1
В этот раз никто не пришел. Тщетно сидели они за круглым столом далеко за полночь и держались кончиками пальцев за фарфоровую закопченную изнутри тарелку. Она никак не желала двигаться по ватману, расписанному алфавитом. Среди них не было хохмачей или слишком впечатлительных, которые сами не понимая, двигают предмет. За столом сидели студенты химики, решившие опытным путем, как учили их в университете, проверить спиритические рекомендации Папюса. Они вызывали известных личностей, потому что тогда еще не было понимания, что если кто и придет, то в лучшем случае это будет лярва или демон озорник, маскирующийся под Пушкина. Всякий, вызывавший такого, знает, что мнимый Пушкин ужасно любит ругаться матом, и тарелка как заведенная скачет по доске. К сожалению, в этот раз известным личностям было не до студентов, даже Ленин не пришел, обычно охотно посещавший такого рода нелегальные кружки по старой памяти. Одна только Лена один раз вскрикнула, когда вызывали Талькова. Ей привиделась его голова, словно бы в туманной зеленоватой дымке возникшая над столом и задумчиво посмотревшая прямо на нее. Однако другие не увидели ничего и сеанс решено было в этот раз прекратить.
— Все это неправильно, - говорил Миша своему одногруппнику Аскольду, - ритуал был неправильно соблюден. И не надо брать на сеанс всяких дур. Пожалуйста, не приглашай больше Лену. И потом, неужели нельзя было принести обычную доску Уиджи, вероятно, духам привычнее общаться через нее?
- А еще задвигаешь за ритуал, - недовольно возражал ему Аскольд, - Уиджи для дураков из фильмов ужасов. Мы рисовали все по Папюсу. И тарелка должна быть фарфоровая, и набор символов определенный, тебе ли не знать. Уиджи это детская игрушка. Это как сравнивать перфоратор и детский игрушечный шуруповерт из пластмассы. А Лена очень восприимчивая, нам нужны такие эмоциональные. Но ты прав, результата нет, значит, что-то мы сделали не так.
Друзья задумчиво помолчали. Народ уже разошелся, и они одни остались в Мишиной квартире на окраине города, в которой любили собираться из-за частого отсутствия Мишиных родителей. В основном они там выпивали, трахались со своими альтруистичными подругами и проводили на досуге различные магические ритуалы. За городом сразу начиналось гористое пространство, докуда из Мишиной квартиры было относительно недалеко идти. Забравшись туда, на самую верхотуру, вечерами они часто наблюдали за раскинувшейся внизу, сверкающей бесчисленными огнями огромной чашей города. Говорили, что еще выше, где-то в двух или трех днях пешего пути располагалось заброшенное древнее кладбище, никем не посещавшееся, с провалившимися могилами и упавшими надгробиями. Они все собирались навестить его, но подходящей оказии не находилось, да и дорогу толком никто не знал, вся информация находилась на уровне сплетен. И сейчас, после неудачно проведенного сеанса, они вдруг вспомнили о нем.
- Я вообще ритуалы не люблю, - говорил Миша, с удовольствием прихлебывая какое-то червивое вино, - я предпочитаю идти на ощупь, в потемках, и пытаюсь узнать истину путем озарений, а не скучной математики.
— Ну это так, в нашей области законы физического мира нам не помогут помочь, - согласился Аскольд, но все же старая школа важна. Нужно уважать и соблюдать антураж и церемонию. Все это ведь настраивает тебя на определенный лад, помогает войти в определенное состояние, даже у Кастанеды, при всех импровизациях духа, они все же следовали каким-то правилам, принятым у индейцев племени Яки.
- Ну, в определенные состояния можно войти и без ритуалов, помнишь, как мы ели грибы?
- Еще бы, особенно, когда я на измену подсел…
- А я тебе говорил, сразу, как съел 40-50 штук, надо обязательно запить вином, только немного. И это сразу настроит на позитивный лад. Впрочем, это тоже ритуал. На самом деле, я думаю, при проведении инициаций, надо всегда быть кристально трезвым. Духам это нравится, это проявление уважения и помогает более объективно смотреть на странные вещи.
- Да уж, шаманом тебе не быть, они трезвыми бывают редко - Аскольд усмехнулся и спросил, - как же входить в это особое состояние, ведь у нас нет никого, кто неожиданно может толкнуть тебя и сместить точку сборки?
- Нам надо сходить на это кладбище в горах и провести обряд там, и разумеется, ночью. Подходящий настрой гарантирован.
2
Утром они с похмелья, которого, спасибо молодости, не чувствовали еще совсем, отсидели положенное время на семинарах в университете, а лекции решили в этот раз прогулять. Оба неплохо учились, алхимия давалась легко, но не вызывала особого интереса. Они торопились, потому что хотели скорее реализовать задуманное. Миша пошел готовить снаряжение, им предстоял поход на несколько дней, поэтому нужны были пара палаток и прочее, а Аскольд отправился в местный краеведческий музей, узнать поподробнее дорогу на кладбище.
У Миши все получилось просто, в походы они ходили и раньше, в этот раз было относительно недалеко. С собой он позвал еще одного парня, веселого, но, к сожалению, как это часто бывает на химфаках, злоупотребляющего препаратами, и двух девушек, Ингу и Веронику. Все эти ребята среди прочих были на прошлом спиритическом сеансе, хотя и относились ко всему просто как к очередной забаве. Миша достал пару палаток и туристическую дребедень в виде спальных мешков, фонарей, ножей и прочего, но главным, конечно, было магическое оборудование, поскольку он все же уважал ритуал. Черные свечи, походная доска ведьм, алтарный нож или атам, ну и крест Палладина, на всякий пожарный случай. Взял он и еще кое-что, думая испытать при подходящем казусе. Конечно, они вместе с Аскольдом имели и собственные амулеты, изготовленные ими самостоятельно, согласно инструкциям из древних книг.
Аскольд тоже начал бодро, найдя в музее известного им местного краеведа, подрабатывавшего экскурсоводом, Лавра Андреевича. Краевед много знал про местные небольшие горы, подпиравшие облака к западу от города. Услышав про кладбище, он сразу замахал руками.
- Не ходи туда, Аскольдушка, вы заблудитесь и все умрете там. Там ходят дикие звери и вообще, место с дурной славой…
- Тем интереснее, - возражал Аскольд, - опыт у нас есть, мы бывалые, и потом, мы же не туристы, нам надо найти место силы, мы по делу идем.
- Сила там есть, но она дурная, это не то, что ты думаешь, скорее всего там ты просто сломаешь ногу, а потом тебя съедят волки, или просто простудишься на ветру, а потом будешь плевать кровью...
- Ну и фантазии у вас, Лавр Андреевич, типун вам на язык, с чего такие страсти?
