События

07.11.2019 18:54
===
Обновился дизайн основных страниц.
Нажмите
CTRL+F5
для вступления изменений в силу.
===
06.11.2019 20:15
===
Сегодня в 13:45 по Калифорнийскому времени неизвестные в чёрных шапках совершили налёт на лавку "Нужные Вещи" и унесли почти все предметы с прилавков.
Предметы, которые были на руках у пользователей Jaaj.Club не пострадали.
===
23.10.2019 20:22
===
Вышло очередное обновление Jaaj.Club

===

Комментарии

Автор врятли вам ответит, так как он принял обет молчания при регистрации. Но я вам могу помочь разобраться.

Думаю, что такое "ценности" объяснять вам не надо. Так вот, ценности различают на два типа - личные и социальные. В статье рассказывается, какая между ними разница. Личные - это то, что вами движет, социальные - то, что вас держит в рамках приличия данного общества.
15.11.2019 admin
Есть подозрение, что Автор РСФСР фотографировал Автора Demidov. Или наоборот. Теперь уже сложно разобраться :)
15.11.2019 admin
Красивая женщина в великолепном авто (подруга - так себе).
15.11.2019 Клим
Красивая женщина и друг симпатичный.
15.11.2019 Клим
Три раза перечитал текст - ничего не понял. Очень прошу автора пересказать его своими словами в доступной форме. Пожалуйста!
15.11.2019 Клим

ТОП 10

Михаил Шнапс [23] 32001
boris [28] 31065
serega003 [19] 22750
ohudognikah [18] 16786
Auster [33] 14414
Vladkor54 [18] 12402
tarakan [26] 7536
nat1971 [16] 7444
Сергій Малюта [35] 4328
port-777 [14] 4202

Статистика

Пользователей: 13722
Активных купонов: 94
Всего купонов: 101822
Произведений: 2232
В работе: 3232
Активных Битв: 16
Опубликовано Книг: 80
Монеты: 36659523
Автор: inolit Редактор: aygulkoroleva 17.10.2019
Рейтинг статьи: 2 Просмотров: 2 | 157
Использовано:
Купон #165888 на сумму 76
Первый этап английского романтизма (90-е годы XVIII в.) предс­тавлен так называемой Озерной школой. Сам термин возник в 1800 г., когда в одном из английских литературных журналов Вордсворт был объявлен главой Озерной школы.

303

Первый этап английского романтизма (90-е годы XVIII в.) предс­тавлен так называемой Озерной школой. Сам термин возник в 1800 г., когда в одном из английских литературных журналов Вордсворт был объявлен главой Озерной школы, а в 1802 г. Колридж и Саути были названы ее членами. 

Жизнь и творчество трех поэтов связаны с Озерным краем, северными графствами Англии, где много озер. Поэ­ты-лейкисты (от англ. lake — озеро) великолепно воспели этот край в своих стихах. В произведениях Вордсворта, родившегося в Озерном крае, навсегда запечатлены некоторые живописные виды Кэмберленда — река Деруэнт, Красное озеро на Хелвелине, желтые нарциссы на берегу озера Алсуотер, зимний вечер на озере Эстуэйт. 

Программным стало первое совместное произведение Вордсворта и Колриджа — сборник «Лирические баллады» (1798), наметивший отказ от старых классицистских образцов и провозгласивший демок­ратизацию проблематики, расширение тематического диапазона, лом­ку системы стихосложения. Предисловие к балладам (1800), написанное Вордсвортом, можно рассматривать как манифест раннего английского романтизма. Боль­шая часть произведений сборника также принадлежала ему, но при­сутствие в нем Колриджа заметно хотя бы по тому, что его произведения продемонстрировали богатейшие возможности новой школы, которые содержались в теоретической декларации Вордсворта. 

В судьбах Вордсворта, Колриджа и Саути было много общего. Все трое сначала приветствовали Французскую революцию, потом, испу­гавшись якобинского террора, отступились от нее. Вордсворт и Саути стали поэтами-лауреатами. В последние годы своей жизни лейкисты заметно ослабили свою творческую активность, перестали писать стихи, обратившись либо к прозе (Саути), либо к философии и религии (Кол­ридж), либо к осмыслению творческого сознания поэта (Вордсворт). Вместе с тем роль представителей Озерной школы в истории литературы велика: они впервые открыто осудили классицистские принципы творчества. Лейкисты требовали от поэта изображения не великих исторических событий и выдающихся личностей, а повсед­невного быта скромных тружеников, простых людей, тем самым явившись продолжателями традиций сентиментализма. Вордсворт, Колридж и Саути апеллировали к внутреннему миру человека, интересовались диалектикой его души. Возродив интерес англичан к Шекспиру, к поэтам английского Ренессанса, они взывали к национальному самосознанию, подчеркивали в противовес универсальным классицистским канонам самобытное, оригинальное в английской истории и культуре. 

Одним из главных принципов новой школы было широкое использование фольклора. Изображение народного быта, повседневного труда, расширение тематики поэзии, обогащение поэтического языка за счет введения разговорной лексики, упрощение самой поэтической конструкции приблизили поэтический стиль к обыденной речи, помогли Вордсворту, Колриджу и Саути убедительнее и правдивее отразить противоречия действительности. Выступая против законов буржуазного общества, увеличивавшего, по их мнению, страдания и бедствия народа, ломавшего веками установившиеся порядки и обычаи, лейкисты обращались к изображению английского средневековья и Англии до промышленно-аграрного переворота, как эпох, отличающихся кажущейся стабильностью, устойчивостью общественных связей и крепкими религиозными верованиями, твердым нравственным кодексом. Воссоздавая в своих произведениях картины прошлого, Колридж и Саути, хотя и не при­зывали к его реставрации, но все-таки подчеркивали его непреходящие ценности по сравнению со стремительным движением современности. Вордсворт и его единомышленники сумели показать трагизм судеб английского крестьянства в период промышленного переворота. Они, правда, акцентировали внимание читателя на психологических послед­ствиях всех социальных изменений, сказавшихся на нравственном облике скромного труженика. Сформулировав эстетические принципы нового романтического искусства, введя новые категории возвышен­ного, чувствительного, оригинального, они решительно выступили против изжившей себя классицистической поэтики, наметили пути сближения поэзии с действительностью посредством радикальной реформы языка и следования богатейшей национальной традиции. Вслед за английскими сентименталистами Томсоном и Греем они использовали так называемое размытое, смешанное видение, рожден­ное не разумом, но чувством, значительно расширив диапазон поэти­ческого видения в целом.

Лейкисты ратовали за замену силлабической системы стихосложения более соответствующей нормам английского языка тонической системой, смело вводили новые лексические формы, разговорные интонации, развернутые метафоры и сравнения, сложную символику, подсказанную поэтическим воображением, отказываясь от традиционных поэтических образов. 

