События

28.11.2019 08:29
===
Началось строительство Лабиринта Jaaj.Club
===
27.11.2019 07:31
===
Внимание всем любителям переодеваться в ботов!
С сегодняшнего дня цена на Зулусскую Маску резко возрасла. Теперь её стоимость вместо 6300 монет - 15000. Изменение вызвано тем, что на последней забастовке Ботов было сломано 9 масок, что повлекло за собой повышение цен на оставшиеся Предметы.

Также в рейтинге произведений введено разграничение - авторизованные пользователи и боты. Это позволит видеть, в каких случаях рейтинг произведения накручен, а в каких он реален.

В рейтинг произведений теперь можно попасть через страницу просмотра Битв. Для этого достаточно кликнуть по рейтингу статьи.
===
23.11.2019 16:30
===
Активирован Предмет
Набор начинающего журналиста

Предмет открывает доступ к услуге Блокнот.
Услуга доступна только для обладателей искомого Предмета.
===

Комментарии

да, ждём продолжения
05.12.2019 tarakan
Ах, сметанкой он подкрепился... а ведь мог бы и захворать котяра.
05.12.2019 Клим
Так что было дальше, "охмурила" она доктора или тот не поддался?
05.12.2019 Клим
Почему бедный? Он прекрасно охладился и наелся сметаной...
05.12.2019 firoza
бедный-бедный кот
05.12.2019 Cocinera

Бонусы

06.12.2019 mut1a получил бонус Гонорар (+5 ) за статью Полковник Сандерс
06.12.2019 Михаил Шнапс получил бонус Гонорар (+5 ) за статью Девочка и чёрт
06.12.2019 ohudognikah получил бонус Гонорар (+5 ) за статью Сислей

ТОП 10

tarakan [27] 17928
nastsom [18] 16990
Auster [33] 14438
Plaza [19] 14330
admin [34] 12370
РСФСР [17] 11202
firoza [32] 7067
boris [28] 6252
ka4ka [27] 6227
Kongo [17] 5964

Статистика

Пользователей: 13736
Активных купонов: 83
Всего купонов: 103668
Произведений: 2270
В работе: 3314
Активных Битв: 27
Опубликовано Книг: 81
Монеты: 36659523
Автор: inolit Редактор: aygulkoroleva 11.10.2019
Рейтинг статьи: 2 Просмотров: 2 | 174
Использовано:
Купон #47038 на сумму 249
XIX в. внес поистине неоценимый вклад в сокровищницу всей мировой культуры. Литературный XIX в. не совпадает с календарным веком, поскольку историко-литературный и исторический процессы определяются не датами как таковыми, а событиями, оказавшими существенное влияние на поступательный ход развития общества.

109

XIX в. внес поистине неоценимый вклад в сокровищницу всей мировой культуры. Литературный XIX в. не совпадает с календарным веком, поскольку историко-литературный и исторический процессы определяются не датами как таковыми, а событиями, оказавшими существенное влияние на поступательный ход развития общества. 

Наряду с революцией во Франции на идеологическую жизнь Европы рубежа XVIII—XIX столетий большое влияние оказали завершение промышленного переворота в Англии и война за независимость в США. Со времени революции общественно-политические события во Фран­ции оказывают существенное воздействие на судьбы европейских государств. Французская революция и подготовившее ее Просвещение имели прямых политических противников, выступавших от имени тех клас­сов, которые революция оттеснила с арены исторического развития. Но в последствиях этой революции были разочарованы и ее сторон­ники, верившие обещаниям просветителей. 

Характерной и определя­ющей чертой духовной идеологической атмосферы, сложившейся после революции, была антипросветительская, антибуржуазная реак­ция, имевшая, однако, различную социально-политическую устрем­ленность. Литературные движения европейских стран той поры — романтизм прежде всего — отражали именно эти настроения эпохи. 

Результатом осмысления итогов Французской революции в литературе было утверждение в творчестве многих крупных писателей того времени темы утраченных иллюзий. Эта тема, возникшая в конце XVIII в. в творчестве ряда писателей-романтиков, была позднее подхвачена и развита многими реалистами, рассматривавшими ее в свете последу­ющих событий общественно-политической борьбы XIX столетия. Одним из проявлений неудовлетворенности результатами Фран­цузской революции 1789—1799 гг., поисков внебуржуазного социаль­ного и этического идеала были возникшие в начале XIX в. теории утопического социализма. 

Утопический социализм начала XIX столе­тия был важнейшим идеологическим фактором, под воздействием которого находился литературный процесс того времени. Романтизм, являющийся своего рода антибуржуазной утопией, прямо или косвенно выражал те или иные стороны учения утопического социализма. Творчество Гюго и Ж. Санд во Франции, Годвина и Шелли в Англии, Гейне в Германии, Герцена и Чернышевского в России — вот те важнейшие моменты литературного процесса XIX в., которые тесно связаны с идеями утопического социализма.  

Европейская литература первых трех десятилетий XIX в., получив мощный стимул для своего развития в событиях Французской рево­люции 1789—1799 гг., оказалась в дальнейшем тесно связанной с последующей политической жизнью, с наполеоновскими и антинапо­леоновскими войнами. Личность Наполеона — выдающегося полководца и государствен­ного деятеля — и в особенности те прогрессивные социальные сдвиги в Европе, которые были вызваны его походами, получили большой резонанс в литературе (Пушкин, Лермонтов, Байрон, Гейне, Беранже, Гюго, Мандзони и др.). 

Весьма существенной в европейской литературе оказалась и тема освободительного движения против наполеоновской оккупации. В особенности это относится к литературе немецкой. Ощутимый отпечаток на всю общественную жизнь Англии начала века наложили бурные выступления разрушителей машин — луддитов, на которые, в частности, откликнулся Байрон.  

