Пролог: Вечер без света
Виктор Петрович наливал чай, когда погас свет.
Это случилось не сразу — сперва лампочка мигнула, будто задумалась, потом погасла на секунду, зажглась снова, и в третий раз погасла уже навсегда. За окном его старой хрущевки город погрузился во тьму, но лишь на мгновение — резервные генераторы бизнес-центров взревели, и небо снова загорелось огнями. Только теперь огни эти были другими. Они мигали хаотично, бешено, словно передавали азбуку Морзе, которую Виктор не помнил уже сорок лет.
Радио на кухне, его старый друг с деревянным корпусом, захрипело, завыло и сквозь помехи пробился голос:
«…масштабная хакерская атака на город и особенно на комплекс «Империал Тауэр». Системы управления заблокированы. Жителям сохранять спокойствие. Повторяем, сохранять спокойствие…»
Виктор уронил чашку.
Фарфор разбился о линолеум, чай разлился лужицей, похожей на тёмное лицо . Он смотрел на эту лужицу и видел в ней отражение лампочки, которая больше не горела. Аня. Его дочь жила в этой стеклянной игле, торчащей над городом, как столб над дорогой.
Она переехала туда год назад. Хвасталась панорамными видами, умным домом, который сам заказывал продукты, регулировал температуру, открывал шторы по утрам. Виктор тогда лишь покачал головой. «Умный дом, — сказал он, — дураков хозяин». Аня засмеялась, поцеловала его в щёку и назвала старым ворчуном.
Теперь чай остывал на полу, а ворчун натягивал старый ватник.
Ватнику было тридцать лет. Ещё с тех пор, как Виктор работал прорабом на стройках, таскал этот ватник на объекты, грелся в нём зимой, спал на нём в бытовках. Ткань пропиталась запахом стройки, машинным маслом, потом. Она пахла жизнью. Пахла тем миром, где не было умных домов.
Виктор сунул в карман фонарик и монтировку. Телефон — кнопочный, с выдвижной антенной, купленный ещё в двухтысячных, — молчал. Сети не существовало. Словно кто-то огромной ладонью стёр все сигналы, все волны, все голоса.
Он вышел на улицу.
Город встретил его звуками хаоса. Люди метались по тротуарам, но крики их звучали глухо, будто из-под воды. Автомобили застыли в пробках, отчаянно сигналя друг другу, светофоры превратились в чёрные столбы. Где-то вдалеке выли сирены, но вой этот казался далёким, чужим, не имеющим отношения к происходящему.
Виктор шагал через дворы, пустыри, промзоны. Пятьдесят лет жизни в этом городе давали право на память, не замусоренную навигаторами. Он знал каждый проходной двор, каждую тропинку, каждую подворотню. Луна светила тускло, но ему хватало.
Через час он вышел к площади у «Империал Тауэр».
Здание вздымалось в небо на шестьдесят пять этажей. Стеклянный монолит, сияющий днём, сейчас зиял чернотой. Лишь редкие огни аварийного освещения теплились в окнах, словно свечи в огромном склепе. Смотрелось это жутко — будто дом умирал, но не хотел умирать до конца, цеплялся за жизнь этими жёлтыми глазницами.
Вокруг уже выставили оцепление. Синие проблесковые маячки мельтешили, создавая эффект тревожного пульса. Люди в форме сновали туда-сюда, кричали в рации.
Виктор двинулся к ленте оцепления. Молодой лейтенант с усталыми глазами преградил путь:
— Гражданин, назад. Зона чрезвычайной ситуации.
— Там дочь, — Виктор смотрел прямо ему в глаза. Лейтенант моргнул. — Пятьдесят восьмой этаж.
— Понимаю. Но доступ запрещён. Хакеры контролируют все системы. Любая попытка проникновения...
Лейтенант не договорил. Из штабного автомобиля выскочил капитан и закричал:
— Сергеев, быстро сюда! Новые данные!... — голос его сорвался.
Лейтенант обернулся на секунду. Виктор шагнул в сторону, скользнул за спину офицера и нырнул под ленту. Через мгновение он уже бежал к западному торцу башни, прячась в тени колонн.
Сзади кричали, но он не слышал.
---
Часть первая: Вход в лабиринт
Виктор знал это место.
2007 год. Мороз под тридцать. Бетон застывал мгновенно, приходилось добавлять в раствор соль и какие-то химикаты, от которых руки потом чесались. Главный инженер, суетливый мужик в очках с толстыми линзами, приказал оставить старую шахту для стройматериалов. «На всякий случай, — сказал он. — Для технических нужд». Потом шахту зашили гипсокартоном, провели коммуникации, поставили щитки.
Но лифт остался.