- С того, что туда часто ходили уже вроде вас люди беспокойные. Кладбище давно заброшено, власти не интересуются, потому что похоронен неизвестно кто и главное очень далеко от города, ни дорог, ни коммуникаций, ничего нет. Никто и близко не живет. Там провалившиеся могилы, практически отсутствуют надгробия, насколько я знаю, его нет на картах. Оно очень давно заброшено, я думаю, где-то с начала 20 века.
- Почему?
- Не знаю, место очень неудобное, далеко, там вроде жили какие-то то ли поселенцы, то ли беглецы от всех возможных режимов и хоронили своих на этом кладбище. Потом все куда-то делись и место стало заброшенным.
- Ну да, а на дереве нашли надпись кроатон, - пошутил Аскольд, а если серьезно, что случилось?
- Да разное говорят, то ли мор случился, то ли советская власть всех переловила, в архивах ничего нет, я же говорю, оно не помечено на картах даже.
- Ну и почему дурная слава?
- Потому что было много нелепых несчастных случаев с теми, кто там был. Я сразу то внимания не обращал, мало интересовался особо этим местом, они мало рассказывали… Помню, пришли из похода какие-то растерянные, надломленные что ли. Там один парень ногу сломал, они его еле дотащили. Я говорю, как это случилось, а они отмалчиваются, потом один говорит «он убегал», я говорю от кого, а они «мы не знаем». Говорили, что так и не поняли, кого там хоронили на этом кладбище. Тогда много походов было, в мое время, я и забыл про этот случай, а тут ты позвонил. Я попробовал с кем-нибудь из них связаться, выяснилось, что никого в живых уже не осталось. Я, конечно, немолодой уже дядя, а они все были примерно моими ровесниками, но все же как-то рано. Один повесился, мне сказали, другой спился и умер, ну это у нас правда частая история. Там с ними девчонка была, она тоже нехорошо умерла, сгорела в своем доме, такая трагедия. Я все это, разумеется, с тем походом не связываю, они много путешествовали и вообще жизнь штука сложная, но все же я не рекомендовал бы вам туда тащиться. Ничего там интересного. Маршрут я примерный дам, уж больно ты настырный, но как говориться, я предупредил.
Аскольд задумчиво поблагодарил Лавра Андреевича и пошел к Мише рассказывать.
3
Миша воспринял рассказ с небывалым оптимизмом. Оба решили, что теперь надо идти обязательно, место, похоже и правда вполне подходило для их целей. Срок они определили в неделю, приближались большие майские праздники, и все могли отлучиться из города как раз на это время. Кроме того, как раз наступала Вальпургиева ночь, и свое отбытие они решили приурочить к этой дате. Инга и Вероника бездумно согласились на все их предложения, поскольку любили ребят, считая их кем-то вроде своих персональных аниматоров. Девушки не были глупы, хорошо учились в университете и имели некоторую склонность к разного рода авантюрным поступкам, вообще свойственным молодости и холерическим характерам. Тот парень с препаратами, которого звали Захар, тоже сразу кивнул головой, объяснив, что на майские в городе ничем, кроме работы и учебы не занят, а потому пойдет охотно, чтобы развеяться. Захар обычно общался в других компаниях, где собирались люди, любившие разную наркоту. Там они нелегально готовили себе зелье, экспериментировали и даже пытались синтезировать что-то новое. Впрочем, Захар, что называется был не в системе, героин еще не включился в его персональный обмен веществ, особых ломок у него не случалось, кроме того, он был осторожен, прекрасно знал, чем все кончается и далеко вниз по лестнице старался не спускаться. С Мишей и Аскольдом он подружился после одного случая, когда он, по собственным словам, видел дьявола в прямом смысле, как физическую сущность, не находясь при этом по случайному совпадению ни под какими препаратами.
В свою очередь, Аскольд с Мишей честно предупредили их, что будут в походе заниматься оккультными практиками, а также о том, что отзывы о месте, куда они направляются, не совсем хороши. Девочек интересовал по поводу предстоящего похода только прогноз погоды и есть ли по дороге озеро, а Захар высказался в том духе, что всегда хотел покурить траву где-нибудь на кладбище, где в кои-то веки ему бы никто не мешал. На самом деле, ребята шли просто повеселиться, а чудачества Миши и Аскольда, о которых давно знали, воспринимали просто как бонус к туристическому походу. Весна в том году была очень жаркой и климат менялся стремительно. Небеса злились на человечество из-за непоправимого вреда природе, и солнце нещадно палило. Итак, 30 апреля утром Аскольд открыл карту таро дня, оказался Дурак, и они отправились в свой поход.
4
В гору идти было тяжело, впереди шагали менее всех нагруженные Инга с Вероникой, за ними с тяжелыми рюкзаками брели Миша с Аскольдом, а замыкал шествие тяжело ступавший как битюг Захар. За день они рассчитывали подняться на невысокие горы, примыкавшие к городу с запада, и выйти на плато, по которому и следовал в основном их маршрут. Они планировали пройти к вечеру сколько смогут, разбить лагерь и заночевать. Из-за жары они двигались медленно, да, впрочем, никуда особо и не спешили. После трех привалов, когда стало уже смеркаться, совершив последний рывок, они решили разбить лагерь. В их краях темнело быстро. Город уже почти не был виден, но из-за того, что они забрались довольно высоко, первые зажегшиеся бесчисленные огни его они наблюдали просто как костер с искрами где-то далеко, внизу. Ребята быстро поставили две палатки, одну для девочек, другую для мальчиков, трехместную. Когда из собранного хвороста взметнулись в небо первые искры от костра, вся компания лениво расположилась по кругу. Аскольд достал вечернюю карту Таро, оказался Дьявол, Аскольд довольно показал всем карту и что-то вспомнив, сказал Захару:
- Ну что ж, на ловца и зверь бежит, расскажи-ка нам поподробней, как это ты видел дьявола?
Захар не стал ломаться, молча кинул пару веток в костер и тихо ответил:
— Это странная история, я понимаю, что мне никто не поверит, хотя видели мы это существо вдвоем с моим знакомым, то есть у меня как бы есть свидетель, хотя мы сейчас и не общаемся. Да я и не понимаю, зачем мне что-либо кому-либо доказывать, чтобы что? У меня нет никаких объяснений тому, что я видел, и никаких выводов из того, что я видел, я тоже сделать не могу, кроме очевидного, что я столкнулся с чем-то потустороннем и, судя по всему, инфернальным по своей природе. Я называю это существо дьяволом, но я не знаю кем он был, однако, когда я наблюдал за ним я совершенно отчетливо, даже не знаю, как объяснить это вам, чувствовал некое несомненное демоническое присутствие, некие эманации чистого зла что ли.
- Ладно, не томи, - вмешался Миша, - что вы все-таки видели с этим твоим приятелем и где, расскажи нам поподробнее.