Обострениями политических и классовых противоречий отмечено в европейской истории время с 1815 по 1830 г., получившее во Франции название периода Реставрации, начавшегося после битвы при Ватерлоо (1815) окончательным свержением Наполеона и закончившегося Июльской революцией 1830 г. Крушение наполеоновской империи привело к резкому изменению политического климата на Европейском континенте и способствовало реставрации дореволюционных поряд­ков. Однако Европу, далеко продвинувшуюся по пути буржуазного развития, уже невозможно было вернуть к политическому и социаль­ному уровню, существовавшему до 1789 г. 

К концу 10-х годов XIX в. континент становится ареной бурных политических конфликтов и национально-освободительных движений во Франции, в Испании, Греции, Италии. Все эти события влияли на характер литературного процесса в целом, нашли отражение в творчестве Байрона, Шелли, Стендаля, Шамиссо. 

1830 год, ознаменовавшийся во Франции свержением с трона Карла X и тем самым падением режима реставрированных Бурбонов, привел к власти крупную финансовую буржуазию, посадившую на трон своего ставленника короля Луи-Филиппа. В Англии в 1832 г. происходит важнейшая для страны политическая акция —парламентская реформа, которая по своему социальному значению близка Июльской револю­ции во Франции. Июльская революция, парламентская реформа, закрепившие окончательную победу буржуазии, и их ближайшие по­следствия стали рубежной вехой в историческом развитии Западной Европы.

Этим социальным изменениям сопутствовали и существенные сдвиги в литературном процессе. Во Франции в начале века А. Виньи, А. Ламартин, В. Гюго, Ж. Санд создают яркие страницы романтической литературы. В 20—30-е годы появляются произведения Мериме, Стен­даля, Бальзака, в которых формируются принципы реалистического отражения жизни. 

Реализм в литературе США завоевывает господст­вующие позиции лишь к концу XIX в., хотя начало его формирования относится к середине столетия. При том, что в первой трети XIX столетия во многих странах Европы основным литературным направлением является романтизм, было бы заблуждением полагать, что до 1830 г. в европейских литера­турах существовало только романтическое направление. 

В некоторых национальных литературах в начале XIX в. в силу ряда условий были еще живы традиции литературы Просвещения (Германия, Польша). Сложной и пестрой с точки зрения творческих методов была картина борьбы литературных направлений во Франции 20-х годов. Позднее, после Июльской революции, литературный процесс в этой стране складывается в основном как синхронное развитие реализма в его величайших достижениях в творчестве Мериме, Стендаля, Бальзака, Флобера и в не менее значительных завоеваниях романтической лите­ратуры в произведениях Ж. Санд и В. Гюго

Современником лейкистов, Байрона и Шелли был поэт Крабб — суровый бытописатель англий­ской деревни, творчество которого носило определенные черты про­светительского реализма.  

Исход романтизма в 30-е годы в Германии сопровождался одно­временно в различной степени выраженными реалистическими тен­денциями в творчестве Бюхнера. Революционно-демократическая литература 40-х годов в Германии, отмеченная совершенно определен­ными реалистическими чертами, несла в себе вместе с тем в лирике Веерта, Гервега и Фрейлиграта ясно выраженное революционно-романтическое начало. В то же время творческий метод некоторых крупных писателей развивается в направлении от романтизма к реа­лизму (Г. Гейне, Д.Г. Байрон, П.Б. Шелли). Следовательно, при преимущественном развитии романтизма в первой трети столетия и реализма после 1830 г. следует иметь в виду процесс более или менее постоянных контактов различных художественных методов и направ­лений, их взаимное обогащение. 

Таким образом, периодизация историко-литературного процесса XIX в. в европейских странах представляется следующей: первый этап с 1789 по 1830 г., второй этап — с 1830 по 1871 г.; второй этап, в свою очередь, делится на два периода: 1830—1848 гг. и 1848—1871 гг. Эта общая схема развития литературного процесса XIX в. в европейских странах отнюдь не является универсальной. Она существует с различ­ными, порой значительными хронологическими отступлениями, оп­ределяющимися национальной спецификой общественно-политичес­кого развития той или иной страны, но в то же время отражает действительный ход литературного процесса, указывает на общие его закономерности.  

В основе романтизма лежит идеалистическое мировоззрение, развивавшееся преимущественно в направлении от субъективного идеализма к объективному. Идеалистический порыв к бесконечному как одна из характеристик идейно-эстетических позиций романтиков яв­ляется реакцией на скептицизм, рационализм, холодную рассудочность Просвещения. Романтики утверждали веру в господство духовного начала в жизни, подчинение материи духу. 

Иенские романтики, в частности, А. Шлегель, выражали стремле­ние ко всеобщности явлений, к универсализму. Этот романтический универсализм сказался и в социальном утопизме романтиков, в их утопических мечтах о торжестве идеалов гармонии во всем человече­ском обществе. «В теснейшем и существеннейшем своем значении романтизм есть не что иное, как внутренний мир души человека, сокровенная жизнь его сердца», — писал Белинский, определяя один из основных при­знаков романтизма, отличающий его от мировосприятия и художест­венного метода просветителей. В самом деле, герой в художественных произведениях романтиков, в отличие от просветителей и классици­стов, из объекта приложения внешних сил становится субъектом, формирующим окружающие обстоятельства. 

Проблема личности ста­новится для романтиков центральной, вокруг нее группируются все остальные аспекты их идейно-эстетических позиций. В исходных положениях романтической эстетики познание мира — это прежде всего самопознание. Позднее в эстетике романтиков утверждается весьма существенный тезис о так называемом местном колорите, т. е. об описании внешней обстановки (Гюго, Нодье, отчасти Байрон). Но и у этих романтиков личности отводится главное место. 