И Вордсворта, и Колриджа в период создания баллад (1798) объединяло стремление следовать правде природы (но не просто копировать ее, а дополнять красками воображения), а также способность вызывать сострадание и сочувствие у читателя. Задачей поэзии, по мнению Вордсворта и Колриджа, нужно считать обращение к жизни простых людей, изображение обыденного. «Быт самого необразованного класса обилен теми же страданиями и радостями, что и быт всех других классов. У этих людей элементарные чувства проявляются с большей простотой и примитивностью»

Вордсворт и Колридж рассматривали Вселенную как проявление абсолютного духа. Задача поэзии — уло­вить абсолютное в простейших явлениях современной жизни. Интуи­тивное восприятие окружающих вещей ведет к наиболее полному познанию их внутреннего смысла, расширяет границы познания во­обще. Поэт должен поддерживать связи между человеком и творцом, показывая видимый, чувственно воспринимаемый мир как несовер­шенное отражение сверхъестественного потустороннего мира. Вслед за Э. Берком, виднейшим теоретиком предромантизма («Размышления о красоте»), Вордсворт и Колридж утверждали преимущества возвышенного в искусстве над прекрасным, что до них серьезно разрабаты­валось братьями Уортонами, Прайсом, Гилпином. Как и Берк, они считали, что поэт должен уметь вызвать в читателях чувство страха и страдания, посредством которого усиливается вера в возвышенное. Торжество интуиции над разумом становится символическим вопло­щением раскованных человеческих страстей. «Благородная отличи­тельная черта поэзии заключается в том, что она находит свои материалы в любом предмете, который может заинтересовать челове­ческий ум»

Оба поэта пытались использовать воображение как особое свойство разума, стимулирующее в человеке творческое активное начало. Но уже с «Лирических баллад» наметились и различия между двумя поэтами. Колриджа интересовали сверхъестественные события, которым он стремился придать черты обыденности и вероятности, в то время как Вордсворта привлекало именно обыденное, прозаическое, возводимое им в ранг невероятного, интересного, необычного. Причем он поставил своей целью «придать прелесть новизны повседневным явлениям и вызвать чувство, аналогичное сверхъестественному, разбу­див сознание от летаргии и открыв ему очарование и чудеса окружа­ющего нас мира». Вордсворт берет характеры и события прямо из жизни. На его поэтике обыденного есть отпечаток натурализма, хотя и легкого. Он ставит своей задачей отождествить язык поэзии и прозы, переложить размерами стиха подлинный язык людей, находящихся в состоянии возбуждения, эмоционального подъема. 

А.С. Пушкин высоко оценил вклад поэтов Озерной школы не только в английскую, но и в мировую поэзию. Обобщая наблюдения над развитием поэзии в разных странах, поэт писал:
«В зрелой словес­ности приходит время, когда умы, наскуча однообразными произведе­ниями искусства, ограниченным кругом языка условленного избранного, обращаются к свежим вымыслам народным и к странному просторечию, сначала презренному. Так некогда во Франции светские люди восхищались музой Ваде, так ныне Вордсворт и Колридж увлекли за собой мнение многих. Но Ваде не имел ни воображения, ни поэтического чувства, его остроумные произведения дышат одной веселостью, выраженной площадным языком торговок и носильщиков. Произведения английских поэтов, напротив, исполнены глубоких чувств и поэтических мыслей, выраженных языком честного просто­людина».
Использовав балладную форму, лейкисты, как и В. Скотт, транс­формировали этот жанр, поставив рассказчика в новые условия оче­видца и участника событий. Они также сделали самостоятельными жанры дружеских посланий-посвящений, элегий. Утвердив самоцен­ность личности, лейкисты разработали проблеме взаимоотношения ее с миром, драматически отразив переменчивость внутреннего мира человека, предугадав динамику этого процесса, а самое главное — настойчиво искали пути восстановления нарушенных нравственных связей человека с природой, апеллируя к нравственности и чистоте человеческой души. 

Первые поэтические произведения созданы Уильямом Вородсвортом (1770 —1850) в начале 90-х годов. Мировоззрение поэта складывалось в период подъема радикально-демократического движе­ния в Англии, революционных событий на континенте. Вордсворт был во Франции во время революции. Однако первые восторженные впечатления от событий сменились холодным разочарованием в пору якобинского террора. Вордсворт родился в Кэмберленде в семье провинциального юри­ста, большую часть жизни провел в Озерном крае, где сейчас в Грасмире находится музей поэта. Учился в Кембридже, много путешествовал по Франции, Швейцарии, Германии. Поэтическое дарование пробудилось у Вордсворта очень рано, когда в четырнадцатилетнем возрасте он увидел силуэт деревьев на фоне чистого вечернего неба — картину весьма обыденную, но навсегда запечатленную в его сознании.

«Вина и скорбь» (1793 — 1794) самое известное произведение Вордсворта, в котором он отразил трагический для крестьян и всего народа ход промышленного и аграрного переворота. Самое страшное последствие этих событий для поэта — духовное обнищание человека, озлобленного нищетой и бесправием. Мрачный колорит поэмы уси­ливает драматизм повествования, в центре которого злодейское убий­ство беглым матросом человека, по существу, такого же нищего и бесприютного, как он сам. В поэзии Вордсворта часто возникает образ нищего, идущего по бескрайним дорогам. Несомненно, этот образ подсказан поэту суровой действительностью, когда кардинально менялась вся социальная струк­тура: исчез класс йоменри, свободного крестьянства, множество сель­ских тружеников в поисках работы вынуждены были покидать родные места. Отсюда образ «покинутой деревни», не раз возникавший в произведениях предшественников Вордсворта Голдсмита, Каупера. Иногда образ нищего, бродяги у Вордсворта явно романтизирован, Вордсворт живописует каждую деталь портрета, считая, что странник настолько слился с природой, что уже является ее частью и вызывает восхищение. Иногда же образ нищего наполнен у Вордсворта особым философским смыслом. Уже в самом начале своего творческого пути поэт 'интересовался проблемой человеческого самосознания, которое создает искусственный барьер между человеком и природой. Странник-бродяга, нищий, вместо того чтобы восстановить утраченную гармо­нию, еще больше способствует ее разрушению. 

В трактовке деревенской тематики проявилось незаурядное мас­терство поэта, обеспокоенного судьбами крестьянства. Об ужасающей бедности и разорении крестьян свидетельствуют стихотворения «Алиса Фелл, или Бедность», «Последний из стада», «Мать моряка», «Старый Кэмберлендский нищий» (повествовательная поэма), «Мечты бедной Сюзанны». Поэт восхищается житейской мудростью своих героев, их достоинством, жизненной стойкостью перед лицом многих невзгод, утратой близких и любимых. Его умиляет мудрость, заключенная в неиспорченном жизненным опытом детском сознании («Юродивый мальчик», «Нас семеро»). В балладе «Нас семеро» поэт встречает девочку, которая рассказы­вает ему о смерти брата и сестры, но на вопрос, сколько же всего детей осталось в семье, отвечает, что семеро, как бы считая их живыми. Детскому сознанию недоступно понимание смерти, и поскольку де­вочка часто играет на могиле умерших, она полагает, что они где-то рядом. 

Из стихов на деревенскую тему нужно отметить «Разоренную хижину» (1797 — 1798). Среди литературных источников этого произ­ведения «Странник» Гёте и «Покинутая деревня» Голдсмита. В центре повествования история солдатской вдовы Маргариты, на руках кото­рой умирают один за другим дети. Исповедь Маргариты находит отклик в душе одинокого странника, ищущего пристанища, жаждущего раз­делить с кем-нибудь одиночество и грусть. В произведении «Мечты бедной Сюзанны» отчетливо выступает другая тема, характерная для стихотворений Вордсворта о судьбе деревни. Лишившись общения с природой, разорвав с ней естественные узы, человек как бы утрачивает и большую часть жизненной энергии. Его начинают мучить носталь­гические воспоминания о прошлом счастье на лоне природы, а попав в городские условия, он не находит себе места, как бедная Сюзанна, вспоминающая о родных холмах и доме, похожем на голубиное гнездо, где ей было не так одиноко и страшно. 

Великолепное владение балладной формой, поэтическая лексика, передающая смысл обычных явлений в высоких художественных об­разах, позволяет поэту сохранять верность принципам, провозглашен­ным в «Предисловии к "Лирическим балладам"». Так, в «Старом Кэмберлендском нищем» Вордсворт поэтизирует странника, ибо он свободен, находится посреди «могучего одиночества» природы, которое существует только для него, наслаждающегося великолепием вселен­ной и не мыслящего себе стать пленником города. Разоренная хижина — это обобщенный образ всех покинутых жителями, сметенных промыш­ленным переворотом сел и деревень. Трагедию нации Вордсворт видел не столько в изменении привычного векового уклада, сколько в психологической несовместимости его с новыми порядками. 