- Конечно, почему нет. У нас тогда случилось несчастье, мы потеряли общего нашего товарища, его звали Саша. Этот Саша странный был парень, но интересный. Сразу после института почему-то пошел петь в церковный хор, искал себя, что ли, я так и не понял. Особо музыкой то он и не занимался и вообще, человеком был практичным. В общем, это все неважно, только в один прекрасный день этот Саша повесился по неизвестным причинам. Я на похоронах не был, этот мой знакомый мне об этой трагедии и рассказал. Словом, мы решили, как бы помянуть этого Сашу, взяли бутылку, наступил уже вечер, вот как сейчас, но еще все было видно, и пошли на одно наше общее место, такую заброшку на пустыре. Мы там в прежние времена с Сашей и этим моим знакомым частенько тусовались, выпивали, спорили и так далее, да, что греха таить, и наркотой баловались, в общем пошли на это место помянуть как говорится старого приятеля. Были мы трезвые, но, конечно, состояние духа оставалось очень тяжелым, мы не понимали зачем он это сделал и строили разные догадки. Вдруг, совершенно неожиданно земля под нами затряслась, я раньше никогда не был свидетелем землетрясения, они у нас и не бывают, но это было оно. Ощущения были очень странные, ни на что прежде не похожие. Трясло не долго, буквально может несколько секунд, и я не сказал бы, что сильно, но в тоже время очень ощутимо. Мы не успели испугаться, как все закончилось. Мы не понимали, что делать дальше, но решили все-таки дойти до этой заброшки, выпить там по сто грамм, помянуть Сашу и сразу вернуться в город. Однако, знакомый мой вдруг сказал: «Побудем здесь еще немного, здесь так хорошо, тихо, давай побудем еще минут пять». Я пожал плечами, и мы остановились на тропинке, не дойдя метров сто до этих развалин, куда направлялись. После землетрясения стояла прямо звенящая тишина и мы молча смотрели на пункт своего назначения. Вдруг приятель тронул меня за рукав и показал головой в сторону, мол смотри. Взгляд у него стал какой-то странный. Я посмотрел в сторону куда он указывал и увидел его. С другой стороны, примерно метрах в ста от нас, к заброшенному строению стремительно двигалось это существо. Как оно двигалось? Да очень просто, примерно в полуметре от земли он летел по воздуху в вертикальном положении. Я знаю, что вы не поверите мне, но это было так. Ростом он был порядка двух метров, лица мы не видели, на нем был капюшон. Скорее всего это был мужчина или кто-то из рода мужского. Он стремительно пролетел, не обращая на нас внимания и скрылся в развалинах. Я ощутил тогда какой-то сильный физический страх, мой приятель тоже, было видно, как он испугался по его искривленному лицу. Мы оба ясно ощущали тогда буквально кожей сильные эманации какого-то древнего зла от этого существа, которое даже не обратило на нас внимания, спеша куда-то по своим делам. Мы убежали, хотя сейчас я думаю, может, стоило остаться и посмотреть, что будет дальше. Говорят, во время землетрясений случаются странные вещи.
Захар замолчал и стал молча смотреть в костер.
- Не зря вы убежали, - сказал вдруг Аскольд, - Он же двигался как раз в то место, куда и вы направлялись, в эту заброшку, как я понял. Он торопился как раз на рандеву с вами. А твой приятель, скорей всего имеет сильного защитника. Он же попросил тебя не идти в развалины, подождать, так что, если бы не эта пауза в те пять минут, кто знает, что ты сейчас нам бы рассказывал и рассказывал бы вообще.
Костер догорел, и они отправили спать, завтра предстоял долгий день.
5
Сырым утром Аскольд вытащил карту Повешенного, и они отправились в путь. Выйдя наконец на плато, путники углубились в заросли. С современной техникой они заблудиться не боялись, хотя сотовая связь пропала почти в самом начале второго дня. Сегодня они шли медленней и реже переговаривались, девчонки шагали довольно бодро, но после вчерашнего рассказа Захара, каждой из них непроизвольно приходила в голову одна и та же надоедливая мысль: куда и самое главное зачем они идут, на какое неизвестное никому кладбище за тридевять земель с двумя странноватыми оккультистами и парнем, который лично встречал демона. Тем не менее, как объявил Миша, они прошагали достаточно, и завтра должны будут прибыть в место своего назначения. Возле небольшой чащи они раскинули палатки и легко разожгли костер. Когда стали появляться первые звезды, ребята с удовольствием расселись у костра и Миша объявил, что можно, наконец, немного и выпить. Пива, которое они обычно пили, нести было тяжело, ведь много не возьмешь, поэтому Миша решил затариться очень крепким ромом, который он сейчас для девочек разбавил водой. Инга стала отнекиваться, говоря, что вообще не пьет крепкие напитки.
- Ну когда-то надо же начинать, - рассудительно втолковывал ей Аскольд, - впереди у нас долгая и очень трудная, судя по событиям в мире, жизнь. И не такое пить придется.
— Это верно, но ты не понимаешь, у меня плохая наследственность, - отвечала Инга, - мой отец в молодости пил как сапожник, не просыхал вообще. Я просто боюсь
- Странно, ты никогда этого не рассказывала, - Вероника засмеялась, - а я и не знала, что у тебя отец алкаш, ты же с мамой живешь, они наверно развелись из-за этого?
- Нет, просто папа умер.
- Извини, пожалуйста, я совсем не хотела.
- Да ладно, это было давно. Но я помню отца, он и не пил уже, когда я подросла, о том, что он страдал этой зависимостью, он мне сам рассказал незадолго до смерти, просил не увлекаться спиртным и рассказал, кстати одну странную историю.
- Интересно, - сказал Миша, ты не обижайся, но говорят, что пьяницы часто водятся с бесами, а черти, которые им мерещатся, существуют на самом деле, просто не показываются другим.
- Да похоже, - задумчиво отвечала Инга, ты случайно почти угадал. Но случилось противоположное, отец рассказал мне, как однажды виделся с ангелом…
Тут все непроизвольно потянулись к своим чашкам с ромом, а Захар, до этого молча смотревший в костер снова тихо попросил: рассказывай.
И Инга начала свою историю.