Природа, любовь — разработка этих проблем была для романтиков путем познания и раскрытия сущности феномена человеческой личности. Она наделялась неогра­ниченными творческими потенциями, и ход развития объективного бытия в представлении романтиков определялся духовной деятельно­стью отдельной личности. Такой субъективистский антропоцентризм романтиков повлек за собой серьезное изменение акцентов в том гражданском общественном идеале, который был характерен для ми­ровоззрения классицистов и просветителей. В решении проблемы «личность и общество» романтики перено­сили акцент на первый компонент этого соотнесения, считая, что раскрытие и утверждение человеческой личности, ее всемерное совер­шенствование в конечном итоге приведет к утверждению высоких общественных и гражданских идеалов.

Абсолютизируя творческие возможности личности, романтики, обращаясь к реальной действительности, сами сознавали иллюзорность подобных представлений. Как результат осознания этого противоре­чия, в эстетике иенских романтиков возникла теория романтической иронии.

Индивидуализм как коренное положение философско-этических концепций романтизма получал различное выражение. У тех романти­ков, которые, отрицая окружающую их действительность, стремились к уходу от нее в мир иллюзий, мир искусства и фантазии, в мир своих собственных рефлексий, герой-индивидуалист в лучшем случае оста­вался чудаком, мечтателем, трагически одиноким в окружающем мире (герои Гофмана). В других случаях индивидуализм романтического героя приобретает эгоистическую окраску (Байрон, Б. Констан, Ф. Шлегель, Л. Тик). Но немало и таких героев у романтиков, индивидуализм которых носит активную бунтарскую устремленность (герои Байрона, отчасти Виньи). В ряде же произведений романтиков самоценность человеческой личности выражается не столько в ее индивидуализме, сколько в том, что ее субъективные устремления направляются на службу общественному делу во имя блага народного. Таковы Каин Байрона, Лаон и Цитна Шелли, Конрад Валленрод Мицкевича.  

Абсолютизация духовного мира отдельной личности у романтиков была сопряжена с известными негативными моментами. Однако, в гораздо большей степени это возвеличивание отдельной личности, принципиальная установка вести путь познания всего сущего через ее внутреннее «я» привели романтиков к их самым значительным идей­но-эстетическим завоеваниям. В этой области романтиками сделан тот существенный шаг вперед в художественном познании действительно­сти, который выдвинул романтизм на смену искусству Просвещения. Стихи У. Вордсворта и В. Мюллера, Гейне и Байрона, Виньи и Ламартина, психологические повести Шатобриана и де Сталь раскры­вали современникам богатства духовного мира отдельной личности. 

Обращение к избранной личности, возвышающейся над «толпой», отнюдь не исчерпывает трактовку индивидуалистического начала у романтиков. В этой области в не меньшей мере сказался и их глубокий демократизм (Вордсворт, Гейне, В. Мюллер, Эйхендорф, Шуберт). В песенных циклах Шуберта, поднявшего бытовую австрийскую песню на уровень высокого вокального искусства («Прекрасная мель­ничиха» и «Зимний путь» на слова В. Мюллера), отражена скромная жизнь скромной личности. В традиционном для романтиков мотиве странничества звучит тема трагического одиночества полунищего без­домного путника («Шарманщик», «Скиталец»), отражены мятущиеся порывы души романтика («Куда?»). В творчестве романтиков берет свои истоки образ «лишнего чело­века», прошедший через всю литературу XIX столетия.  

Принципиальное новаторство романтиков в художественном по­знании действительности заключалось также и в том, что, решительно полемизируя с основополагающим тезисом просветительской эстетики — искусство есть подражание природе, — они выдвинули важнейшее положение о преобразующей роли искусства. Впервые оно было сфор­мулировано А. Шлегелем в 1798 г. в рецензии на поэму Гёте «Герман и Доротея». Положения просветительской и романтической эстетики выступа­ют в определенных диалектических соотношениях. Преследуя цель подражания природе в искусстве, просветители со свойственным им рационалистическим схематизмом очерчивали и в то же время огра­ничивали круг искусства реалистическим (в пределах просветительской эстетики) отображением действительности. 

Ставя перед искусством задачу преобразования действительности, романтики существенно рас­ширяли возможности и задачи искусства, в частности и возможности его воздействия на действительность. В то же время они достаточно широко открывали путь и для чрезмерного привнесения в художест­венные произведения элементов фантастического и субъективного.

Романтики расширили арсенал художественных средств искусства. Им принадлежит заслуга разработки многих новых жанров, преиму­щественно субъективно-философской направленности: психологиче­ская повесть (здесь особенно много сделано ранними французскими романтиками), лиро-эпическая поэма (лейкисты, Байрон, Шелли, Виньи), лирическое стихотворение, исторический роман. 

С романтиз­мом связан яркий расцвет лирических жанров, противостоящих раци­оналистическому XVIII в. Многие поэты-романтики, решительно порывая с традициями классицистского стихосложения, осуществили принципиальную реформу стиха, расширившую и демократизировав­шую просодические средства, приблизившую его возможности к ото­бражению внутреннего мира духовной жизни отдельной личности, порой в сфере ее реальных житейских интересов. 

Утверждение новых романтических норм в лирике, в самой ее метрической структуре в Англии связано с творчеством лейкистов и Байрона, отчасти Шелли и Китса. Во французской литературе смелыми реформаторами стиха были Виньи и Ламартин, Гюго; в немецкой поэзии — Брентано, а вслед за ним Гейне, Мюллер. 

Французская революция побудила литературу первых десятилетий XIX века осмыслить причины, закономерности, приведшие к такому бурному общественно-политическому взрыву. Этим объясняется столь активное вторжение в творчество романтиков исторических жанров. Именно в такой идеологической атмосфере возник и развивался исторический роман В. Скотта, Ж. Санд, В. Гюго, имевший воздействие на все европейские литературы. С утверждением в сознании романтиков понятия историзма, с восприятием ими мира в движении, в развитии связана и одна из основных идей их философского мировосприятия — идея бесконечного. 

Историзм романтиков и отмеченные элементы диалектики со­средоточивали внимание на национальном прошлом своей родины, на особенностях национальной истории, национального уклада, быта, одежды. В их произведениях ожили легенды, предания, сказки, песни глубокой национальной старины, опираясь на которые они не только влили свежую струю в собственно художественную литературу, но и в ряде случаев, особенно в Германии, дали новую жизнь литературному языку своего народа. 

