Прощальным золотом окрасились аллеи кладбища. Элегантная дама в черном, учительница русского языка Алёна Вячеславовна, приблизилась к сидевшему за школьной партой ученику пятого «Б» класса. Она открыла его тетрадь и грациозно выбросила вложенный кленовый листок.
Кудрявый толстячок Тимур, задумчиво смотрел в кладбищенскую даль. Учительница листала его тетрадь и с каждой страницей её лицо становилось всё мрачнее. Мимо проходила старая вдова. Она бросила на них встревоженный взгляд и поспешила удалиться.
Алёна Вячеславовна с грустью посмотрела на Тимура, положила тетрадь на парту. С нежностью запустила руку в его густые кудри. Сжала её и со всей силы стала бить его головой о парту и наставлять:
— Сколько раз нужно говорить, что «жи» и «ши» пиши через «и», «чу» и «щу» — с «у», а «ча» и «ща» — с «а». В корне слова под ударением пишется «ё», а не «о», кроме исключений: крыжовник, шомпол, шорох, шов и капюшон.
С неистовой грациозностью она продолжала учить его голову партой.
— Запомни: если существительное третьего склонения заканчивается на шипящую, то после неё всегда ставится мягкий знак, как ночь и глушь.
На тетради по русскому языку оставалось все больше кровавых отпечатков знаний.
— Твёрдый знак следует ставить после приставок, которые заканчиваются на согласную, перед гласными е, ё, ю, я. Съездить, взъерошить, съёжиться!
— Мама! Папа! Помогите! — кричал среди могил Тимур.
— Чтобы определить безударную гласную в корне, нужно найти однокоренное слово, где эта гласная будет под ударением. — продолжала объяснять Алёна Вячеславовна и кладбищенским эхом разносились ударные звуки. — Если слово невозможно проверить, оно словарное, и его нужно запомнить. Запомнить! Слышишь меня?
— Ва-ва! — отзывался Тимур.
— Что, да-да? Чтобы проверить написание непроизносимого согласного, нужно подобрать однокоренное слово, в котором этот согласный звучит чётко. Понимаешь?! Грустный ты мой, от слова «грусть»! Как слышу, так и пишу! И выучи, наконец, мое отчество Вя-че-сла-вов-на! Повтори!
— Фаф-сав-на!
Тимур схватился за карающую руку, выгнулся и с прилипшей к лицу кровавой тетрадью неистово возопил:
— Алёна Вячеславовна, я больше не буду!
— Что ты не будешь! — прошипела учительница. — Тебя учить, что покойников лечить!
— Алёна Вячеславовна, я обещаю! Обещаю, я исправлюсь! — молил Тимур.
Учительница устало отпустила голову ученика, и на её лице заблестели слезы. Она медленно пошла прочь по аллее, утирая глаза платком. Поправив прядь волос, она изящно высморкалась и, словно призрак, растворилась в дымке октябрьского гробовища.
© Роман Иванищев, 2025