Ирина Михайловна, как обычно, шла не спеша — вниз по Большому проспекту, мимо особняков с лепниной, мимо кофейни, где когда-то они брали один стакан на двоих. Она уже почти дошла до чугунной решётки набережной, когда увидела его.
Он сидел на той самой скамейке — той, что когда-то была зелёной, а теперь перекрашена в модный серый. Сидел, сгорбившись, положив руки на трость. Седая голова и плечи опущены, пальто явно не по здешней погоде — тонкое, заграничное.