В Англии особенно большую роль сыграло предромантическое движение («Поэмы Оссиана» Макферсона, «Па­мятники старинной английской поэзии» Перси), оказавшее влияние на Гердера, теоретика штюрмерского движения, крупнейшего предста­вителя позднего немецкого Просвещения, предварившего многими своими исканиями деятельность немецких романтиков. Страстной пропагандой народных песен Гердер личным примером собирателя дал толчок будущему расцвету отечественной немецкой фольклористики в эпоху романтизма — деятельности братьев Гримм, собирателей немец­ких народных сказок, и гейдельбергских романтиков А. фон Арнима, К. Брентано, составителей сборника немецких народных песен «Вол­шебный рог мальчика» (1806—1808), сыгравшего большую роль для дальнейшего развития немецкой романтической поэзии и песенно-романсовой лирики в богатейшей музыкальной культуре немецкого романтизма.  

С эволюцией романтизма было связано дальнейшее вторжение действительности в круг художественного видения романтиков. Роман­тический герой не ограничивается миром своих собственных душевных эмоций. Через их призму он шире воспринимает окружающий мир. Социальная действительность с ее резкими диссонансами уже отчет­ливо врывалась в субъективный мир героя Ваккенродера Берглингера, определив глубокий безысходный драматизм его судьбы. И в этой связи композитор Берглингер является персонажем, который в ряду многих героев раннего европейского романтизма в значительной степени наделен типизированными чертами. В тем большей мере типичным является центральный и излюбленный герой позднего романтика Гофмана — музыкант и композитор Иоганнес Крейслер, alter ego автора, вынужденный продавать свой талант, чтобы обеспечить свое существование. А обстановка, в которой живет и терзается Крейслер, как и его литературный предшественник Берглингер, — это реальная феодально-раздробленная Германия начала прошлого столетия.  

Огромная роль романтизма в развитии художественного сознания человечества не ограничивается только его конкретно-историческими рамками, хотя и в их пределах он существеннейшим образом обогатил и обновил принципы и средства художественного осмысления дейст­вительности. В последующем развитии романтической традиции весьма ощутима одна характерная закономерность — те или иные попытки ее возрож­дения связаны, как правило, с ломкой общественных отношений и с обстановкой предвестия революционных потрясений. Периоды стаби­лизации, периоды относительного общественного покоя не способст­вовали возникновению романтических движений. Неувядаемость романтических традиций вплоть до наших дней объясняется прежде всего природой нонконформизма, заложенной в самой философской основе романтического миропонимания, утверждением идеи прогресса в романтическом стремлении к идеалу, отрицанием статичного состо­яния бытия, принципиальным утверждением поисков нового. 

К началу 30-х годов заметно изменилось соотношение сил в литературном развитии европейских стран. Франция теряет роль былой законодательницы эстетических норм и вкусов в искусстве и литера­туре. На первое место выдвигается Германия, с которой в иных моментах успешно соперничает Англия. Так или иначе все европейские литературы той поры полны откликов на эстетические теории и литературную деятельность ранних немецких романтиков. К исходу же 20-х годов, когда романтизм становится перевернутой страницей не­мецкой литературы, когда с кончиной Гофмана временно угасает и его литературная слава, когда на литературном перепутье оказывается Гейне, к тому же вынужденный покинуть родину, немецкая литература надолго и прочно отходит на второй план, а внутри нее начинается процесс острой и активной антиромантической реакции.

Во Франции же в эту пору, напротив, романтическое движение, хотя и достаточно значительное в своих истоках, но разрозненное и не оформленное организационно, именно в 20-х годах консолидирует силы, становится школой, разрабатывает свою эстетическую программу, выдвигает но­вые имена крупнейших поэтов и писателей — Ламартина, Виньи, Гюго. Одновременно в тесной связи с мощным романтическим дви­жением и параллельно ему в борьбе с общим литературным противни­ком — поздним классицизмом, складывается новое литературное направление. Эта новая молодая литературная Франция, в которую вот-вот вступит Ж. Санд, а затем Флобер, быстро отвоевывает своей нацио­нальной литературе былой авторитет. Правда, при всем возрожденном с 30-х годов величии своей литературы Франция теперь не диктует, как прежде, литературные нормы и моды Европе. И вместе с тем по многообразию творческих индивидуальностей, литературно-эстетиче­ских школ, а порой и по глубине художественных прозрений и теоретических позиций французской литературе того времени принад­лежит роль лидера в Центрально-Европейском регионе.  

И пожалуй, основными факторами, определявшими столь мощный расцвет лите­ратуры Франции с начала 30-х годов, явились глубокая органичная связь ее рождающейся реалистической эстетики с художественной практикой романтизма, а также то, что значительный и яркий поздний этап французского романтизма (Ж. Санд и зрелый Гюго преимущест­венно) приходится на пору расцвета реализма. Это последнее обсто­ятельство не могло не привести к взаимным плодотворным как пря­мым, так и косвенным контактам писателей обоих направлений. 

В других европейских странах в связи с национальным своеобра­зием каждой отдельной литературы процесс смены романтизма реа­лизмом проходил в различных хронологических рамках, и тем не менее рубеж начала 30-х годов в большей или меньшей степени определял себя почти в каждой национальной литературе.  

Литература Англии той поры среди других крупнейших националь­ных литератур Европы в своем общем развитии идет от романтизма к реализму. После Озерной школы, Байрона и Шелли общественная жизнь Англии к началу 30-х годов выдвигает Диккенса и почти одновременно с ним Теккерея, писателей, по масштабу своего творче­ства, по степени таланта стоящих рядом со своими крупнейшими современниками в европейской литературе по ту сторону Ла-Манша. Творчество романтиков повсеместно подвергается порой весьма резкой и с точки зрения конкретно-исторического значения роман­тизма несправедливой критике. В то же время опять-таки в конкрет­но-историческом контексте процесса общего поступательного развития искусства это отрицание романтизма было неизбежно и плодотворно. Именно потому и могло получиться, что такой выдаю­щийся художник, человек глубоко эрудированный и образованный, как Теккерей, «не понял» ни Вальтера Скотта, ни поэтов Озерной школы, ни Байрона. 