Среди поэтических женских образов, созданных Вордсвортом и связанных и с деревенской проблематикой, необходимо выделить образ Люси Грей, простой крестьянской девушки, жившей «среди солнца и ливня», рядом с маленькой лиловой фиалкой, среди живописных ручейков и зеленых холмов. Образ Люси проходит через многие стихотворения поэта («Люси Грей», «Она обитала среди исхоженных путей», «Странные вспышки страсти, когда-либо мне известные») и др. Чаще всего облик Люси ассоциируется у Вордсворта с домом, с родиной, домашним очагом. В характере Люси подчеркивается красота, одухотво­ренность, поэтичность—черты, свойственные любимой сестре поэта Дороти. Может быть поэтому, стихи, навеянные образом Люси, отлича­ются теплотой, проникновенным лиризмом, убедительностью.

Особо следует отметить пейзажную лирику Вордсворта. Он умел передать краски, движения, запахи, звуки природы, умел вдохнуть в нее жизнь, заставить переживать, думать, говорить вместе с человеком, делить его горе и страдания. «Строки, написанные близ Тинтернскогр аббатства», «кукушка», «Как тучи одинокой тень», «Сердце мое лику­ет», «Тисовое дерево», —это стихи, в которых навсегда запечатлены и прославлены прекраснейшие виды Озерного края. Тисовое дерево, одиноко возвышающееся среди зеленых лугов, — символ истории родных мест. Из его ветвей в средние века воины изготавливали луки для борьбы с готами и галлами. Поэт великолепно передает ритм движения ветра, колыханье головок золотых нарциссов, тот эмоцио­нальный настрой, который вызывает в душе автора ответное чувство радости и сопричастности к тайнам и могуществу природы.
Как тучи одинокой тень,
Блуждал я сумрачен и тих,
И вспомнил в тот счастливый день
Толпу нарциссов золотых,
Они водили хоровод.
В тени ветвей у синих вод (Пер. Л. Покидова)
В «Сонете, написанном на Вестминстерском мосту» (1803) перед читателем предстает утренняя величавая панорама города, где «утро — будто в ризы — все кругом одело в Красоту», «все утопает в блеске голубом», а в «сердце мощном царствует покой». Философской лирике Вордсворта (стихотворения «Утраченная лю­бовь», «Далекому другу», «Венеция, Англия и Швейцария», «Лондон, 1802») свойственны элегические настроения, вызванные образами безвозвратно ушедшего прошлого, юности, с которой расстался поэт, утратив все иллюзии и надежды, веру в будущее, безоблачное счастье. В «Описательных набросках» (1791—1793) и политических сонетах Вордсворт приветствует свободу, раскрепощение человеческого духа, воспевает борцов за революцию. В пасторальной поэме «Майкл» (1800) Вордсворт рассказывает о трагедии крестьянской семьи, жившей в живописной местности Грасмире, знакомой романтикам. Майкл был счастлив со своей женой и единственным сыном Люком, который был послушным и трудолюби­вым юношей. Материальные трудности заставили Майкла послать Люка на заработки в город, но он не возвращается, очевидно, запу­тавшись в долгах и увлекшись праздной жизнью. С горя умирают родители Люка, так и не дождавшиеся любимого сына, а овчарня так и остается недостроенной и постепенно разрушается.
Дом, что Вечернею Звездою звали,
Исчез с лица земли, и плуг прошелся
По месту, на котором он стоял.
Но дуб, что рос пред домом их, и ныне
И многое кругом переменилось.
В ущелье Гринхед, где шумит поток.
Шумит, и громоздится камней груда, Развалины овечьего загона
«Прелюдия» Вордсворта, существовавшая в рукописях и претер­певшая множество изменений с 1805 по 1850 г., когда после смерти поэта была полностью опубликована его женой, — имеет подзаголовок «или Эволюция поэтического сознания», это автобиографическая поэ­ма. Основные сведения о детстве, юности, зрелости Вордсворта сос­тавляют лишь канву этого удивительного поэтического произведения, в котором главная роль принадлежит творческому сознанию. Этапы жизненного пути заведомо останавливаются и представляют собой некие внутренние ориентиры, между которыми располагаются огром­ные повествовательные отрывки, рисующие динамичную и богатую жизнь сознания, поэтического интеллекта и чувства, восприятия мира, истории, человека. В поэме четырнадцать книг, в заключении выстраивается единая стройная концепция поэтического замысла. «Воображение — наша тема, — пишет Вордсворт, — равно как и интеллектуальная любовь — помощники поэта, связывающие его с историей, природой, личностью». 

Остановимся на шестой книге поэмы - «Кембридж и Альпы». Выбрана эта книга неслучайно. Именно в период обучения Вордсворта в Кембридже поэтическое воображение форми­ровалось и развивалось, а путешествие в Альпы несколько позднее помогло ощутить всю эпохальность перемен, совершающихся в Европе в наполеоновскую эпоху. Вордсворт оказывается вовлеченным в круг событий, казалось, несовместимых с отшельнической жизнью обита­теля Озерного края. Типичное для англичан путешествие в образова­тельных целях, завершающее академическое образование в университете, становится для Вордсворта полем для эксперимента — он смешивает пасторальную пейзажную живопись классицистической описательной поэмы с многофункциональным по своей жанровой структуре жанром путешествия, которое может быть не просто геогра­фическим передвижением, но интеллектуальным внутренним путеше­ствием по глубинам сознания, потаенным уголкам творческого воображения, активного свойства разума. 

В эпоху романтизма, поро­дившую Скотта с его историческим романом, история стала предметом мимезиса, и пасторальные размышления о природе, спроецированные в шестой книге на конкретные детали альпийского пейзажа и составившие как бы внешний поверхностный круг или пласт повествования — Мон Блан, Шимони, Сен Готард, долины и разбросанные в живопис­ном беспорядке деревушки, увиденные как бы с высоты птичьего полета, —напоминают читателю о том, что поэт путешествует, видит красоту природы, восхищается могуществом Бога и преклоняется перед ним. Но Вордсворту стоит немалых усилий, чтобы, воспользовавшись этим прямым и непосредственным контактом с живой и величествен­ной природой, не обратить это зеркало, ее отражающее, на историю, сделав ее прозрачной, видимой любому, даже самому неискушенному читателю. В этом отношении интересен и метод пристального чтения, который заключается в том, чтобы интегрировать различные наблю­дения и выводы в одну, пусть даже весьма пеструю, картину, понять возможности функционирования воображения, даже если конкретные исторические фигуры и события отстоят во времени и пространстве.

Прежде всего, в шестой книге фигурируют Нил, Альпы, Франция, используются многочисленные военные термины, обозначающие пе­редвижение армий, их состав, военные трубы и маршевые песни, чтобы нетрудно было понять, что подразумевается фигура Наполеона, слава которого осталась в памяти немых свидетелей Природы. Свобода и узурпация власти, подавление и освобождение становятся главными оппозициями, составляющими исторический фон для повествования. Возникают они спонтанно. Вордсворт использует очень интересную развернутую метафору, сопоставляя тревожный исторический фон с мирными идиллическими картинами природы. Выступающие поверх­ности земли, пики гор вызывают в воображении поэта такие же находящиеся в забвении некоторое время импульсы, рождающие ана­логичные всплески эмоций и мыслей. Впечатляющие горные пейзажи, казалось бы, скрывают дремлющие демонические силы в природе: Мон Блан — «бездушный образ, узурпирующий мысль живую». Есть какой-то странный призрак прошлого, истории, который появляется в на­стоящем. Страх перед разрушительными силами узурпирующего свободу прошлого начинает конкретизироваться в реальных, понятных каждому читателю образах. Но Вордсворт — романтический поэт — продолжает сохранять верность жанру пасторали и повествовательной поэме: птички поют в густой листве деревьев, орел парит в поднебесье, жнец собирает хлеб в снопы, девушка сушит сено, а зима, подобная ручному льву, спускается с гор, чтобы «разгуляться на цветочных грядках». Движение осуществляется воображением сверху вниз и в горизонтальной последовательности, в историческое прошлое и насто­ящее. Воображение развивается по мере эволюции поэзии, но оно не дает поэту погружаться в хаос бытия и образов беспорядочных и спонтанно возникающих. Внутренние ориентиры, подобные горным вершинам, приковывают внимание к себе, вызывая в памяти вполне последовательно представленные исторические события, связанные с Наполеоном, который становится главным внесценическим персона­жем этой шестой книги «Прелюдии». 

