Утро началось с тяжёлого, растерянного вздоха, от которого я, кот Барс, проснулся мгновенно. Так вздыхают, когда обнаруживают, что мир перестал быть логичным.
— Ну что же это такое? — доносился с кухни голос хозяйки, полный искреннего недоумения. — Так испортить? Это же… варварство!
Моя подруга Алиса уже была на месте преступления, оценивая масштаб трагедии одним взглядом. Пирог с курицей, ещё вчера бывший идеальным, теперь выглядел так, будто по нему проехался маленький, но очень несдержанный экскаватор. От края внутрь шла воронка с рваными краями, вокруг валялись крошки.
— Безобразие, — констатировала Алиса, отряхивая лапку. — Пахнет разбоем. Беспорядочным и голодным разбоем.
Хозяйка не просила о помощи. Она просто делилась с миром своей болью, убирая последствия. Но для меня этого было достаточно. На моей территории, в моем царстве порядка и предсказуемости, орудовал хаос. Это было личное оскорбление. Расследование началось по зову долга и чувства прекрасного.
— Забудь про изящных воров, Алиса, — буркнул я, изучая «поле боя». — Здесь работала грубая сила, прикрытая наглостью. Ищем того, у кого и то, и другое в избытке.
Наши первые подозрения пали на соседского кота-хулигана Ваську. Мы устроили ему допрос с пристрастием у мусорных баков.
— Это твоих лап дело? — шипела Алиса.
— Мои лапы, — с достоинством ответил Васька, — оставляют художественные царапины на диванах, а не ковыряются в мучном. Это работа какого-то неотёсанного дикаря.
Вторым подозреваемым был, конечно, пудель Арт. Его нашли в цветнике, где он с видом философа размышлял над тюльпаном.
— Арт, у тебя есть алиби? — без предисловий спросил я.
Пудель вздохнул так, что с тюльпана осыпалась пыльца.
— Дорогой друг, взгляни на меня. Я — воплощение аристократизма. Разве мог бы я, воспитанный на личном диване, допустить такой… кулинарный погром? Я бы, на худой конец, слизал соус, сохранив эстетику. Это дело рук… плебея.
И тут я заметил главное: говоря о «погроме», Арт избегал смотреть мне в глаза и нервно переступал с лапы на лапу. Он не врал. Он что-то скрывал.
Ночная засада была делом принципа. Я замер на шкафу, Алиса — в тени под столом.
Хозяйка, видимо, не ожидала повторного «погрома» и оставила часть пирога на столе.
Ровно в три часа ночи в коридоре послышался тихий стук когтей по паркету. Через приоткрытую дверь на кухню, вплыл пудель Арт. Он не крался. Он шёл с видом собаки, которая имеет полное право находиться здесь в любое время суток.
Арт подошёл к балконной двери. Встал на задние лапы. И нажал всей тяжестью передних на дверную ручку. Дверь с тихим щелчком открылась.
В проёме тут же материализовалась массивная чёрная тень. Ворон Карл, не залетая, переступил порог, как хозяин. Он кивнул Арту, и тот отошёл в сторону.
И началось. Карл взгромоздился на стул, а с него неуклюжим, но эффективным прыжком вскарабкался на стол и воткнув клюв в самый сочный край пирога, мотая головой вправо-влево, принялся вырывать и раскидывать куски. Крошки летели на пол, начинка пачкала скатерть. Часть начинки ворон бросал вниз пуделю. Это было не воровство. Это было пиршество варваров.
Арт в это время стоял под столом и ловил падающие сверху, уже «очищенные» от теста куски курицы. Он был сообщником.
Всё стало ясно. Эстет Арт не ел пачкающее морду тесто. Варвар Карл не умел красть аккуратно. Их союз был основан на взаимной помощи.
Я и Алиса не стали их разоблачать. Какой в этом смысл? Сказать хозяйке: «Виноват ворон и пудель»? Звучало бы как бред.
Вместо этого я наутро провёл символический ритуал. Я сгреб лапой все найденные на полу крупные крошки теста и сложил их горкой у балконной двери. Алиса сверху водрузила воронье чёрное перо, как флаг победителя.
Хозяйка, увидев это, застыла.
— Ну надо же… — прошептала она. — Ворона. И так напакостила, что даже коты возмутились.
В качестве «награды» за бдительность она открыла банку дорогих кошачьих консервов. Юстиция восторжествовала самым извращённым образом.
Позже я встретил Арта на прогулке.
— Нашёл виновника? — с фальшивой невинностью спросил пудель.
— Нашёл, — кивнул я. — Им оказался сквозняк необычайной силы. Он открыл дверь, накрошил пирог и улетел, оставив перо. Дело закрыто.
— О, изящная версия! — восхитился Арт. — Гораздо поэтичнее грубой реальности. А… насчёт будущего?
— Насчёт будущего, — твёрдо сказал я, — договор такой: Карл пакостит где угодно, но не на моей кухне. А если ему снова понадобится доступ… он идёт через тебя. А ты идёшь через меня. Моя комиссия — 50% от всей добытой тобой курицы. Иначе я расскажу хозяйке. Арт замер, осознав глубину провала.
С тех пор пироги в доме оставались нетронутыми. Иногда по ночам с балкона доносилось недовольное карканье, а пудель Арт стал появляться на кухне с загадочными предложениями «разделить скромный кусочек сыра, или мясного паштета просто так, по-дружески». Я и Алиса принимали дары, храня молчание. Иногда правосудие — это не когда преступник наказан, а когда он пожизненно обязан тебе вкусняшками. А это, как я считаю, гораздо справедливее.