Еще парадоксальнее в этом смысле сложилась ситуация в Германии, где среди наиболее значительных ниспроверга­телей романтизма выступили такие крупнейшие авторитеты, как Ге­гель, Бюхнер, а также Гейне, раннее творчество которого вписало одну из самых ярких страниц в историю романтизма. Этот «романтик-рас­стрига», как очень метко назвал его Т. Готье, в своем блестящем литературно-критическом памфлете «Романтическая школа» (1833—1836) тоже «не понял» значения творчества своих предшественников — иенцев. 

Во Франции эта эстетическая конфронтация получила не­сколько приглушенное выражение, и обозначилась она значительно позже, нежели в Англии и Германии, романтизм сохранил здесь свою эстетическую значимость по крайней мере на два ближайших за 1830 годом десятилетия. 

В целом же этот заметный и существенный перелом в духовной жизни Европы, отразившийся не только в литературе и искусстве, был связан с развитием нового этапа буржуазно-капиталистического укла­да. Нужды бурно развивающейся промышленности требовали точных знаний материального мира и соответственно развития естественных наук. Напряженные философско-эстетические искания романтиков, их теоретические абстракции ни в какой мере не могли содействовать выполнению этих задач. Дух новой идеологической атмосферы начи­нает теперь определяться философией позитивизма, философией «по­ложительных знаний», как тогда говорили. Концепции позитивизма отнюдь не исчерпывали философскую базу реализма.

В философском плане и в плане общего мировосприятия большин­ство реалистов порой вопреки своим собственным теоретическим декларациям оставались под плодотворным воздействием романтиче­ских концепций. Так, например, в цепочке Диккенс — Теккерей — Стендаль — Бальзак —Флобер мы без труда уловим различную степень воздействия позитивизма на этих писателей. В то же время следует подчеркнуть, что позитивизм был общим истоком философской базы как реализма, так и принявшего у него эстетическую эстафету натура­лизма. Причем натуралисты, в сущности, уже совершенно утратив связь с романтизмом, полностью опираются на философскую систему пози­тивизма. Этот стык между позитивизмом реалистов и позитивизмом натуралистов особенно четко определяется при сопоставлении эстети­ческой системы Флобера, с одной стороны, Шанфлёри и Дюранти (ближе стоявших к натурализму, чем к реализму) — с другой, а еще позже Мопассана и Золя, хотя совершенно очевидно, что оба последних в своем творчестве и преодолевали, и опровергали многие норматив­но-догматические аспекты эстетики натурализма. 

В конечном итоге все эти заметные сдвиги в литературном процессе — смена романтизма реализмом или по меньшей мере выдвижение реализма на роль направления, представляющего основную линию литературы, — определялись вступлением буржуазно-капиталистиче­ской Европы в новую фазу своего развития. Важнейшим новым моментом, характеризующим теперь расстанов­ку классовых сил, был выход рабочего класса на самостоятельную арену общественно-политической борьбы, освобождение пролетариата от организационной и идеологической опеки левого крыла буржуазии. 

Июльская революция, свергнувшая с трона Карла X — последнего короля старшей ветви Бурбонов, — положила конец режиму Рестав­рации, сломила господство Священного союза в Европе и оказала существенное влияние на политический климат Европы (революция в Бельгии, восстание в Польше). 

Формирование реализма в Англии хронологически почти точно совпадает с тем острым переломом в социально-политической жизни страны, который определился парламентской реформой 1832 г. и началом чартистского движения. В начале 30-х годов вступает в литературу Теккерей, в 1833 г. начинает работу над «Очерками Боза», своим первым произведением, Диккенс — крупнейшие представители блестящей плеяды романистов в Англии. 

Сходные процессы, но имеющие свои национальные особенности, происходили в то время и во Франции. Именно в 20-е годы появляются первые произведения у Бальзака, Мериме, а несколько раньше и Стендаля. На рубеже 20—30-х годов Бальзак и Стендаль создают свои первые значительные произведения — романы «Шуаны» и «Красное и черное» и уже в ближайшие годы становятся ведущими представителями европейского реализма.  

В это же время существенные изменения в своем плодотворном поступательном развитии претерпевает французский романтизм. В ранней лирике Гюго, в его первых опытах прозы отмечено становление романтического восприятия действительности в противоборстве с классицистскими традициями. Именно в эту пору Гюго прочно утвер­ждается в принципах романтизма, избирая на целое десятилетие одним из основных направлений своего творчества романтическую драму с острым социальным звучанием, создавая одновременно один из ше­девров всей романтической прозы — роман «Собор Парижской богоматери». По-новому складываются пути творческого развития Ламартина и Виньи — замечательных поэтов, которые уже в 20-е годы внесли большой вклад в романтическую лирику (что касается Виньи, то и в разработку романтической теории). Наконец, именно с начала 30-х годов романтическая традиция камерно-психологической прозы, блестяще разработанная ранними французскими романтиками, трансформируется и обогащается социально-романтическим романом Ж. Санд. Новые мотивы, новые идейно-эстетические тенденции на­чинают звучать в творчестве Беранже, остросатирические и одновременно проникнутые жизнеутверждающим демократизмом песни которого принесли ему мировую славу уже в годы Реставрации.  