- Папа рассказал мне, что это произошло с ним, когда я была еще только в проекте, ему было, кажется, около тридцати лет. Он тогда запойно пил, очень страшно, н одного дня не мог прожить без рюмки и пропивал все свои тогдашние накопления. Мама, конечно, была в ужасе и хотела с ним развестись, они даже жили тогда в разных местах. Папа жил где-то на окраине города, дальше, где за последними высотками начиналась уже степь. Как-то раз, ближе к ночи, находясь уже в полувменяемом состоянии, он пошел за очередной бутылкой. Выйдя из супермаркета, он сразу выпил половину какого-то пойла из бутылки, которую купил, и медленно пошел домой. Идти ему было недалеко, стоял такой теплый весенний вечер, он никуда не торопился и задумался очень сильно о чем то, какая-то мысль захватила его, и он забыл обо всем на свете. Потом он заметил, что идет по совсем незнакомым местам, а дома его даже и не видно. Он удивился и стал оглядываться. Вокруг была совершенно чужая местность. Он понимал, что сильно пьян и не может мыслить здраво, но все же ему хватило ума позвонить маме. Он объяснил ей, что как-то неожиданно заблудился и не понимает, где находится. Мама стала расспрашивать у него, что он видит вокруг, но отец толком не мог ничего объяснить. Тогда мать посоветовала ему просто идти прямо, в конце концов он же не в лесу, и когда он увидит какой-нибудь знаковый ориентир, позвонить ей, а она подскажет ему, что делать дальше. Он продолжил свое движение, страха никакого он не чувствовал, поскольку допил свою бутылку и приободрился. Наконец он вышел к какой-то трассе и опять попробовал позвонить моей маме. Телефон его в этот момент разрядился. И так он пошел все дальше и дальше вдоль этой дороги. Сознание у отца становилось все более спутанным, ему казалось, что дорога эта никогда не кончится, а идет он вдоль нее уже несколько лет. Потом он увидел невдалеке знаменитого в те года актера Пореченкова или кого-то очень похожего на него, с добрым крестьянским лицом. Они разговорились, хорошо поговорили так по душам, а потом прилетел вертолет и какие-то люди погрузили папу в специальную сетку-гондолу под вертолетом и подняли высоко в небеса. Все эти видения, как отец мне потом рассказывал, имели под собой некую реальную основу. Например, грузили его не в сетку под вертолетом, а просто полицейский наряд, который и нашел его на обочине трассы, грузил его приметно также в патрульную машину. Словом, очнулся он уже в реанимации, весь окутанный трубками капельниц. Сознание его понемногу стало проясняться, выяснилось от мамы, которая и вызвала полицию, что он пролежал на обочине трассы два дня, и только потом полиция нашла его. Отец рассказывал, что в реанимации он все время хотел пить и глазами искал медсестру, чтобы она помогла ему. В этот момент он вдруг заметил, что на стуле, не рядом, а метрах в пяти от его кровати сидит один человек и внимательно смотрит на него. Отец объяснял мне, что он даже не понял, кто это был, мужчина или женщина. Скорее всего женщина, как ему показалось. Во всяком случае лицо этого человека или существа было очень красивым, не стандартной какой-то девчоночью смазливостью, а интеллектуальной какой-то духовной красотой что ли. Отец не мог толком объяснить. Эта личность ни о чем с отцом не говорила, однако внимательно наблюдала за ним, при этом отец чувствовал очень сильно исходящую от нее доброжелательность и участие. Отец провел в реанимации три дня и все это время видел ее или его, и существо всегда смотрело на отца. На четвертый день его перевели в палату общей терапии, и его спутник или спутница просто ушла. Отец это воспринял, как очень сильную утрату, словно его покинул и очень близкий друг и возлюбленная и мать и все это одновременно. Отец говорил мне, что был очень сильно опечален, когда этот его спутник или спутница оставил его. Он никому в больнице, конечно, не рассказывал про это, потому что не хотел лишних визитов еще и психиатра к себе. А спустя годы, почему-то решил рассказать эту историю мне. Не думаю, что он сочинил ее, чтобы развлечь меня, к тому же он рассказал мне совсем не детские и несмешные вещи.
Тут Вероника не выдержала и спросила Ингу;
- И что, твой отец после этого случая, наверно, завязал и больше не пил?
- Да нет, как ни странно, он не связывал этот случай с отказом от алкоголя. Я тоже спрашивала, пить он продолжил, как только очухался и пришел в себя, а бросил уже намного позднее, через несколько лет. Он сильно потолстел и говорил мне, что в него уже ничего не лезет, видимо поменялся метаболизм. Хотя при случае он и выпивал, на свадьбах там или на поминках, но делал это уже без всякого энтузиазма.
Спалось всем хорошо, ром и свежий воздух опьянили их. Завтра они должны были прибыть туда, куда так стремились.
6
Утро встретило их теплым рассветом, и в этот раз Аскольд вытащил карту Иерофанта. Сегодня им предстояло дойти до кладбища. Они шли весь день, делая только короткие перерывы. Миша всех приободрял, обещая, что на месте отдохнут как следует. «Будет полный расслабон и нирвана, обещаю», - говорил он. Лавр Андреевич очень подробно объяснил, как дойти, да и Аскольд легко ориентировался по карте. Они заметили, что по мере приближения к объекту следования пейзаж вокруг стал меняться. Навстречу им стали попадаться кривоватые засохшие деревья, вокруг росли оранжевые цветы, названия которых никто не знал. Вероника сплела из них себе венок и надела на голову. Также вокруг летали неизвестные и огромные черные птицы, которые не очень боялись людей. Они не напоминали ворон или голубей, или какой-то знакомый им, городским жителям, вид, но не походили они и на лесных птиц. Впрочем паломники, как называл их группу Миша, не обращали особого внимания на эти особенности, поскольку сильно устали. Вдруг, после того как они забрались на очередной холм, перед ними возникла небольшая ложбина. «Пришли», - сказал Аскольд, и все вздохнули с облегчением.
Кладбище оказалось даже более заброшенным, чем ожидал Аскольд, послушав рассказы Лавра Андреевича. Они даже сразу не поняли, что это. Могилы выглядели как полу проваленные овальные ямы, заросшие густой травой. Памятники выгляди как валуны, поросшие мхом, с практически неразличимыми надписями. К тому же вечерело, ребята утомились и ленились осматривать все подробно. Скоро все вновь собрались у разожженного костра. Несмотря на долгий переход ребята были довольны, что наконец добрались, потому что не верили, может быть за исключением Аскольда, что вообще найдут это кладбище. Они расположились конечно не в самой точке своего прибытия, однако совсем рядом с могилами. Как только включили звезды, девочки стали вздрагивать и тревожно посматривать в сторону кладбища.
- Завтра все изучим, сегодня отдых, - бодро сказал Миша, - не надо туда так вглядываться, а то с той стороны тоже могут посмотреть.
- Не пугай, - сказала Вероника, и не такое видели.
- Ну и что же ты видела на своем таком коротком жизненном пути? – спросил Миша насмешливо.
- Да честно признаться, наверно, ничего такого сверхъестественного, кроме этих ваших спиритических сеансов. Однако, сейчас вспомнила один эпизодик. До сих пор не знаю, что это было. История очень короткая, ты Миша умный у нас, растолкуй мне.
- Ну я весь внимание.
