Афера братьев Бураттини - Jaaj.Club
Опрос
Как бы вы поступили на месте Старса в финале 3 главы, когда стоял выбор между смертью и женитьбой?


События

20.01.2026 19:11
***

Начислены роялти с продаж книг за 2025 год.

Jaaj.Club продолжает развивать партнёрскую ритейл сеть и своё присутствие на книжном рынке.

Спасибо авторами за ваше доверие к нам! 

***
18.01.2026 07:53
***

16 января завершился один из самых масштабных конкурсов фантастических рассказов 2025 года. Sci-fi победитель определён!

Гравитационный сад


Я поздравляю всех участников и читателей с этим грандиозным событием. Конкурс получился по-настоящему фантастическим, очень мощным и разнообразным.


Всем участникам турнира выданы памятные sc-fi значки.


***

Комментарии

Посмотрим, кому достанется ковбойская шляпа
24.01.2026 Jaaj.Club
В таком случае, пожалуй, нам стоит прекратить эту дискуссию. Она уже вышла за рамки конструктивного разбора текста и, судя по всему, не приносит ни вам, ни мне ничего, кроме взаимного раздражения. Я высказал свои аргументы, учёл ваши. У каждого есть право на резкое неприятие, и я уважаю ваше. Считаю, что на этой мысли нам стоит поставить точку.

Всего доброго.
24.01.2026 Arliryh
Товарисч, я понимаю, что у вас бомбануло от обычного мнения из интернета - не жалко мебель менять в очередной раз? Но это смешно.

Во-первых, "перебросить мосты" разговорное выражение, а не метафора, а укоренился в литературе фразеологизм "навести мосты" - словарь что ли открыли бы, прежде чем доставать пламенеющий меч правосудия.

Во-вторых, метафора в целом не работает - неправильно употреблен фразеологизм: мосты или связывают с другими или нет. То есть, вы неправильно его употребили семантически. Само выражение используется в ином смысле: то есть означает наладить контакт СЕЙЧАС - моста еще нет, короче.

"Вот затем, чтобы перебросить мост от меня ко мне, чтобы попытаться обрести такую же внешнюю уверенность и свободу, как и внутреннюю, я и предпринял эти письма самому себе".

И семантически правильно будет "наведенные мосты".

Да, язык живой, но не в вашем исполнении - иначе по десять ошибок в каждом абзаце не было.

Рекомендую вам самому сфокусировать взгляд, дабы формулировать мысли конкретно. Читали Канта? Я вот знаю что такое его императивы. Почему он не допускал абстракций, а говорил по существу?

И рекомендую задуматься, что вы объясняете свою философию мне сейчас, а не объяснили в тексте.