Кстати, написанные вслед за шестой книгой девятая и десятая составляют один блок, посвященный Франции. В 1799 г. Наполеон неожиданно вернулся во Францию после египетской кампании и совершил переворот 18 брюмера. Брюмер — месяц туманов. В отрывке, посвященном воображению, говорится о том, что воображение поднимается, как неожиданный туман, оно пробуждает сознание, творческое озарение есть демонстрация, прояв­ление внутренней свободы, без которой невозможно упиваться славой победы. Воображение, как и внезапное появление Наполеона в Сен-Клу, меняет дальнейшее развитие событий. Вордсворт пользуется словом «узурпация», обыгрывая его много раз в разных коннотациях и смыслах. Интереснее всего оно возникает в связи с литературной аллюзией из «Макбета». После 18 брюмера слово «узурпатор» было приложимо лишь к Наполеону и употреблялось во всех парламентских дебатах, газетах и памфлетах. Неоднократные предложения мира Георгу III со стороны Наполеона рассматривались англичанами как оскорбление, поскольку исходили от узурпатора. 

В книге шестой воображение поэта воспроизводит военную биографию Наполеона: Альпийский регион — где выросла его слава полководца, Нил — начало поражений, посколь­ку морские сражения он проигрывал англичанам. Вордсворт объеди­няет в шестой книге исторические события, их интерпретацию, поэтическое осмысление последствий, подчинив эту успешно сконст­руированную модель с помощью воображения Наполеону, не участву­ющему в событиях повествовательной линии поэмы. Расширение временного пространства за счет невидимых и не переживаемых в настоящее время событий свидетельствует об интенсивности творче­ского процесса, о богатстве воображения, умеющего сочетать историю с вымыслом, реальные факты —с воображаемой последовательно­стью соответствующих поэтических образов, причем история и вооб­ражение, возникающие одновременно в поэтическом сознании, взаимодействуют, обогащая друг друга и помогая читателю добраться до истины и красоты, а главное — «проникнуть в природу вещей». 

В «Прогулке», описательной поэме, написанной в форме беседы четырех героев — поэта, странника, отшельника и пастора, встретив­шихся в сельской местности, Вордсворт хотел подвести итог своим долгим и мучительным поискам путей обновления поэзии, сущности художественного познания, специфики романтической образности. В поэме сильны философские мотивы, связанные с проблемами челове­ческого бытия, положением человека в мире и Вселенной. Поэт относится с большим уважением к человеку, вникающему в тайны природы и пытающемуся обрести гармонию с ней.

Особое место отведено в этом произведении категории воображения, материализо­вавшейся, например, в античной мифологии, которая имеет для Вордсворта особый смысл как антитеза буржуазному предпринимательству и практицизму. Поэзия Вордсворта — целая эпоха в развитии не только англий­ской, но и мировой поэзии. Он был первым крупным поэтом-роман­тиком, показавшим трагедию целого класса, уничтоженного промышленным переворотом. Расширяя тематический диапазон поэ­зии, Вордсворт провозгласил конец господству хорошего вкуса, вводя в свое творчество самые непоэтические сюжеты из деревенской жизни, утверждая тем самым ее особую высокую нравственность и поэтиче­скую значимость. Он использовал в поэзии просторечие, обороты из живого разговорного языка сельского труженика, доказав естествен­ность поэтического выражения прозаических по своему характеру мыслей. Поэзия стала естественным и безыскусным выражением мира чувств, окружающей действительности. Поэт трансформировал и не­которые поэтические жанры, например, послания, элегии, сонета, придав им легкость и простоту благодаря введенным бытовым живо­писным деталям. 

Другим представителем Озерной школы был Самюэл Тейлор Колридж (1772 —1834), которого В. Скотт назвал «создателем гармонии». Колридж родился в Оттери (Девоншир), в семье провинциального священника. В школьные годы (1782—1791) Колридж увлекался изучением философии, читал Вольтера, Э. Дарвина, Платона, Плотина, Прокла, Ямвлиха. Необычайно впечатлительный и нервный по натуре, он жил богатой внутренней духовной жизнью. На события Французской революции он откликнулся стихотворением «Разрушение Бастилии» (1789), кото­рое полностью не сохранилось. Семнадцатилетний поэт восторженно пишет о «радостной свободе» и мечтает о соединении всех людей под ее знаменами, критикует Питта, установившего террор, аналогичный французскому. 

В 1793 г. Колридж познакомился с Р. Саути и увлек его своими дерзновенными планами. Вместе они мечтали уехать в Америку, создать там общину свободных людей, тружеников и интеллектуалов-гуманистов, не подчиняющихся никакой власти. Увлечение поэта социально-утопическими идеями отразилось в стихотворениях «Пантисократия» (1794) и «О перспективе установления пантисократии в Америке» (1794). Поскольку денежных средств для поездки в Америку у друзей оказалось недостаточно, план создания пантисократии про­валился, о чем Колридж глубоко сожалел, так как слишком сильно был увлечен своей идеей. Совместно с Саути Колридж пишет драму «Па­дение Робеспьера» (1794). Следующее драматическое произведение Колриджа, трагедия «Осорио» (1797), была навеяна ему шиллеровскими «Разбойниками». В этой трагедии автор во многом заимствовал театральную стилистику модной в период раннего романтизма «драмы страсти» Д. Бейли. 

В 1796 г. Колридж встретился с Вордсвортом, поэтическое сотруд­ничество с которым вылилось в создание в 1798 г. совместного сборника «Лирические баллады». После успеха «Лирических баллад» Колридж уехал в Германию, где провел год, серьезно изучая философию и литературу. Вернувшись на родину, он поселился в Кезуике, по сосед­ству с Вордсвортами, где и познакомился с Сарой Хатчинсон, сыграв­шей значительную роль в его дальнейшей судьбе. Ощущая трагическую невозможность счастья, он, полюбив Сару, воспевает ее в изумитель­ных по глубине, красоте и отточенности формы стихах. Азра — поэтическое имя Сары Хатчинсон — будет постоянно сопровождать Колриджа в дальнейших его скитаниях и мучительных поисках истины и красоты. Этот образ преследовал поэта во время его двухлетнего пребывания на Мальте, где он служил секретарем английского губер­натора Александра Болла. 

В 1816 г. Колридж переезжает в Лондон, где занимается главным образом литературно-критической и просветительской деятельностью. Здесь он публикует «Литературную биографию» (1817), «Светскую проповедь: обращение к высшим и средним классам по поводу насущ­ных бед и недовольств», «Листки Сивиллы», выступает с лекциями по философии, истории английской поэзии. Из ранних стихотворений Колриджа необходимо отметить «Моно­дию на смерть Чаттертона» (1790). Характерно обращение Колриджа к жанру монодии, позволившей в своеобразной поэтической трактовке трагической судьбы английского поэта XVIII в. обнаружить незауряд­ное мастерство психолога. Колридж с особой горечью воспроизводит последние минуты жизни Чаттертона, которого погубили не столько нужда, сколько холодное пренебрежение света. В «Сонете к реке Оттер» (1793) преобладают радостные и одновре­менно грустные настроения при прощании с детством, в «Женевьеве» (1790) отчетливо видны шекспировские черты портрета смуглой дамы и сочная палитра чувственной неги будущих «Еврейских мелодий» Байрона (ср., например, «Она идет во всей красе» и «Женевьева»). Любовная лирика молодого Колриджа представлена стихами, посвя­щенными его невесте Саре Фрикер («Поцелуй», 1793; «Вздох», 1794). Здесь радостное ожидание счастья, данное в барочной причудливой , форме, омрачено смутным ощущением его невозможности.