- В общем, был у меня парень, Инга его знает, неважно, как его звали, мы давно разбежались, хотя он во френд-зоне у меня до сих пор. Как-то раз он предложил съездить на его машине в другой город, в этот, в Китеж. Вы знаете, он далеко довольно от нас. Там у него была какая-то компания, я согласилась. И вот мы едем, очень хорошая погода, лето. Он сворачивает с трассы, чтобы сократить путь, и дальше мы едем по такой полупустынной дороге, асфальтовой, но машин очень мало. Дорога узкая и поэтому мой парень едет не быстро. М ы весело болтаем и я, сидя на переднем сиденье смотрю на дорогу и по сторонам. В это время впереди на обочине мы замечаем какого-то мужика. Ну мужик и мужик, хотя кругом нет никаких населенных пунктов, а вообще просто лес. Но это неважно, главное, что дядька этот не голосует, не идет никуда, а просто стоит около дороги и смотрит себе под ноги. При этом он одет в какую-то белую хламиду, даже не знаю, как описать, или тунику длинную, в общем, мягко говоря, в странное одеяние чисто белого цвета. Руки у него приподняты, как будто он что-то невидимое держит перед собой. Ну и тоже странность, он босой. Мы ехали небыстро, и поэтому и я и мой парень все это рассмотрели. Я попросила его остановиться, может человеку нужна помощь, мой парень притормозил, но этот человек даже не поднял на нас глаз. Тогда мой парень пожал плечами, и мы поехали дальше. Он у меня никогда не подбирал попутчиков. Вот, собственно, и вся моя история. До сих пор не понимаю кто это был.
— Это был пациент психоневрологического диспансера, - грубовато сказал Миша.
- Ну я же говорю, мы среди леса ехали, какие там диспансеры. До ближайшего города 70 километров.
- Да это я так, - смутился Миша, - его мог кто-то высадить из машины там. Допустим сначала подвезли, он начал чудить, и его высадили.
- Ну наверно, - согласилась Вероника, - но он не пытался голосовать, мне показалось, что он как бы молился, но не совсем по-христиански, руки у него были подняты ладонями вверх, и он не крестился.
- Да, странная история, - согласился Аскольд, - однако, давайте спать, завтра самое интересное.
Все согласились и стали подниматься, чтобы идти в палатки, только Захар, до этого молчавший, вдруг неожиданно вскрикнул и показал рукой в ночную темноту в сторону надгробий.
- Ну что там? – медленно спросил Миша
- Там этот парень, которого Вероника видела… Он стоял там и руки точно так держал, как она говорила.
Миша посветил фонариком в ту сторону, но они увидели там только то, что видели раньше.
- Тебе показалось, - хмуро сказало он.
7
Утро встретило их небольшим дождем, который вскоре перестал. Аскольд раскинул карты и выпала перевернутая Смерть. «Мы на пороге перемен!» - объявил он и ухмыльнулся. Паломники стали собираться, выползая из палаток.
- Что сегодня будем делать? - спросила Вероника
- Мы осмотрим кладбище, а вечером проведем обряд, - важно отвечал Миша, - попрошу далеко все-таки не уходить, место новое, мало-ли, кого-то там может Захар и вправду видел.
- Я точно видел этого мужика в белом, - упрямо отреагировал Захар, - и мне это не нравится.
- Ну тем более, - Миша не стал спорить, - Итак, это кладбище, где хоронили обособленно поселившихся здесь разных людей, основавших что-то вроде колонии. Интересно, что остались только это разваленное кладбище, а место, где они жили, так и не обнаружено. Оно вроде по идее должно быть неподалеку, но его не нашли, нет следов.
- Они не собирались обосновываться надолго, - объяснил Аскольд, все они тут оказались случайно, видимо, и хотели уйти, а потом что-то случилось.
- Ну да, - сказала Инга, ты нам в общих чертах объяснял, но здесь это звучит как-то жутковато, однако пошли смотреть.
И они пошли разглядывать надгробия. Надписей уже почти не было видно, но кое-что можно было прочитать. Все сразу заметили, что даты смертей не сильно отличались друг от друга, интервал был всего то год, два. Имена читались плохо, были написаны кириллицей, и казались вроде и знакомыми, но какими-то чудными. Так, среди погребенных числились Корнилий, Агний, Богомил, Веселина и все в таком роде. Миша с Аскольдом очень увлеклись, их было не оттянуть от валунов-памятников, Захар в сторонке закурил косяк, а девочки просто бродили среди полуразрушенных могил. Вдруг Инга вскрикнула от удивления, застыв над чем-то на краю кладбища. Все посмотрели на нее, а она замахала руками, подзывая. Все подошли к отдаленной проваленной могиле и увидели то, что заметила Инга. Рядом с могилой горела воткнутая прямо в траву небольшая черная свеча. Паломники молча стояли и смотрели на этот объект словно в оцепенении, пока Аскольд, словно проснувшись, не спросил:
- Насколько я помню, с утра моросило, не так ли?
Все стали оглядываться по сторонам, но никого, конечно, не было кроме птиц, которые, как показалось, вдруг замолчали. Миша медленно произнес:
- Эта свеча горит здесь не более 15-30 минут, значит, если это не дебильная шутка одного из вас, на этом капище кто-то есть. Какие будут предложения?
- Предложение валить к палаткам, - сказал Захар, - там будет видно.
Тут все опять вздрогнули, потому что из рощи, где они собирали хворост для костра, неожиданно донесся непонятный звук, то ли стон, то ли вой, и звук этот был с непонятным металлическим оттенком. Без комментариев все пошли в лагерь.
Когда они подошли к палаткам, Миша, переговорив о чем-то коротко с Аскольдом, виновато сказал:
- Ребята, нам не нравится, что тут бродит неизвестно кто, а самое главное, втыкает в землю черные свечи. И потом эти звуки… Не будем притворяться, мы не знаем, что это. Это могут быть наши с Аскольдом коллеги, и тогда возможны всякие проблемы. Мы точно знаем, что не делали этого. Можно нам посмотреть ваши вещи, чтобы убедиться, что это и не вы тоже.
- Да пожалуйста, - фыркнули девочки, а Захар добавил: только не трогай мою траву.
Осмотр, конечно, не дал никаких результатов, да и не совсем понятно было, что искать, еще одну черную свечку? Аскольда удивило только, что Инга зачем-то взяла с собой в поход небезызвестную книжку Шпренгера, а у Захара в рюкзаке обнаружилась копия статуэтки Ушебти. «Может, они все не такие простые, как нам казалось», - мелькнуло у него в голове.
Между тем настал вечер, и они решили обсудить все перед костром. За дровами Миша приказал ходить вдвоем и далеко не отходить. Они быстро собрали хворост и пламя весело заплясало на фоне угасающего дня.