Характер режима Июльской монархии, его социально-политиче­ские противоречия становятся основным объектом художественного осмысления действительности во французской литературе 30—40-х годов. У реалистов это осмысление приобретает глубоко аналитический характер, о чем свидетельствуют роман Стендаля «Люсьен Левен» и многие шедевры «Человеческой комедии» Бальзака. Французский ро­ман (прежде всего в творчестве Бальзака) в процессе художественно-эстетического анализа социальной сущности режима Июльской монархии, опираясь на достижения романтиков, приходит к новому пониманию историзма и новым принципам типизации. Это было теоретически обосновано Бальзаком. Сквозь призму романтического историзма действительность представлялась или эстетической утопией (как у ранних немецких романтиков), или добросовестно выполненной реконструкцией колорита места и времени, реалий быта, обстановки, одежды, обычаев (как в драматургии, поэзии и ранней прозе Гюго, поэзии раннего Виньи, отчасти в его романе «Сен-Map»). 

Новые качества историзма намечаются уже в историческом романе В. Скотта, где колорит места и времени — внешняя деталь при всем ее огромном значении для творческой манеры писателя — не играет уже самодов­леющей роли. Свою основную задачу романист видит в художественном отображении и осмыслении острых переломных моментов национальной истории. И, пожалуй, никакая другая литература Европы первой половины XIX столетия, как французская, не была столь тесно связана с именем В. Скотта. 20-е — начало 30-х годов в литературной жизни Франции полны отзвуков его творчества. «Наш отец, Вальтер Скотт», — назвал великого романиста Бальзак.

И действительно, нетрудно заме­тить, что автор «Шуанов» брал уроки у шотландского чародея. Но это было не ученичеством эпигона или даже последователя. Новый почи­татель шотландского романиста, с глубоким пиететом относясь к своему учителю, воспринял многое из его опыта, но, утверждая новое направление в литературе, он по-иному толковал и принципы исто­ризма. В своем грандиозном творении «Человеческая комедия» Бальзак ставит задачу показать историю нравов современной Франции, т. е. понятие историзма им актуализируется. Чтобы понять сущность бур­жуазного уклада современной монархии банкиров во Франции, Бальзак вполне закономерно связывает ее возникновение с истоками власти буржуазии, которую она получила в результате революции конца XVIII в. В своих многочисленных повестях и романах, составляющих единое целое, Бальзак последовательно прослеживает грязные, преступные, а порой и кровавые истории обогащения буржуа.  

Актуально историчен в своих романах и Стендаль. Злободневней­шая современность в «Красном и черном», «Люсьене Левене» в иной манере, чем у Бальзака, но, может быть, даже еще более органично увязывается с предшествующими этапами развития послереволюцион­ной Франции. Этот принцип историзма сохраняется в новом звучании у Флобера, в творчестве которого отмечен глубокий драматизм общественного и эстетического сознания, порожденный последствиями поражения ре­волюции 1848—1849 гг. 

Третья крупная европейская страна — Германия — и к 30-м годам продолжая оставаться раздробленной, существенно отставала в своем экономическом развитии не только от Англии, но и от Франции. Тем не менее, для нее характерны отмеченные выше закономерности. И в Германии начала 30-х годов происходят заметные общественные сдвиги. Самым значительным проявлением оппозиционного движения 30-х годов Германии была деятельность тайного Общества прав чело­века, одним из руководителей которого был Георг Бюхнер, и связанное с деятельностью этого общества восстание гессенских крестьян. В 40-е годы заметно возрастает роль Германии в классовой борьбе прогрессивных сил Европы. Свидетельством тому явилось мощное восстание силезских ткачей 1844 г. В Германию, которая только теперь, в условиях обострившихся классовых противоречий, подошла к своей буржуазной революции, перемещается центр революционного движе­ния. 

Новые успехи немецкой литературы, отчасти связанные с даль­нейшим развитием реалистических тенденций, явились откликом на события 40-х годов (так называемая предмартовская литература) и на мартовскую революцию 1848 г. и получили выражение в творчестве Веерта, Гервега и Фрейлигарта. Заметным явлением в русле развития немецкого реализма была драма выдающегося драматурга Ф. Геббеля «Мария Магдалина» (1844), но дальнейшее его творчество если и может быть соотнесено с реализмом, то лишь с его периферийными абстрак­тно-аллегорическими модификациями. И хотя в немецкой литературе до расцвета творчества братьев Манн и возникали отдельные явления реализма, однако произведения В. Раабе, А. Штифтера или высоко­родного новеллиста Т. Шторма (своеобразный вид лирико-психологического реализма, очень близкого к романтизму) не дают основания говорить о направлении реализма, сколько-нибудь близкого по своему масштабу и художественно-эстетическому качеству реализму Англии и Франции этих же десятилетий. 

Сколь бы ни были существенны национальные особенности лите­ратурного процесса Германии, они все же не противоречат тому факту, что с началом 30-х годов в литературе, как и в общественной жизни, наступает ощутимый перелом.  

Совершенно иные закономерности общественно-политической жизни характерны для США, где наряду с промышленно развитыми северными штатами, имеющими относительно либеральный обще­ственный уклад, существуют рабовладельческие южные штаты. В литературе США в эту пору романтизм связан с рождением национальной литературы, что определяет генеральную линию разви­тия литературного процесса. В 1824 г. вступает в литературу выдаю­щийся романтик, поэт и новеллист Э. По, известность которого вышла далеко за пределы США и влияние его творчества стало ощутимым в европейской новеллистке. Середина века получила название периода «американского Возрождения», который связан с крупнейшими заво­еваниями романтической литературы (Н. Готорн, Г. Мелвилл, Г.Д. Торо, У. Уитмен, Г.У. Лонгфелло). Идеи субъективно-романтической философии лежали в основе движения трансценденталистов (30—40-е годы). Вместе с тем в 50-е годы в литературе заметно усиливается социальная направленность. Она, например, особенно ощутима в философско-лирической прозе романтика Торо, в его публицистике. В 40-е годы в творчестве ряда писателей формируются и начала реализма, который становится ведущим методом аболиционистской (от англ. abolition — упразднение, отмена) литературы в период Гражданской войны (1861—1865). В русле этой литературы публикует свой ставший широко известным роман «Хижина дяди Тома» (1852) Г. Бичер-Стоу. С идеями аболиционизма связано творчество другого классика литературы США У. Уитмена, в сборнике которого «Листья травы» можно проследить развитие романтизма в направлении более объективного отражения действительности с ее социальными проти­воречиями. Творчество Уитмена представляет собой органическое сочетание романтического видения действительности в соответствии с принципами реализма. Однако лишь к концу столетия в творчестве М. Твена, У.Д. Хоуэлса, Г. Джеймса он станет определять лицо литературного процесса США.