Особая эмоциональная атмосфера ранней юношеской поэзии Колриджа создается удивительным умением поэта на какое-то время погрузиться в свой собственный мир, увидеть сложный, причудливый, изменчивый и загадочный облик художника, наделенного тонкой и ранимой душой («Боль», 1789; «Сонет 6 прощании со школой», 1791). Наиболее привлекательной стихотворной формой для Колриджа в юности был сонет. В 1794 —1795 гг. он создает целый цикл «Сонетов, посвященных видным деятелям» (Пристли, Шеридану, Годвину, Костюшко). 

В период наиболее активной деятельности корреспондент­ских обществ Колридж сближается с видными представителями демократического движения в Англии — Телуолом, Холкрофтом. Взгляды английских якобинцев несомненно отразились на политиче­ских воззрениях Колриджа, все еще занятого идеями исправления общественных пороков и зла, несмотря на первые горькие разочаро­вания в реальности и осуществимости радикальных изменений. Демократические симпатии поэта были достаточно заметны, о чем свидетельствует тот факт, что стихотворение «Джону Телуолу» (1795), в котором он прославлял гражданское мужество, стойкость и патрио­тизм поэта и журналиста, участника корреспондентских обществ, было опубликовано только в 1912 г. 

Однако настроения и эмоциональное состояние самого Колриджа в это время были крайне сложными и противоречивыми. В письмах к брату (1794—1798) он сообщает о своих разочарованиях, смятении, боли. Пессимистическое звучание ряда произведений этих лет («Ода к уходящему году», 1796; «Религиозные размышления», 1794; «Судьба народов», 1796) объясняются не столько пессимизмом поэта, сколько необыкновенной требовательностью к себе, желанием как можно скорее и полнее осуществить свои творческие намерения и планы, а также невозможностью их полного выполнения. Стиль этих произведений торжественный, эпитеты красочны, поэтические образы сложны, под­черкнуто философичны, пронизаны библейской символикой.
О дух, гремящий арфою времен!
Чей смелый дух, не дрогнув, переймет
Твоих гармоний чернотканый ход!
Я долго слушал, сбросив смертный гнет,
Но взор вперяя в вечный небосклон,
И в вихре пышных риз передо мной
В тиши душевной, ум смирив земной, Пронесся мимо Уходящий год!
(Пер. В. Брюсова)
Чувство личной причастности к несчастьям людей у романтическо­го поэта — пророка оттеняется желанием сосредоточиться на самом себе, сконцентрировать свою волю и энергию сильной личности для преодоления суеты мирской жизни. Однако жизнь полная тревог и переживаний, вторгается в светлый, радужный мир поэта-фантазера и мечтателя. Карательные действия английских войск в Ирландии вы­звали возмущение многих мыслящих людей того времени. Колридж, особенно болезненно реагировавший на жестокость и любые формы деспотии, откликнулся на эти события великолепной военной эклогой «Огонь, Голод и Резня» (1798). В отличие от античных эклог, воссоздающих мирные пастушеские беседы, в драматической поэме Колриджа участвуют три сестры-ведь­мы: Огонь, Голод и Резня, которые объявляют Питта вдохновителем всех несчастий, зверств и мучений, выпавших на долю простого ирландца. «Все он! все он! Четверкой букв он заклеймен», — повторяют ведьмы свой рефрен-заклинание, повествуя о том, как они расправля­ются с людьми и наслаждаются при виде их мучений. Не случайно, что адские, дьявольские силы тьмы и нечеловеческой жестокости выступают в этом произведении Колриджа в пластически убедительных образах трех ведьм, являющихся исполнителями воли Питта. Натура­листические детали и подробности в рассказах трех ведьм полностью уничтожают поэтическую оболочку античной идиллии. 

Показательно, что уже в 1797 г. Колридж обращался к теме возмездия за содеянное зло, правда, в фольклорно-символических образах сказки (рождественская сказка «Ворон» имеет подзаголовок «Сказка, рассказанная школьником его братьям и сестрам»). Однако рождественскому характеру этого стихотворения совершен­но не соответствует мрачный колорит повествования и образ главного героя—черного ворона, состоящего при «ведьме печали слугой». Фантастически-гротескная ситуация — постройка корабля из могучего дуба, служившего воронятам домом, радость ворона, увидевшего гибель судна, —драматически подчеркивают мысль Колриджа о том, что за содеянное против природы зло обязательно последует грозное возмез­дие. Правда, разрешение конфликтной ситуации Колридж видит лишь в сказочном варианте. Да и грозное возмездие —дело не рук челове­ческих, а слепого рока, неожиданно проявившего себя в действии. Несомненно, что в этом произведении Колридж выступает в своем новом качестве — сатирика. 

Размер популярного народного доггерела (русского раёшника) в другом произведении поэта «Мысли дьявола» (1799) дает возможность Колриджу еще больше углубить сатиру, при­дать ей социальную, реалистическую направленность. В отличие от сказочной аллегоричности «Ворона», в этом произведении поэт дает развернутые бытовые зарисовки. Натуралистические подробности, гротескный образ самого дьявола, франтовато, по-воскресному одетого («в сюртуке из алого сукна, а в штанах дыра для хвоста видна») подчеркивают антиклерикальные и оппозиционно-критические на­строения Колриджа, высмеивающего английских тюремщиков, адво­катов, аптекарей, святош и ханжей, общение с которыми приносит дьяволу явное удовлетворение. По остроте критики и злости сатиры это произведение предвосхищает раннюю балладу Шелли «Прогулка дьявола» (1812), а также «Поездку дьявола» Байрона (1813).

Стихотворение «Полуночный мороз» написано в 1798 г. и обращено к спящему сыну —Хартли Колриджу. Основной мотив произведения — пробуждение поэтического воображения, которое возвращает поэта в детство и юность, а затем вновь помещает его в реальность. Необык­новенно поэтическое при воссоздании тишины и покоя в полуночный мороз, это произведение Колриджа свидетельствует о его таланте воскрешать через романтические образы эмоции, формирующие некий второй уровень поэтического, сознания. Невольно вспоминается «Осень» Пушкина, особенно когда речь у Колриджа идет о размыш­лениях и фантазиях у камелька, когда «гаснет краткий день».

«В беседке»—другое описательное произведение Колриджа, в котором он по причине своего временного недомогания вынужден оставаться один, неподвижный, в беседке, в то время как его друзья совершают увлекательную прогулку по живописным местам. Однако статичность положения лирического героя контрастирует с динамикой его поэтического воображения, мысленно следующего за своими гос­тями по любимым тропам.
Вновь друзья,
Под необъятным небом стоя, видят
Бескрайнюю дорогу, шпили храмов,
С ладьей на нем, быть может, парус
Холмистые поля, луга и море Белеет ярко в голубом просвете
(Пер. В.В. Рогова)
Меж островов в тени лиловой.
В 1797 —1802 гг., время, наиболее плодотворное в творчестве Колриджа, были созданы его самые известные и значительные произ­ведения в жанре разговорной поэмы: «Баллада о старом мореходе» (1797), «Кристабель» (1797), «Кубла Хан» (1798), «Франция» (1798), «Уныние» (1802), «Любовь и старость» (1802) и др. Лирика и прозаические произведения поэта этих лет отражают необыкновенную творческую активность Колриджа, вместе с тем являются своеобразным итогом его теоретических поисков, сочетавших в себе разнообразные и многокрасочные традиции предромантизма, метафизические веяния барочной лирики с наметившимися возмож­ностями романтического искусства. При общем нарастании элегических настроений и углублении социального скептицизма талантливого поэта-романтика четче опре­деляется философская направленность лирической поэзии Колриджа, смелее и яснее выступает эксперимент в поэтической структуре, полнее обозначается сложная, наполненная таинственной неразгаданной пре­лестью творческая лаборатория поэта и мыслителя. Весной — меланхолия надежды, осенью — меланхолия покорно­сти, смирения — таковы главные, характерные для поэзии Колриджа тех лет мотивы его лирики, обусловленные эмоциональным настроем поэта. 