лагодарю за продолжение. Ваш анализ, при всей его своеобразной методике, заставляет взглянуть на собственный текст под неожиданным, почти тактильным углом — будто кто-то проверяет кружево на прочность арматурным прутом. Что ж, это ценный опыт.
Вы правы в главном: абстракции опасны. Они, как и всякая условность, требуют негласного договора с читателем. Вы этот договор разорвали с первой же фразы, потребовав от каждого образа отчетливости чертежа и инженерной точности. Когда я говорю о «пограничье внутри черепа», я, конечно, не подразумеваю буквального гражданина, наблюдающего за своими пятками из глазниц. Речь об ощущении когнитивной ловушки — но ваш буквализм, разбивающий эту условность вдребезги, по-своему прекрасен как перформанс. Вы демонстрируете ровно то, о чем говорите: абстракцию можно трактовать как угодно, доводя до абсурда. Ваша трактовка и есть мое самое страшное авторское наказание — и я почти благодарен за эту наглядную иллюстрацию.
Что касается мостов, которые «перебрасывают» — здесь вы вступаете в спор не со мной, а с самой плотью языка. «Перебросить мост» — это не инструкция для понтонеров, а укоренившаяся метафора, которую вольно или невольно использовали многие. Настаивая на «наведении», вы, простите, занимаетесь не критикой, а гиперкоррекцией, выдавая своё личное языковое чутьё за абсолютную норму. Язык жив не директивами, а именно такими «неправильными» сцеплениями слов, которые рождают образ, а не техническую спецификацию.
P.S: Вы: «Мосты строят или наводят». Яркая цитата в защиту: «Остался один, и был вынужден перебрасывать мосты к самому себе» (Набоков, «Дар»). «Между нами переброшен хлипкий мостик» (Пастернак). Язык — живая система. «Перебросить мост» — устоявшаяся метафора для установления связи, а не руководство по инженерии. Ваше замечание ценно для технического перевода, но не для художественной критики.
«Человек… ощущает себя песчинкой».
Вы: «Человек как вид — это человечество». Философская традиция: здесь говорится о человеке как о родовом понятии, о единичном сознании, столкнувшемся с универсумом. Это общефилософская, а не демографическая категория. Точность образа — в передаче чувства, а не в статистике.
«Где свет далёких звёзд долетает».
Вы: «Свет летит ОТКУДА-ТО, а не ГДЕ». Фраза «в просторах, где свет долетает» подразумевает «в такие просторы, в которые свет (только) долетает». Это компрессия образа. Если развернуть каждую метафору до состояния физического учебника, художественная литература перестанет существовать. Вы настаиваете на примате буквального, технического и конкретного значения слова над его образным, переносным и метафорическим потенциалом. Это легитимная позиция, но она находится по ту сторону того поля, где происходит игра, называемая «художественная проза».
Если разворачивать каждую подобную конструкцию в идеально выверенное с логической и грамматической точки зрения предложение, мы получим отчёт, но рискуем потерять то самое «ощущение», ради которого, собственно, и пишется такой текст.
Ваш главный упрёк, как я его понимаю, в том, что за этим слоем образов — пустота. И здесь мы подходим к главному водоразделу: для вас эти образы — ширма, для меня — и есть плоть текста, его способ существования. Вы ищете чёткий философский тезис, историю или психологический портрет там, где я пытался создать плотную атмосферу определённого состояния сознания. Наше взаимонепонимание фундаментально и, кажется, непреодолимо. Вы читаете так, как будто разбираете механизм, и, не найдя в нём привычных шестерёнок с винтиками, объявляете его «пшиком». Я же рассчитывал на иной режим восприятия — не сборку, а погружение.
А насчёт новых глаз… Приношу искренние соболезнования вашим павшим оптическим органам. Как автор, я, увы, не состою в медицинско-офтальмологической гильдии и не могу компенсировать ущерб, нанесённый чтением. Могу лишь робко предположить, что иногда для спасения зрения полезно слегка расфокусировать его, позволяя словам переливаться смы
24.01.2026 Arliryh
Уважаемый рецензент,
Благодарю вас за столь подробный и пристрастный разбор моего текста. Столь пристальное внимание, пусть и выраженное в жесткой форме, — уже показатель того, что рассказ не оставил вас равнодушным.
Ваши замечания по структуре, стилю и балансу «показа» и «рассказа» я принимаю к сведению как профессиональную критику технических аспектов. Это полезные ориентиры для дальнейшей работы.
Что касается философского контекста, субъективных трактовок и эмоциональной оценки текста как «хлама» — здесь, как водится, наши мнения радикально расходятся. Литература — искусство диалога, и каждый читатель волен находить в нем свои смыслы, в том числе и негативные.
Еще раз спасибо за потраченное время и труд.
24.01.2026 Arliryh

Афера братьев Бураттини

11.07.2019 Рубрика: История
Автор: Auster
Книга: 
1853 1 0 10 619
Из истории крупнейшей денежной аферы итальянцев Тито и Филиппа Бураттини (XVII столетие).
     Польские историки до сих пор так и не могут однозначно ответить, каким образом в 1659 году итальянец Тито Бураттини (Tito Burattini), подданный совершенно другой далёкой страны, стал арендатором королевского монетного двора в Кракове.

Афера братьев Бураттини
Фото: Jaaj.Club

     Время это было не просто не спокойное, в финансовом плане время для Речи Посполитой было катастрофическое. Северная война со Швецией, которую прозвали “шведским потопом”, нанесла государству величайший монетарный и хозяйственный кризис. Выполнять в полной мере свои обязательства перед армией король Ян II Казимир Ваза был не в состоянии. Экономическая разруха парализовала жизнь населения. Деньги, в частности, медные польские шелеги (солиды), не справлялись с возложенными на них функциями.

