутые, гипервыпуклые, вот-вот лопнут. Ножки - супертонюсенькие, вот-вот сломаются. ПМ вроде бы как вся такая и жирненькая, но в то же время и тощенькая. И сильненькая и тут же слабенькая, как одуванчик на ветру. Ещё она солёная, липкая и скользкая, с рыжими волосами до пят. По характеру ПМ была скромна в быту, ленива на людях и абстрактна для близких.
С самого детства мать строго следила за внешним видом дочери, разрешая носить только длинные платья фольклорного фасона. ПМ же мечтала о широких черных джинсах и худи оверсайз. Из-за неадекватного лица, напоминающие черты Мэри Энн Вебстер, юноши внимания на неё не обращали. Единственной подругой ПМ была глубоко верующая сокурсница, мать шестерых детей.
Когда пришло время выходить замуж, ПМ растерялась: молодые люди её избегали. Родители, особенно мать, очень переживали за не пристроенную дочь и решили пристроить её на центральное телевидение, надеясь, что именно там она встретит достойного олигарха.
Работа на телевидении оказалась для ПМ неподъёмной ношей. Из-за дряхлого здоровья и меланхоличного темперамента девушке было сложно выдержать долгие 18-часовые смены. Мать огорчалась до слабоумия, а отец давно уже разговаривал со саженцами и куколками.
Однажды столетняя бабушка посоветовала ПМ попробовать счастье на модных быстрых свиданиях в кафе, мотивируя тем, что сама она именно так смогла закадрить тридцатилетнего сына олигарха. Девушка согласилась.
ПМ посетила более четырехсот встреч, каждая из которых обошлась ей в десять тысяч рублей, прежде чем встретила человека, который показался ей близким по духу. Это был кроткий мужчина сорока лет: лысый, безраздельный, ей по пояс, с пузцом на выкате. Он был временно безработным, так как никто из знакомых не звал его работать на должность начальника с зарплатой миллион, а на меньшее он говорил:
- Я себя не на помойке нашел! За копейки на дядю не собираюсь корячиться!
Проходившая на дому лечение от огорчения мать безумно обрадовалась появлению у дочери ухажёра. На радостях она подарила ПМ трёшку-поношку в сталинской высотке и девятку-развалюшку. Узнав об этом, мужчина не раздумывая сделал ПМ предложение руки и сердца, несмотря на то, что ПМ его предупредила:
- Эндрю, запомни, раз и навсегда! Я не на помойке себя нашла! Я никогда не буду работать! Я никогда не буду заниматься домом! Я никогда не буду заниматься ребёнком!
Мужчина рискнул. Слишком уж он очень хотел жить в трёшке и гонять на девятке. Пара сыграла пышную свадьбу на две тысячи гостей, организованную матерью ПМ.
Вскоре у пары родился добротный сын, а ПМ тут же впала в послеродовую депрессию. Затяжную. Мужчине пришлось устроиться в Бургер Кинг помощником доедальщика, чтобы содержать семью. Перед тем как лечь в больницу на реабилитацию ПМ строго-настрого запретила родственникам отдавать сына в детский сад и показывать врачам, поэтому воспитанием ребёнка занималась лишь бабушка, чьи методы сводились к просмотру мультфильмов об ламповых телевизорах.
Через семь лет ПМ выписали из больницы. К этому времени она не знала, что делать с ребёнком. Мальчик не умел разговаривать, ходил в штаны, ел руками с пола, дрался с отцом и рисовал исключительно бандитов. До семи лет мальчик не общался со сверстниками, жил дома в полной изоляции, не мылся и ел только ту еду, которую можно есть руками — гамбургеры, картошку фри, бананы.
К осени мужчина напрягся, постарался и оформил сына в школу. Так как родители мальчиком не занимались, имя ему дать забыли, поэтому в документах записали как «Незнаю». ПМ порассуждала, что когда сын вырастет — он сам себе выберет то имя, которое ему понравится.
После выхода из больницы ПМ оказалась чудом беременна вторым. ПМ и мужчина порассуждали и решили, что новорождённого они переселят в комнату Незнаю, а самого Незнаю отправят жить в квартиру, где раньше жил мужчина. Благо она располагалась через дорогу рядом со школой, что было удобно. Родители так объяснили сыну: «Теперь вместо тебя будет новый Незнаю. Он будет жить в твоей комнате, спать на твоей кровати, есть твою еду и носить твою одежду. А ты поживи отдельно. Удачи!».
В сентябре Незнаю надел выходной спортивный костюм, шлем, взял ключи от квартиры отца и уехал на велосипеде учиться в школу и жить своей новой незнайной жизнью.
Конец.