Европейские революции 1848—1849 гг., охватившие почти все страны континента, стали важнейшей вехой общественно-политиче­ского процесса XIX в. События конца 40-х годов знаменовали окон­чательное размежевание классовых интересов буржуазии и пролетариата. Помимо непосредственных откликов на революции середины века в творчестве ряда революционных поэтов, общая иде­ологическая атмосфера после поражения революции отразилась и на дальнейшем развитии реализма (Диккенс, Теккерей, Флобер, Гейне), и на ряде других явлений, в частности на формировании натурализма в европейских литературах. Особенно наглядно черты натуралистической эстетики проявились в творчестве французских писателей Эдмона и Жюля Гонкуров. При­мечательно, что Шанфлери и Дюранти, считавшие себя реалистами и подлинными продолжателями Бальзака, по существу, в своей эстетике и в творческой практике тоже были натуралистами. Эстетические принципы натурализма исповедовала на раннем этапе и талантливая английская писательница Джордж Элиот. Великолепное психологиче­ское мастерство, острая наблюдательность дают ей возможность со­здать яркие выразительные характеры, иные из которых несут в себе черты социальной типизации, выражая тем самым, вопреки теорети­ческой платформе писательницы, ее отношение к изображаемой дей­ствительности. Однако легко заметить, что в романах Д. Элиот нет ни широты исторического размаха, ни глубины социальных обобщений, присущих творчеству Диккенса и Теккерея. Примерно то же самое в общих чертах можно сказать и о другом английском реалисте этого периода — Э.Троллопе. 

Литературный процесс второй половины века при всех осложняющих обстоятельствах послереволюционного периода обогащается но­выми достижениями. Закрепляются позиции реализма в славянских странах. Начинают творческую деятельность такие великие реалисты, как Толстой и Достоевский. Реализм формируется в литературах Бельгии, Голландии, Венгрии, Румынии. Национально-освободительная борьба против турецких поработи­телей, развернувшаяся в Болгарии, вызвала к жизни новые силы в литературе, переживающей в середине века эпоху возрождения, граж­данский революционно-освободительный пафос, которой так ярко прозвучал в публицистике и поэзии Христо Ботева. Национально-освободительное движение на фоне новой фазы со­циальных противоречий сыграло определяющую роль в том ярком периоде, в который после 1848 г. вступили литературы северных народов. Этот резкий перелом и в молодой финской литературе, и в литературах Скандинавских стран был связан с неразрешенными кон­фликтами 1848 г. — обострением отношений между датско-немецким населением Шлезвиг-Гольштинии и Пруссией, между шведским пра­вительством и норвежской общественностью, влиянием революцион­ной ситуации в России на общественную жизнь в Финляндии, где крепло национальное самосознание.  Под влиянием этих факторов здесь все более отходят на задний план романтические принципы и ведущую роль начинает играть реалистическое искусство. 

Типизация в искусстве не была открытием реализма. Искусству всякой эпохи на основе эстетических норм своего времени в соответ­ствующих художественных формах дано было отразить характерные или, как иначе стали говорить, типичные черты современности, при­сущие персонажам художественных произведений, в тех условиях, в которых эти персонажи действовали. Типизация же у реалистов представляет более высокую степень этого принципа художественного познания и отражения действитель­ности, нежели у их предшественников. Она выражается в сочетании и органической взаимосвязи типичных характеров и типичных обстоя­тельств. 

В богатейшем арсенале средств реалистической типизации отнюдь не последнее место занимает психологизм, т. е. раскрытие сложного духовного мира — мира мыслей и чувств персонажа. Но духовный мир героев реалистов социально детерминирован. Такой принцип построения характеров и определил более глубокую степень историзма у реалистов по сравнению с романтиками. Однако характеры у реалистов менее всего походили на социологические схемы. Не столько внешняя деталь в описании персонажа — портрет, костюм, сколько его психологический облик (здесь непревзойденным мастером был Стендаль) воссоздает образ глубоко индивидуализированный. Именно так строил Бальзак свое учение о художественной типи­зации, утверждая, что наряду с основными чертами, присущими мно­гим людям, представляющим тот или иной класс, ту или иную социальную прослойку, художник воплощает неповторимые индиви­дуальные черты отдельной конкретной личности как в его внешнем облике, в индивидуализированном речевом портрете, особенностях одежды, походки, в манерах, жестах, так и в облике внутреннем, духовном. 

Реалисты XIX в. при создании художественных образов показывали героя в развитии, изображали эволюцию характера, которая определя­лась сложным взаимодействием личности и общества. Этим они резко отличались от просветителей и романтиков. Пожалуй, первым и весьма ярким примером тому был роман Стендаля «Красное и черное», где глубокая динамика характера Жюльена Сореля — главного героя этого произведения — раскрывается по этапам его биографии. 

Искусство реализма ставило своей задачей объективное художест­венное воспроизведение действительности. Писатель-реалист основы­вал свои художественные открытия на глубоком научном изучении фактов и явлений жизни. Поэтому произведения реалистов являются богатейшим источником сведений об описываемой ими эпохе. Напри­мер, роман Стендаля «Люсьен Левен» дает представление об обще­ственном укладе первых лет Июльской монархии во Франции во многом более точное и яркое, чем специальные научные работы об этом периоде.