- Итак, - сказал Аскольд, - какие будут мысли и предложения?
8
- Отсюда надо валить как можно скорее, - твердо сказал Захар, - тут кто-то прячется, мы неместные, нам не поздоровится.
- А мне интересно, - возразила Инга, - может это случайно произошло, потом, вдруг это мирные интересные люди, познакомимся.
- Короче говоря, мнения разделились, - подытожил Аскольд, - в общем, мы посовещались, и я решил. Предлагаю следующее. Вечером все равно идти такое себе. Утром осмотримся и скорее всего пойдем назад, а ночью надо дежурить по очереди. От себя дополню, мне здесь не нравится, чуйка в ухе тревогой звенит, тоже считаю, что надо уходить.
Все задумчиво покивали головами на эту мудрую речь и стали укладываться. Первым до 3 ночи остаться дежурить решил Миша, потом в час демонов поставили Аскольда, а уже до утра согласился дежурить Захар. Девочки облегченно вздохнули и пошли спать к себе в палатку. Захар выпил каких-то таблеток и тоже ушел, у костра остались только Миша с Аскольдом.
- Ну рассказывай теперь, - с ленцой протянул Аскольд, - какого черта ты решил так шутить?
- Молохом клянусь это не я, - быстро ответил Миша, - я думал это ты ритуал начал.
- Я хотел завтра, место, судя по всему, подходящее. У меня ощущение, что тут все словно пульсирует какой- то древней силой. Надгробия очень любопытные. У них, несомненно, случился мор, в этой колонии. Интересно, что это было.
- Ты что, правда завтра хочешь уйти завтра?
- Да нет, конечно, это я, чтобы успокоить ребят. Все только начинается, сам видишь.
- Согласен, - Миша зевнул, ладно, иди спи, а мне надо кофе, в три часа сменишь.
Аскольд ушел, а Миша, сняв с костра котелок налил себе большую чашку и стал смотреть на темневшие невдалеке надгробия. Стало очень тихо, птицы опять почему-то перестали петь. Чтобы отвлечься от наваливающейся на него дремоты, Миша стал шевелить палкой в костре. Искры полетели в ночной мрак. Миша никак не мог отделаться от ощущения, что кто-то смотрит на него оттуда, из-за надгробий, пару раз ему казалось, что он видел какое-то движение, но он списывал все на сильное желание спать. Аскольда он еле дождался. Когда тот выполз из палатки, он только молча кивнул ему, потом сказал «порядок» и завалился в палатку. Он провалился в сон словно в обморок, и во сне увидел свои руки. Ему снилось, что он внимательно смотрит на них по заветам Кастанеды и вдруг показались они ему чужими, он поднес их ладонями к глазам и понял, что это руки старика. Проснулся он от криков девочек снаружи.
9
- Захар, Захар! – кричали Инга с Вероникой с некоторым надрывом. Когда Миша вылез из палатки, девочки бросились к нему. Аскольд в это время молча шевелил палкой в догорающем костре.
- Что случилось? – спросил Миша
- Мы не можем найти Захара, - сказала Вероника, - утром встали, а его нигде нет и рюкзака его нет. Он же последний дежурил, Аскольда сменил, наверное, случилось что-то ужасное! А Аскольд с нами говорить не хочет, сердится.
- А что тут говорить, - отозвался Аскольд, - все предельно ясно.
- Что тебе ясно? – спросил Миша
- Да он убежал, что еще? Если бы что-то случилось, то случилось бы со всеми. Взял рюкзак и свалил. Он же еще вечером хотел.
- Да, но потом он согласился со всеми, что надо переночевать, когда он тебя сменил?
- В шесть утра, как договаривались. Я с ним беседы вести не стал, спать сильно хотел, а потом уже девчонки меня разбудили, около девяти что ли, вышли и нет его.
- Погоди, это полная ерунда, что он ушел. Он не знает этой местности, потом он мог предупредить, зачем это все.
- Он дождался утра и по холодку пошел. Откуда мы знаем, что у наркомана в голове, - возражал Аскольд.
- Тем не менее надо все еще раз осмотреть, - сказал Миша и все покивали головами.
Девочки решили пойти и еще раз осмотреть кладбище, а Аскольд с Мишей окрестности, встретиться договорились через пару часов в лагере.
- Пойдем вниз в долину, может заодно найдем место, где была их колония, - предложил Миша.
- Вряд ли, - отвечал Аскольд, на картах только кладбище, где они жили Бог весть, впрочем, очевидно, что недалеко. Мы вообще-то Захара идем искать, надо идти туда, откуда мы пришли. Я уверен, он решил вернуться, найдем этому какое-нибудь подтверждение и тогда займемся своими делами, наконец.
- Ты босс, - сказал Миша с усмешкой, и они быстро двинулись в путь.
Когда они отошли довольно далеко от лагеря, так, что не слышали уже криков девочек, громко звавших Захара, Миша вдруг заметил в траве какую-то синюю тряпку. Подойдя поближе, он понял, что это была бандана Захара. Он с торжеством поднял ее и крикнул ушедшему вперед Аскольду; «Доказательство найдено».
Аскольд быстро вернулся и молча они стали осматривать тряпку.
- Да, - произнес наконец Аскольд, - крови не обнаружено, а значит он просто свалил, пошли в лагерь.
Они стали возвращаться, и Миша заметил, что странные птицы, летавшие повсюду, снова стали петь свои неприятные песни, похожие на какие-то гимны, однако все равно было как-то по неуютному тихо. Он понял, почему ему так кажется, когда они подошли к лагерю: криков девочек, беспрестанно до этого звавших Захара, слышно уже не было. Тогда Аскольд с Мишей сами стали звать их, но только птицы продолжали петь в ответ. Они быстро пошли на кладбище и бродя между старыми надгробиями продолжали звать девчонок, все более беспокоясь.
- Черт, кажется, вляпались все-таки, -наконец произнес Аскольд, мне это все сильно не нравится, чего думаешь?
Вместо ответа Миша показал пальцем на надгробие, которое располагалось чуть в стороне.
- Посмотри-ка, тут фамилия читается, - сказал он, - редкая довольно в наших краях: Домельво.
- И что, - сказал Аскольд, - не до этого сейчас.
- До этого. У Инги фамилия Домельво, не знал? Ты про кого-нибудь с такой фамилией слышал хоть раз?
- Брось, нам с тобой везде чудятся связи, это странное совпадение, согласен, но это совпадение.
Тут, словно в подтверждение этих слов они услышали, как вдалеке кричит Инга. Друзья бросились на этот крик и вскоре увидели ее, сидевшую на каком-то валуне, метрах в ста от кладбища. Открытые руки и лицо у нее были исцарапаны, она продолжала громко звать, но уже не Захара, а без конца повторяла: «Вероника, Вероника, Вероника!».