Природа для поэта имеет особый смысл, особое значение. Ее вечная мудрость и сила подавляют минутную слабость и отчаяние человека, направляют его на путь истины и добра. Но и они изменчивы, находятся в состоянии творчества, становления. Нетленна и вечна одна лишь мысль поэта, его идеал. На них поэт сосредоточивает свое внимание, он как бы освобождает мысль от ее оболочки, обнажает и показывает ее миру («Постоянство идеального объекта», «Гимн земле»). В эти годы Колридж пересматривает и переоценивает свои прежние политические идеалы. Обращение к событиям Французской револю­ции означало в новых исторических условиях разочарование в идеалах свободы, дискредитированных Наполеоном, которого поэт назвал «безумным мечтателем безумного мира». Такая позиция была харак­терна для многих современников Колриджа, увидевших в Наполеоне-императоре властители, развязавшего захватнические войны. Само понятие свободы для Колриджа ассоциировалось теперь только со стихиями природы, человеческие же деяния уничтожили само содер­жание этого понятия. 

Внутренний пафос оды «Франции» направлен на разоблачение бесперспективности индивидуалистического отноше­ния к миру. В этом большая заслуга поэта, впервые в литературе английского романтизма подвергнувшего критике культ индивидуа­лизма, показавшего безысходность индивидуалистического бунтарства. Достаточно вспомнить лирическое стихотворение «В беседке», дающее ясное представление о тех чувствах, которые переживает поэт, расс­тавшись со своими друзьями. Воображение не разлучает его с ними, а вечерняя природа вносит в его уединение умиротворение и ту внут­реннюю гармонию, которая объединяет, по мысли Колриджа, искус­ственное и естественное, природу и человека, мысли и чувства. Продолжая традиции медитативной лирики XVIII в., Колридж широко использует в своей поэзии эмоционально окрашенные эпитеты (тень от листа, обрызганного лучами), настраивая читателя на тонкую игру настроений и чувств.

Для всякого романтика критика урбанистической жизни и циви­лизации означала одновременно и противопоставление вечно изменя­ющейся жизни природы, прекрасной и заманчивой, несвободе человека в городской суете. Но вместе с тем люди часто обрекают себя на осуждение природой, которая мстит человеку за его преступление перед миром гармонии и красоты. «Сказание о старом мореходе», посвященное этой теме, в течение ряда лет претерпело значительные изменения: оно называлось поэмой-фантазией; совершенствовался его стиль, уменьшалось число архаизмов, язык становился гибче, проще, понятнее, отчетливее проступали предромантические тенденции в изображении призраков смерти, тления, гниения. История старого морехода, совершившего преступление против природы, убив альбатроса, проецируется на поэтическую структуру гимна стихиям природы, тем живым силам, которые властвуют над человеком. Это произведение явилось результатом тщательного изуче­ния поэтом многочисленных источников, давших ему возможность воссоздать яркие картины северной и южной природы. Еще в 1799 г. Колридж писал о поразившей его «гармонической системе движений в природе», о гармонии, связывающей искусствен­ное и естественное в искусстве посредством изменчивых красок вооб­ражения. Природа воспринимается поэтом как чрезвычайно подвижное, вечно меняющееся, таинственное и прекрасное целое. Показательно, что герой произведения — бывалый и много видевший во время своих путешествий мореход — не перестает удивляться красоте природы, каждый раз открывая ее заново. Отличительной особенностью «Сказания о старом мореходе» явля­ется органическое сочетание реальных образов, почти физически ощущаемых и осязаемых, с фантастическими образами готических романов. Именно поэтому произведение производит чрезвычайно сильное впечатление. 

«Жизнь-в-смерти» - великолепно найденный Колриджем пластический образ, символизирующий кару, возмездие за совершенное против природы преступление. «Смерть» и «Жизнь-в-смерти» появляются вместе, но второй призрак страшнее. Одно из ярких романтических обобщений в «Сказании», подчеркивающее все­общий упадок, гибель и разложение, — гниющее море с мертвым кораблем, где находятся и призраки, и трупы, иногда кажущиеся старому моряку ожившими. Старый моряк — это персонифицированная больная совесть че­ловека, которому нет прощения. Используя приемы балладной формы, Колридж для придания драматизма повествования часто употребляет повторы (одни и те же глаголы, прилагательные). Муки и страдания моряка приобретают в балладе вселенский характер, а сам он превра­щается в трагического титана, призванного страдать за всех и гордо нести это бремя одиночества. Экономно использованная лексика развивает воображение читателя, заставляет его домысливать за поэта, дорисовывать только что начатую картину. Фантастическое и надуман­ное в мелодике и ритмике стиха переплетается с живыми, разговорны­ми интонациями, создавая поэтически прихотливую и разнообразную романтическую атмосферу. Путешествие морехода имеет и символи­ческий смысл. Совершив преступление — убив альбатроса, мореход проходит сложное и мучительное осознание своей вины перед приро­дой. Убитый альбатрос висит у него на шее вместо креста. Но когда мореход благословляет водяных змей, мертвая птица падает в пучину моря, несколько освободив его от страшных угрызений совести. Но окончательное расставание с криминальным прошлым происходит в сцене : встречи с отшельником, когда весь корабль — символ преступ­ления, вины и наказания —уходит под воду. 

В финале «Сказания о старом мореходе» настойчиво и определенно звучит тема прощения тех, кто сумеет осознать свою вину перед природой, кто «возлюбит всякую тварь живую и всякий люд» и восстановит тем самым нарушенное в мире равновесие. Обращение к средневековому сюжету для Колриджа было не простой данью моде. Средневековая тематика служила ему поводом для более смелого поиска и эксперимента в области формы, системы стихосложения. Атмосфера средневековья привлекала Колриджа еще и потому, что давала возможность обратиться к народной мудрости, верованиям, преданиям прошлого. 

В поэме «Кристабель» (1797) сред­невековый уклад жизни старинного феодального замка, расположен­ного в глухом, непроходимом лесу, суров и неприветлив, люди там молчаливы. Героиня произведения — Кристабель, молящаяся ночью в лесу о своем женихе, встречает поразившую ее своей красотой незнакомую девушку Джеральдину, назвавшуюся дочерью Роланда де Во. Криста­бель вначале не замечает дьявольских черт в облике новой знакомой. Она представляет ее отцу и сама нежно к ней привязывается. Правда, иногда в глазах Джеральдины светится змеиный огонь, а сама она напоминает маленькую змейку. Сплетая реальное и фантастическое, Колридж почти убеждает читателя в возможности существования оборотней. Джеральдина выполняет в поэме определенную миссию — она должна совратить с пути благочестия Кристабель (отсюда образ змеи-искусительницы), отомстить ее отцу сэру Леолайну, поссорившемуся с отцом Джеральдины много лет назад. Поэма осталась незаконченной, но даже и в этом незавершенном варианте, по словам Колриджа, она отличалась оригинальностью, вызывая различные толкования. Види­мо, по замыслу поэта, она должна была выразить торжество христиан­ской морали. Сверхъестественное, темное, непонятное, злое есть в душе каждого человека. Важно сделать усилие и не дать силам зла одержать над собой победу. Ключевой сценой для понимания идейного замысла поэмы явля­ется рассказ барда Браси о своем сне, в котором он видел горлицу Кристабель, обвитую зеленой змеей. 