Каждое литературное направление и творческий метод вызываются к жизни предпосылками не только социально-политическими при всем их важном значении, но и эстетическими. Они складываются как в отдельных явлениях литературы прошлого, так и в целых литературных направлениях. В сущности, во всем мировом литературном процессе достаточно четко и последовательно прослеживается процесс поступа­тельного развития и становления реализма. В этом процессе особое место принадлежит титанам Возрождения Рабле, Сервантесу, Шекс­пиру и др. Их опыт несомненно сказался в творчестве каждого сколь­ко-нибудь значительного художника-реалиста независимо от того, обращался ли он непосредственно к этому опыту или нет. Опыт художников Возрождения пришел отчасти и через трактовку его романтиками, среди которых немецкие, особенно ран­ние, были активными адептами и пропагандистами эпохи Возрожде­ния.  

Не менее существенным компонентом эстетических истоков реа­лизма была реалистическая литература эпохи Просвещения, в частно­сти, здесь особо следует подчеркнуть значение английского романа XVIII в. Реалисты восприняли антифеодальную, а шире — социаль­но-критическую тенденцию просветительского реализма, его тонкое психологическое мастерство (Лоренс Стерн). От просветителей реалисты восприняли веру в познавательную силу человеческого разума. С Просвещением реалистов сближает утверждение воспитательной, гражданской миссии искусства. Для Диккенса, например, было характерно явное преувеличение этой роли художественного творчества, силами которого (и только ими) он полагал возможным искоренить социальное зло. Это убеждение и привело его на исходе творческого пути к тяжелым разочарованиям. Отнюдь не отрицая этой миссии искусства, французские реалисты отводили ей значительно более реальную и важную роль. Как и у просветительских реалистов, типологическим художественным прин­ципом у них стало изображение действительности в формах самой действительности. Органическое воздействие художественно-эстетиче­ского опыта просветителей на дальнейшие судьбы реалистической литературы очень наглядно прослеживается в связи с романами Гёте о Вильгельме Мейстере («Годы учения Вильгельма Мейстера» и «Годы странствования Вильгельма Мейстера»), являющимися одним из пер­вых опытов романа воспитания. Все последующее развитие романа в немецкой литературе вплоть до наших дней в той или иной мере трансформирует эту модель романа Гёте. 

Еще более фронтальными и глубокими оказываются связи реализ­ма с романтизмом (не только хронологически, но и с точки зрения сущности творческого метода), подготовившие формирование реализ­ма. Эти органические контакты характерны как для творческой эво­люции отдельных писателей (Гейне, Байрон, Шелли, Бальзак, Флобер, отчасти Гюго, Ж. Санд), так и в общем типологическом плане.  

Социально-политическая проблематика, которая становится до­минирующей в творчестве реалистов, в своем идейно-эстетическом генезисе и развитии от просветительского реализма (если брать наиболее близкую к реализму XIX в. эстетическую категорию) отнюдь не прерывалась и в романтизме, хотя, как правило, играла в нем периферийную роль.  

Опираясь на плодотворный опыт романтиков в раскрытии внут­реннего мира персонажей, психологии действующих лиц, писатели-реалисты углубили возможности типизации характеров. В отличие от сентименталистов и романтиков психологизм как одно из средств типизации у реалистов не имеет самодовлеющего значения и связан с раскрытием обобщающего социального содержания того или иного характера. Психологизм романтиков был воспринят и вновь возрожден в творчестве реалистов. Особенно четко эта связь прослеживается в литературном процессе Франции. 

Вспомним, что одним из важнейших тезисов романтической эстетики, особенно отчетливо сформулированным Гюго в его предис­ловии к драме «Кромвель», было требование местного и исторического колорита, т. е. тщательного описания обстановки той эпохи, в которой происходит действие художественного произведения, конкретно-исторических, а нередко и бытовых реалий эпохи. Мастерством таких описаний отличаются романы В. Скотта, роман «Собор Парижской богоматери» Гюго. В разработке этой стороны своей художественной системы романтики подготовили и оплодотворили творческую практику реалистов. Достаточно в этой связи вспомнить большинство романов и повестей Бальзака, отличающихся блестящим мастерством описаний. Романтическая теория контрастов, провозглашенная и последова­тельно воплощенная Гюго, в значительной степени предварила отра­жение диалектических противоречий действительности в творчестве реалистов.  

Одной из ведущих тем творчества реалистов является тема утрачен­ных иллюзий. Она характерна для всей европейской литературы XIX в., и возникновение ее было связано с идеологическими последствиями Французской революции конца XVIII в.  

Творческая эволюция некоторых романтиков, как бы воспроизводя общую эволюцию романтизма, отмечена все большим обращением к изображению конкретной реальной действительности, ослаблением субъективного начала, отходом от нормативных абстракций и аллего­рий. Такова, например, эволюция Байрона, Шелли, Гейне. В различной степени выражения мы имеем здесь дело с вызреванием реалистических тенденций в недрах романтизма. С другой стороны, существенное и плодотворное воздействие романтизма испытали и многие значительные представители реализма. 

Глубоко связанным с художественным сознанием романтизма был Диккенс, все творчество которого окрашено романтически-утопиче­ской мечтой о непременном торжестве добра, о всеобщей любви и братстве. Стендаль, также усвоивший уроки романтиков, в своей творческой манере был особенно близок им. Это сказалось не только в его глубоком и мастерском психологизме, но и в самой идейно-эс­тетической структуре его романов, в центре которых всегда стоит главный герой, противопоставленный действительности и возвышаю­щийся над ней. Свой характер восприятия романтической традиции свойствен и некоторым, особенно ранним, произведениям Мериме, Бальзака. Первенствующее значение имеют традиции реализма XIX в. для литературы нашего столетия. Хотя пути, которыми идет современная литература, различны, ведущая линия ее развития связана с восприя­тием и переосмыслением принципов реализма в искусстве XIX в.   

Комментарии

-Комментариев нет-

Добавить комментарий к статье