10
Увидев ребят, Инга замолчала и молча испуганно и непонимающе стала смотреть на них. Миша взял ее за плечи и встряхнул. Аскольд достал фляжку с виски, которую часто таскал с собой, и протянул Мише. Тот кивнул и поднес фляжку к губам Инги. Она машинально хлебнула из нее и закашлялась. Когда она перестала кашлять, Миша ласково спросил ее:
- Что случилось, дорогуша, расскажи нам по порядку, пожалуйста.
- Птицы напали на нас, - медленно, с растяжкой, как под сильной травой Захара, сказала Инга и замолчала.
- Какие птицы, а потом, что потом случилось?
- Птицы напали, и мы убежали, - сказала Инга.
- Так, хорошо, а потом, куда вы убежали, почему ты вся поцарапана, - продолжал спрашивать Миша, держа Ингу за плечо.
- Мы убежали, когда птицы напали, - словно в трансе повторила Инга.
- Я понял, милая, а где Вероника, ты сейчас звала ее.
- Вероника, Вероника, Вероника! - снова закричала Инга
Под ее крики Миша посмотрел на Аскольда, а тот пожал плечами:
- Надо отвести ее в палатку, какое-то посттравматическое расстройство что ли. Ты иди с ней, а я здесь еще осмотрюсь.
Миша ласково приобнял Ингу за плечи и повел в лагерь. Аскольд долго смотрел им вслед, а затем подошел к надгробию, на котором Миша увидел фамилию Домельво. На нем действительно виднелась эта фамилия и сильно стершиеся даты рождения и смерти, а все остальное заросло мхом. Аскольд достал нож и стал аккуратно очищать гранитный камень.
Перед фамилией должно быть написано имя, и оно там было, Аскольд прочитал: «Инга». Аскольд задумался, потом оглянулся вокруг. Стояла тишина, никаких птиц он не видел, время близилось к вечеру и пора было возвращаться в лагерь, однако он решил еще побродить по кладбищу. Он внимательно читал теперь надписи на надгробиях, некоторые фотографировал. После часа блужданий, он, наконец, нашел, то, что искал. В части кладбища, где рос старый столетний дуб он обнаружил очень плохо сохранившееся надгробие, на которое сначала не обратил внимание из-за небольших размеров гранитной плиты. На ней он разобрал надпись: Балеев Захар. Аскольд стал вспоминать фамилию пропавшего Захара, потом посмотрел записи контактов в телефоне. Захара он записал под фамилией Балаев. «Почти», - подумал Аскольд. Он зачем-то достал колоду, повертел ее в руках и достал карту. Выпала Сила. Пора было возвращаться в лагерь, и он быстро пошел туда.
11
Около их палаток он обнаружил только Мишу, одиноко сидевшего около разгоравшегося костра. Миша молча, словно в оцепенении шевелил палкой и дул в костер, отчего искры взмывали вверх и исчезали в начинавшем темнеть небе. Аскольд тоже молча заглянул по очереди в палатки, думая, что Инга отдыхает в одной из них, однако везде было пусто. Миша не обращал на него никакого внимания. Тогда Аскольд уселся напротив него прямо на траву и не выдержав, спросил:
- Ничего не хочешь мне сказать?
- О чем, друже?
- Ну, например, где Инга, пропади все пропадом триста тридцать раз.
- Да не волнуйся за нее, ушла она назад, в город.
- Как это, ушла, как она могла уйти куда-то в таком состоянии?
- Да ей полегче стало, в себя пришла. Пойду, говорит, домой, как Захар, а то тут опасно стало. Вероника куда-то запропастилась и вообще, я приду в город, говорит, и вызову, наверное, полицию. Пусть они разбираются.
- И что ж, ты ее не стал удерживать?
- Знаешь, что, Аскольд, медленно проговорил Миша, глядя в костер, - мне немного не до нее сейчас, я занят совершенно другим, я думаю о другом. А она пусть катится, куда ей надо, желательно подальше от меня, эта Домельво из могилы. Так будет лучше уж для нас с тобой точно.
- И, о чем же ты таком думаешь?
- Да о том же о чем и ты. Наконец-то нам удалось совершенно явно привлечь внимание трансцендентного, и это не глюки какой-нибудь дуры за спиритическим сеансом, а самое настоящее проявление того, что мы давно искали. Нам надо сейчас не искать этих идиотов, которые скорее всего уже в пространстве Сведенборга, а немедленно начать сеанс.
- Что ты такое несешь? – крикнул Аскольд, — это же наши друзья, ну пусть не друзья. Но не чужие нам люди. Я не знаю, что тут происходит. Но нам надо помочь им, нам надо найти их.
- Ты знаешь, что здесь происходит, - тихо сказал Миша, после чего встал и подмигнул Аскольду, - ты тут подумай о моих словах, а я пойду принесу еще хвороста для костра.
В эту ночь они разожгли очень яркий костер, какие любили палить только в пионерских лагерях умершей империи. Аскольд решил, что в словах Миши была доля истины, они если и могли разобраться в происходящем, то только с помощью оккультных сил, да и жаль было упускать случай. Миша притащил очень много хвороста, и пламя устремилось прямо в почерневшее небо, а искры хотели улететь к облакам. Миша достал доску, и они прочитали ритуальные слова. Аскольд сразу ощутил незримое присутствие и не удивился, когда чаша, в ответ на даже не до конца заданный вопрос, двинулась к слову «да». Тогда Миша спросил кто ты, и дух ответил: «Баст». Они немного помолчали, и чаша оставалась неподвижной, на лбу у Аскольда появились капельки пота, и он медленно проговорил:
- Что случилось с людьми, которые жили здесь, Баст?
- Умерли от наказания.
- Что они сделали?
- Нарушали правила.
- Чьи правила?
- Не спрашивайте про него, уйду.
- Ты жил здесь?
- Нет, был здесь, пришел к ним.
- Зачем пришел?
- Они позвали.
- Зачем они позвали
- Они позвали нарушить правила.
Чаша стремительно бегала по доске, Аскольд и Миша едва касались ее. Они много задали вопросов в эту ночь, но получив ответы, стали жалеть о своих вопросах. Некоторых вещей не надо знать людям. Костер, за которым они перестали следить, стал затухать, со стороны кладбища повеяло холодом, луна блестела ослепительно. Миша, до этого словно в полусне следивший за чашей и читавшей за ней, когда Аскольд спрашивал, встряхнувшись, сказал:
- Может быть, спросим, наконец, про ребят, с местными, да и вообще со всем, все понятно.
- Давай, начинай, - согласился Аскольд. Тогда Миша спросил:
- Баст, а что с нашими товарищами, где они все?
- Они с позвавшими меня.
- Они мертвы?
- Они как все.
- А как все?
- Все ждут вас.