Фантастические сновидения включены во многие произведения Колриджа, и это далеко не случай­но. Они составляли главный объект исследования в следующей неза­конченной поэме Колриджа «Кубла Хан, или Видение во сне». Фрагмент поэмы был опубликован в 1816 г., а создан значительно раньше, в 1798 г. Поэта всегда волновала проблема одиночества. По-разному эта тема звучит в «Сказании о старом мореходе», «Муках сна», в «Кристабели». В поэме «Кубла Хан» Колридж создал большое число сложных романтических образов, самым ярким из которых является образ поэта-мага. Сам поэт назвал эту поэму разговорной, описательной. Здесь дается подробное описание экзотического пейза­жа, великолепных дворцов. Нега и роскошь, окружающие восточного деспота, воссозданы в поэме с помощью изощренного стиха, изобилу­ющего специально подобранными звуковыми сочетаниями, экзотиче­скими названиями. Поэт как бы во сне, интуитивно создает себе особый мир, в котором, в отличие от «Старого морехода» и «Кристабели», одиночество человека явно героизировано. Фантастические видения, очевидно, возникавшие в сознании Колриджа под влиянием наркоти­ков, которые он принимал, чтобы уменьшить невралгические боли, мучившие его с детства, существенно отличаются от страшных в своей натуралистичности сцен «Сказания о старом мореходе». Известная искусственность и надуманность поэтических нагромождений подчер­кивают сложность и прихотливость поэтического видения мира. 

В 20-е годы Колридж отходит от художественного творчества, больше занимается размышлениями о религии, ценности религиозной этики. В «Философских лекциях» 1818—1819 гг., прочитанных в Лондоне на Стрэнде для большой и разнообразной аудитории, поэт, пытаясь создать собственную философию, причудливо сочетает анг­лийскую философскую традицию с неоплатонизмом. В «Литературной биографии» (1815—1817) Колридж аргументиро­ванно, увлекательно сформулировал свои литературные вкусы, объяс­нил интерес романтиков к Шекспиру и поэтам английского Возрождения, систематизировал эстетические воззрения английского романтизма на разных его этапах. «Литературную биографию» можно считать блестящим образцом английской романтической эссеистики, где поставлены теоретические проблемы воображения, поэтического творчества, назначения поэта и характера современной поэзии, отли­чия научного и художественного познания. 

Определенное место во взглядах Колриджа занимала философия Хартли, Беркли, Берка, Гоббса и Локка. Поскольку теоретические высказывания Колриджа осно­вываются на его богатейшем поэтическом опыте и фактически завершают его, в известной степени объясняют его успехи и неудачи как поэта, они имеют большое значение для выявления его творческой эволюции. Первые наброски его самостоятельных, достаточно зрелых фило­софских размышлений относятся к последнему десятилетию XVIII в., когда он после путешествия в Германию становится ревностным поклонником немецкой философии. Придерживаясь кантовских по­нятий «рассудок» (это способность суждения согласно ощущению) и «разум» (способность принципов), Колридж особо выделяет практи­ческий разум (влияние английской эмпирической философии), который, по его словам, является разумом в полном смысле слова. В отличие от Канта он принижает роль теоретического разума, который называет лишь «проблеском разума в рассудке». В философских лекциях 1818—1819 гг. Колридж квалифицирует разум как орган сверхчувственного. 

Значи­тельное место в философской и эстетической системе Колриджа принадлежит воображению. В разработке этого вопроса также ощуща­ется связь взглядов Колриджа с философией Канта, а одновременно и полемика с ней. Вслед за немецким философом-идеалистом Колридж полагал, что воображение обогащает знания. Колриджевская теория воображения стала основой литературной критики эпохи раннего романтизма. Так, например, В. Скотт в своих статьях, посвященных творчеству М. Шелли, в частности, ее «Франкенштейну», использует почти всю терминологию Колриджа. В теории воображения у Колриджа содержится много оригинального, но есть и заимствованное, особенно у Канта и Шеллинга. 

Различия между абсолютной реальностью и практическим разумом заставили Колриджа признать за индивидуальностью внутреннюю мудрость, духовное видение и осуществить неограниченные возмож­ности интеллекта. Однако система Колриджа была сложной и проти­воречивой. Поэт и философ, Колридж отличался широтой кругозора, завидной эрудицией, глубокими познаниями в области современной ему поэзии и культуре. 

Поездка в Германию имела для него особый смысл. Он познакомился с немецкими философами, учениями которых серьезно занимался и в последующие годы. Колридж был увлечен идеей перевода «Фауста» и в течение ряда лет работал над ним. Но эта поездка вызвала у Колриджа обострение национального самосознания, способствовала концентрации интересов на английской средневековой поэзии, явле­ниях предромантизма с его готическими элементами и насмешливо-скептическими интонациями в отношении иррационального. Та строгая почтительность, которую проявлял Колридж к религии, рели­гиозной этике и морали, несомненно была навеяна немецкими впе­чатлениями. Колридж утверждал себя истинным защитником церкви и предлагал кардинальное средство для борьбы с общественным злом, заключающееся в духовном братстве людей, придерживающихся одних религиозных верований. 

В последние годы своей жизни Колридж считал религию основой человеческого существования. «Я хотел бы, писал Колридж, — соединить моральной связью естественную исто­рию с политической, или, другими словами, — сделать историю научной, а науку исторической, — взять у истории ее сущность, а у науки — фатализм». Поэзия Колриджа синкретична в своей основе, ибо она объединяет музыкальные, словесные и живописные возможности передачи чувств, настроения, состояния души человека. Она материальна в самом широком смысле этого слова, ибо она способствовала пробуждению ощущений, эмоций, «приводила в движение всю душу человека, взаимоподчиняя все способности в соответствии с их относительными преимуществами и достоинствами». 

Разнообразна метрика стихов Колриджа: здесь встречаются четве­ростишия, пяти- и шестистрочные строфы, белый стих, гекзаметр и частая смена слогов в строке, перебои метра и ритма, размеры клас­сической древности, метрика песенной баллады, доггерела (раёшника). Богатство и яркость красок, удивительная верность в выборе цве­товой гаммы, необходимой музыкальной фразировки, смелый экспе­римент в смешении старинных классицистеких образцов с песенно-балладными формами свидетельствует об оригинальности и дерзости таланта Колриджа, о его одаренности стихотворца, осущест­вившего реформу поэтического языка и стихосложения. 

Поэтическое мастерство Колриджа было высоко оценено его современниками. В. Скотт, часто цитировавший Колриджа, особенно его «Кристабель», назвал его великим поэтом. «Его стихи о любви, — отмечал В. Скотт, — среди самых прекрасных, написанных на английском языке».

Третьим представителем Озерной школы был Роберт Саути (1774 —1843), разделявший многие эстетические искания Вордсворта и Колриджа. Саути с самого начала своего творческого пути был тесно связан сначала с Колриджем, потом с Вордсвортом. Первое произве­дение поэта —драма «Падение Робеспьера» (1794) —было издано под именем Колриджа, хотя два акта из трех написаны Саути. Политические взгляды Саути, радикальные по своей сути, в начале 40-х годов сменились реакционными, что вызвало не только резкую критику со стороны его врагов, но и насмешки единомышленников. Байрон отмечал совершенный стиль, Саути, но осудил ренегатство поэта:
Боб Саути!
Ты — поэт, лауреат
И представитель бардов, превосходно!
Ты ныне, как отменный тори, ат­тестован: это модно и доходно.
Ну, как живешь, почтенный ренегат?
В 1812 г. Шелли писал в письме Годвину: «Саути, поэт, чьи принципы когда-то были чисты и возвышенны, теперь стал угодливым защитником всякого абсурда и мракобесия». Шелли имел в виду политическую программу Саути 1811 — 1812- гг., его выступления против предоставления католикам гражданских свобод, парламентских реформ и борьбы ирландцев за независимость.