     И тут перед Сеймом со своим “коммерческим” предложением выступил Тито Бураттини. Он предложил выпускать медную мелкую монету по официальному принудительному курсу – один шелег (солид) приравнять к 1/3 гроша. Мало того, Бураттини сумел убедить государственных мужей провести этот эксперимент на протяжении трёх лет с помощью арендованного им краковского монетного двора и за свой счёт, таким образом, поднять экономику Польши. Слабые голоса некоторых депутатов Сейма о том, что шелег в реальности никак не может составлять третью часть “рудной” стоимости гроша, что он никак не может равняться 1/90 части польского злотого, и такая реформа станет губительной для страны, потонули в неодобрительном гуле большинства Сейма. Таким образом, афере государственного масштаба депутаты дали “зелёный свет”.

     И это ещё не всё. Тито Бураттини воспользовался своей подвернувшейся удачей обогащения не на три, а на целых девять лет. К финансовому “мероприятию” он вплотную привлёк своего брата Филиппа.

     Правда, депутаты Сейма, понимая уже тогда, что такое инфляция, определили твёрдый лимит медных шелегов: чеканку монет распределили в строгом количестве (от 182 тысяч до 1 миллиона экземпляров) в краковском, уяздовском и денежном дворе в Вильно.

     Но кто мог в реальности проконтролировать арендатора Бураттини? Лимит установленной квоты предприимчивый итальянец к 1662 году превысил более чем в шесть раз. Одно время Сейм издал указ о приостановлении чеканки медных шелегов в Кракове. Но через четыре месяца производство возобновилось с утроенной силой – государственная казна требовала всё новых и новых денег. Брат Тито Бураттини – Филипп Бураттини (Filippo Burattini) получил от Сейма право контроля выполнения государственного заказа по выпуску медных шелегов на шести монетных дворах как Речи Посполитой, так и Великого княжества Литовского. Осенью 1665 года Филипп Бураттини, выехал на несколько месяцев к себе на родину, где организовал в Генуе монетный цех по чеканке польских медных шелегов. И в конце зимы 1666 года множество гужевых повозок с этими денежными знаками потянулись вереницей в сторону южной польской границы.

     Медные шелеги (солиды) братьев Бураттини за девять лет их деятельности подорвали окончательно финансовое хозяйство польского королевства. Население так и прозвало эти деньги “боратинками”. Бурную активность по выпуску “боратинок” проявили сотни, если не тысячи, фальшивомонетчиков. Порой их медные “коронные шелеги” по качеству даже превосходили монеты государственного чекана. В товарный оборот благодаря итальянцам было запущено астрономическое количество мелких дензнаков.

     В конце концов, Филиппа и Тито Бураттини за развал финансовой государственной системы привлекли к суду. Но братья-итальянцы к тому времени получили законное польское дворянство, а став шляхтичами, предъявили встречный иск в размере 1,5 миллионов злотых “за понесённый ими материальный ущерб”. И что вы думаете? Исковые требования Бураттини суд практически полностью удовлетворил, государственная казна вынуждена была выплатить им эту сумму.

     Таким образом, грандиозная денежная афера, в которой принимали участие Тито и Филипп Бураттини с одной стороны, и польское государство с другой стороны, завершилась абсолютной победой предприимчивых, смелых и талантливых иноземцев.            

Подпишитесь на бесплатную еженедельную рассылку

Каждую неделю Jaaj.Club публикует множество статей, рассказов и стихов. Прочитать их все — задача весьма затруднительная. Подписка на рассылку решит эту проблему: вам на почту будут приходить похожие материалы сайта по выбранной тематике за последнюю неделю.
Введите ваш Email
Хотите поднять публикацию в ТОП и разместить её на главной странице?

Крагг-Вейл - родина легендарного фальшивомонетчика Дэвида Хартли

На первый взгляд мало что указывало на то, что этот обширный участок сельской местности когда-то укрывал банду, известную как Cragg Vale Coiners, чьё предприятие по производству фальшивых монет в 18 веке нанесло ущерб истеблишменту и поставило Банк Англии на колени. Читать далее »

Псковский денежный двор

Из истории Псковского монетного двора XVI-XVII столетий. Читать далее »

Коллекция Давида-Самуэля Мадая

Из истории нумизматической коллекции средневековых грошенов, дукатов и талеров немецкого врача Давида-Самуэля Мадая (XVIII столетие). Читать далее »

Комментарии

-Комментариев нет-