После этого ответа Аскольд и Миша оторвали пальцы от чаши и встретились взглядами. Миша снова подмигнул Аскольду, а тот криво улыбнулся.
- Кажется, пора чертить круг, - сказал он спокойно.
Они без затей сделали круг из соли и наконец заметили, что хвороста, который прогорал очень быстро, стало опять очень мало.
- Кажется, мы не попрощались с этим кренделем, - сказал, наконец Аскольд
- Да брось, - Миша поморщился, - он и так тут с самого начала и уходить никуда не собирается, - так ведь, Баст?
Чашка сама заскользила по лежащей возле костра доске, а пламя синхронно вспыхнуло, сжигая последний хворост.
- Ложится, конечно, не будем, - озабоченно произнес Аскольд, - но скоро станет совсем темно, правда есть луна и фонарик, но с огнем им не сравниться.
- Ты прав, - Миша кивнул, - от ночных демонов от начала времен человека защищал костер, не зря древние палили их без остановки столетиями. Я пойду туда, в эту темноту, за дровами и ты, пожалуйста, молчи и не возражай. Мы попали в переплет и на споры не надо тратить энергию. Мы выпутаемся, не бойся, я полон оптимизма, мы еще городскими вечерами будем с удовольствием вспоминать об этом нашем приключении. Я тебе хотел сказать еще, Аскольд, ты знаешь, ты хорошим другом мне был всегда, я очень ценю это, поверь.
- Спасибо, только давай без был, я и сейчас хороший друг.
- Конечно, это я так. Впрочем, мне пора.
12
Когда Миша пошел за хворостом, перешагнув круг из соли, Аскольд достал карты таро. Ему выпал перевернутый Маг, и он, задумавшись, долго сидел, смотря на эту карту. Он вдруг понял, что очень устал за эти дни, отчего ему показалась, что изображенный на карте чернокнижник шевельнулся и, будучи изображенным в профиль, искоса посмотрел на Аскольда. Аскольд потряс головой, и чернокнижник вернулся на место. Аскольд решил сделать кофе, впереди была долгая ночь. Миши что-то долго не было. «Что называется, не надо было разделяться, а то все прямо как в фильме ужасов», - пришло Аскольду в голову. Им овладела какая-то апатия, тем не менее он несколько раз крикнул, зовя Мишу. В ответ очень неожиданно, со стороны небольшой рощи, куда ушел друг, послышался похожий на прежний, который они уже слышали раньше, но более сильный и полный угрозы вой, но не волчий или другого животного, как опять отметил Аскольд, а скорей звук был похож на что-то искусственное, словно кто-то в роще использовал неисправный синтезатор. Странная сонливость Аскольда сразу пропала, некоторое время он соображал, что делать дальше, в голове билась только одна мысль, бежать немедленно, бежать, бежать, бежать, и он с трудом взял себя в руки. Аскольд решил идти в рощу. «Не прощу себе потом», - успокаивал он себя.
Он взял только фонарик и туристический нож и медленно, осматриваясь, пошел. Из-за яркой луны он хорошо видел окрестности. До рощи было метров двести. Никаких звуков оттуда он больше не слышал, но и сам старался не шуметь. Он обратил внимание, что вновь появились птицы и начали свое негромкое пение. Зайдя в рощу и немного углубившись в нее, он увидел, что вдалеке, в свете его фонарика что-то белеет. Подойдя, он увидел, что это была блузка Вероники. «Или Инги?», - подумал он, попробовал вспомнить и не смог. Метров через сто стало ясно, что все-таки Вероники. Ведь это она лежала, уткнувшись головой в муравейник и блузки на ней не было. Аскольд перевернул ее и увидел, что девушка еще дышит. По лицу ее ползали муравьи, она была без сознания, но цела. Аскольд стал трясти ее за плечи и несколько раз несильно ударил ладонью по щекам. Наконец, Вероника открыла глаза и непонимающе посмотрела на него. «Ты можешь идти?», - спросил Аскольд. Она не отвечала и затуманено смотрела перед собой. Тогда Аскольд взял ее на руки и понес к лагерю. Она все время молчала и не отвечала на его беспокойные вопросы. Костер почти потух, хотя угли еще ярко светились в темноте, заливая площадку с палатками красноватым цветом. Аскольд положил девушку возле костра и подкинул несколько оставшихся веток, которые сразу загорелись, опять осветив ближайшие надгробия. Вероника, казалось, потеряла сознание и очень слабо дышала. Аскольд взял ее за руки, которые были очень холодными и стал думать, как помочь ей. Потом он услышал негромкий свист со стороны кладбища и стал напряженно всматриваться в темноту. От одного из надгробий отделилась тень и в неясном отсвете пламени Аскольд увидел, что это Миша. Миша некоторое время молча стоял у надгробия, не пытаясь подойти, а потом спокойно сказал молчавшему Аскольду:
- Молодец, не бросил меня, пошел выручать.
- Какого черта тут происходит? – медленно спросил Аскольд
- Тут происходит, если говорить попроще, общение с богами, то к чему мы долго шли. Но с тобой, по моей горячей просьбе, они общаться не будут, и поэтому ты вернешься из похода.
- А с тобой, значит, они уже пообщались?
- Ага, - просто ответил Миша, - отдавай мне Веронику и утром иди домой, никому из нас ты помочь уже не сможешь, а самому уйти спокойно шанс я тебе дам. Я желаю тебе добра, правда, мы ведь были друзьями, и я любил тебя.
Аскольд не отвечал и только несколько раз укусил себя за руку. Не замечая появившуюся кровь, он наконец спросил:
- Что это за место?
Это место отдыха, мы отдохнем и пойдем дальше, ведь мы долго здесь лежали и отдыхали. А теперь мы пойдем дальше, впереди долгая дорога. А ты пойдешь домой.
- Я еще увижу тебя когда-нибудь?
- Конечно, но это будет нескоро, когда ты состаришься, мы встретимся, я это вижу очень четко.
Миша стал медленно идти к Аскольду, при этом движения его напоминали движения человека словно под водой. Это было последнее, что успел заметить Аскольд, поскольку потерял сознание.
13
Утром он очнулся опять от пения этих непонятных птиц, ни Миши, ни Вероники не было. Он помнил отчетливо все события прошлого вечера, но чувствовал сильное утомление и ни о чем не хотел думать. Он собрал некоторые вещи в рюкзак и закинул его за плечи. Потом достал припасенную фляжку с виски и сделал большой глоток. В голове немного прояснилось. Он походил немного по кладбищу и нашел то, что искал. На краю кладбища он увидел небольшой обелиск с надписью Михаил Адвин, 1901-1934.
Аскольд понял с тоской, что остался совсем один и совершенно не имеет представления, что теперь рассказывать, когда от него потребуют объяснений.