Роберт Саути родился в семье торговца в Бристоле, учился в Оксфордском университете. После краткого пребывания в Испании (1795—1796), оказавшего на него сильное впечатление и послужившего импульсом для серьезного изучения культуры и истории этой страны, он поселился в Кезвике, поблизости от Вордсворта. Сблизившись с Вордсвортом и Колриджем, он знакомится с основными положениями их эстетической программы, изложенной в предисловии к сборнику баллад, и почти полностью их принимает. В отличие от Вордсворта и Колриджа Саути не проявлял особого интереса к теории романтизма. В 1813 г. он получил звание поэта-лауреата, от которого отказался В. Скотт. 

Творчество Саути можно разделить на два периода: первый 1794 — 1813 гг., для которого характерно преобладание поэзии и драматиче­ских произведений; второй - после 1813 до 1843 г., когда были созданы в основном прозаические произведения. 

Свою творческую деятельность Саути начал в конце 90-х годов, обратившись к жанру народной баллады. Его первые произведения пронизаны сочувствием к беднякам и нищим бродягам. В ряде произ­ведений — «Жена солдата», «Жалобы бедняков», «Похороны нищего» — поэт выступает против бесправия и угнетения народа. Так, в балладе «Жалобы бедняков» в форме развернутого ответа на вопрос богача —собеседника поэта о том, на что ропщет бедный люд, автор выводит целую галерею бедняков, вынужденных в морозную холодную ночь просить милостыню у случайных прохожих. Седой старик, сгорбленный и хилый, просящий на вязанку дров; мальчик в лохмотьях, у которого отец при смерти, а дома нет хлеба; женщина с двумя малютками, чей муж — солдат, а она должна добывать хлеб подаянием; голодная уличная красавица. Каждый портрет в балладе строго индивидуализирован, бытовые зарисовки правдивы, но картина нищеты и бесправия народа смягчена морализаторской концовкой. Более сильные критические интонации, направленные против войн, всю тяжесть которых несет простой народ, звучат в стихотво­рении «Бленхеймский бой». Как и в балладе «Жалобы бедняков», повествование от лица главного героя обрамлено здесь вопроситель­ной интонацией. Дети просят деда. рассказать о войне, почему она началась, во имя чего велась. В отличие от первой баллады, в ответе старика, который и для себя не нашел ответа на этот вопрос, скрыта ирония:
Добиться этого и сам
Я с малых лет не мог,
Но говорили все, что свет
Таких не видывал побед.
(Пер. А. Плещеева)
Рассказывая о войне, старик не скрывает от внуков ужасных подробностей, связанных с ней. Саути постоянно сталкивает в балладе реальность и версию офи­циальной историографии, причем иронический балладный рефрен «Мир не видал побед славней» контрастнее подчеркивает антинарод­ный характер войны, которую вела Англия совместно с Австрией против Франции за испанское наследство (в стихотворении речь идет о подлинном историческом событии 1704 г.).

В отличие от Вордсворта, обращавшегося к острой социальной проблематике современности, Саути в балладах использует преимуще­ственно средневековые сюжеты. Причем характерно, что от народной баллады Саути воспринял только форму. Таковы «Суд божий над епископом» (1799), «Талаба-разрушитель» (1801), «Проклятие Кехамы» (1810), «Родерик, последний из готов» (1814) и др. В балладе о жадном епископе, который во время голода не только не поделился зерном с голодающими, но и созвал всех просителей в амбар и поджег их, поэт подчеркивает прежде всего нравственно-этическое содержание поступ­ка. За жестокость епископ поплатился смертью — возмездие настигло его в неприступной рейнской башне. Как и Колридж, Саути акцентирует внимание на чудесном, сверхъ­естественном. В балладе «Варвик» («Сэр Уильям и Эвин») показан мрачный убийца, утопивший в реке младенца. Совесть персонифици­руется у поэта в виде страшилища, которое повсюду бродит за пре­ступником и не дает ему нигде покоя. В балладе «О том, как старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди» автор говорит о суевериях, глубоко укоренившихся в патриархальном крестьянском сознании, но пытается увлечь читателя искусственным нагнетанием драматизма. Используя народный сказочный мотив борьбы дьявола за душу умершей, поэт трактует это в мистическом плане, рисуя натуралистические подробности торжества дьявольской затеи. 

Показательно отношение Вордсворта и Колриджа к Саути в ранний период его творчества. Когда в 1797 г. были опубликованы первые стихотворения Саути, Колридж отметил явную тенденцию поэта к острому занимательному сюжету ради сюжета. Вордсворт оценил живописные детали поэмы «Мэдок» (1805), но критиковал автора за полное незнание человеческой природы и человеческого сердца. 

Поэмы Саути, написанные во время наполеоновских войн —«Мэдок», «Талаба-разрушитель», «Проклятье Кехамы», «Родерик, послед­ний из готов», — объединены общностью восточной проблематики и сходством в характере главных героев, исполненных веры, которая наставляет их на путь истинный или помогает победить врагов. Таков арабский витязь Талаба, поборник справедливости, выступающий против злых волшебников, символизирующих мировое зло; таков кельтский князь Мэдок, отправляющийся в Мексику создавать новое государство ацтеков; таков Ладурлад, побеждающий Кехаму, или Ро­дерик, искупающий свою вину перед вассалами отречением от коро­левской власти. Байрон назвал Саути «продавцом баллад», высмеивая антихудожественность, иррационализм и нелепость фантазии в его балладах. Став поэтом-лауреатом, Саути вынужден был писать о всех при­дворных празднествах, а также о важных политических событиях. 

«Видение суда» — поэма, созданная в 1821 г., свидетельствует о верноподданнических чувствах поэта, посвятившего памяти умершего короля Георга III хвалебные строки оды. В предисловии к поэме Саути бросил вызов Байрону и поэтам «сатанинской школы». Так он назвал литераторов, настроенных оппозиционно по отношению к правитель­ству и подрывающих устои законности и порядка, сеющих смуту и бунт среди жителей Британских островов. 

Во второй период творчества, характеризующийся ослаблением интереса Саути к поэзии, он создал прозаические произведения («Жизнь Нельсона», 1813; «Смерть Артура», 1817; «Жизнь Уэсли», 1818 и др.), в которых сказалось мастерство Саути-прозаика. Обращение к крупным фигурам, оказавшим существенное влияние на английскую историю (Нельсон, король Артур, Уэсли), было обусловлено не только его положением поэта-лауреата, но и интересом Саути к исторической проблематике. В этот период особенно усиливаются нападки на Саути со стороны либеральной буржуазной прессы (Хэзлит, Джеффри) и критикуются его политические взгляды (Байрон, Шелли). 

Разделяя эстетические воззрения Колриджа и Вордсворта и обра­тившись к народному творчеству, Саути продолжил реформу стиха, сделав его более гибким и простым, внеся некоторые изменения в литературный стиль своей эпохи. Например, в произведениях «Талаба-разрушитель» и «Проклятие Кехамы» использован ямб в сочетании с другими размерами, а также с различными по длине рифмующимися строками. Живописный фон в стихотворениях Саути был несколько надуман­ным; его больше привлекало изображение мельчайших подробностей в духе фламандской школы, чем выделение главного, существенного. 

Деятельность поэтов Озерной школы и других английских роман­тиков той поры протекала во время завершавшегося промышленного переворота в стране и выработки новой системы взглядов на мир, на искусство в период, который подводил итог исканиям просветителей и открывал качественно новую страницу в истории лирической поэзии, связанную с эпохой романтизма.  

Комментарии

-Комментариев нет-

Добавить комментарий к статье