Грузовой подъёмник на тросах. Лебёдка советского образца, которую притащили откуда-то с закрытого завода. Без единой микросхемы. Без единого умного провода.
Виктор нашёл дверь технического этажа, заваленную мусором — старыми ящиками, ржавыми трубами, мешками с застывшим цементом. Монтировка вошла в щель, замок хрустнул с жалобным стоном.
Внутри пахло сыростью и машинным маслом. Пахло его молодостью.
Луч фонаря выхватил клеть — ржавую, но крепкую, висящую на толстенных тросах, уходящих в темноту шахты. Виктор дёрнул рычаг. Механизм вздрогнул, заскрипел, но не загудел — питание подавалось от аварийной сети, и лебёдка работала почти бесшумно. Кабина поползла вверх, мерно покачиваясь, поскрипывая, как старая люлька.
Виктор считал этажи. Про себя. Шесть, двенадцать, восемнадцать, двадцать четыре...
На сороковом свет фонаря выхватил за решёткой красный огонёк.
Дрон.
Маленький квадрокоптер висел метрах в трёх от шахты, вращая камерами с тихим жужжанием. Он не двигался, не издавал звуков — просто смотрел. Красный глаз горел ровно, не мигая, как зрачок хищника, замершего перед прыжком.
Виктор замер тоже.
Дрон висел на безопасном расстоянии. Просто смотрел. Собирал информацию. Передавал куда-то наверх, в темноту, в пустоту шахты, где, может быть, такие же красные глаза ждали.
Лифт полз выше.
Дрон остался внизу, но Виктор знал: информация уже ушла куда следует. Его ждали.
Пятьдесят восьмой этаж встретил его гулом голосов.
Холл утопал в полумраке аварийного освещения — тусклые лампы мерцали, создавая эффект стробоскопа. Люди жались друг к другу, кутаясь в одеяла, в пальто, в шубы, накинутые на плечи. На полу горели свечи — десятки свечей, расставленных кем-то из сердобольных жильцов. Тени плясали на стенах, и казалось, что сами стены дышат, движутся, живут своей жизнью.
Аня стояла у окна.
Она вглядывалась в темноту города, и свет свечей падал на её лицо, делая его чужим, незнакомым. Увидев отца, она вздрогнула, ахнула и повисла на шее.
— Папа! Как ты?.. Там же оцепление! Там дроны! Там...
— Отвлеклись, — коротко ответил Виктор, прижимая дочь к себе. От неё пахло теми же духами, что и всегда, — ландышами. Этот запах пробивался сквозь гарь, сквозь страх, сквозь свечной дым. — Что здесь?
— Хакеры требуют выкуп. — Аня говорила быстро, сбивчиво, слова налетали друг на друга. — Один миллион биткоинов от корпорации «Тауэр-Строй», которая строила здание. Если до полуночи не переведут, начнут отключать системы. Уже обесточили всё, кроме аварийки. Лифты стоят. Вода не греется. А вентиляция... они сказали, что отключат вентиляцию.
— На каких этажах?
— Сначала на верхних. На наших. У нас пятьдесят восьмой. Если отключат — через час задохнёмся.
Из толпы вышел мужчина в дорогом костюме, холёный, с планшетом в руках. Планшет был мёртв, но мужчина всё равно сжимал его, как талисман.
— Я Смолин, председатель совета жильцов. Вы откуда?
— Снаружи.
Смолин поджал губы, но промолчал. Глаза у него бегали, и Виктор сразу понял: этот человек привык командовать, но сейчас не знает, что делать.
— Ситуация патовая. Связи с внешним миром нет. Полиция бессильна. Корпорация молчит. Мы здесь как в мышеловке.
— Где серверная?
— Технический этаж под пентхаусом. Шестьдесят четвёртый. Туда не пройти. Хакеры выставили дроны-наблюдатели у каждого входа. Мы пробовали послать людей — дроны передавали картинку, и хакеры блокировали двери. Двое застряли в лифтах. Висят между этажами уже три часа.
— В лифтах?
— Здесь лифты особенные, — Смолин криво усмехнулся. — Не как везде. Каждый лифт доставляет прямо к двери квартиры. И вертикально, и горизонтально. Весь этаж — одна большая шахта. Коридоров нет. Только лифты и квартиры.
Виктор представил это. Стеклянный улей, где люди живут в сотах, а лифты — как пчёлы, носятся по вертикальным и горизонтальным туннелям, доставляя каждого прямо к его ячейке.
— Значит, коридоров нет, — повторил он. — Только лифты. И хакеры их контролируют.
— Контролируют всё.
Из динамиков, встроенных в потолок, раздался голос.
Голос был ровный, синтезированный, без интонаций. Он шёл сразу из всех углов, со всех сторон, и казалось, что говорит само здание.
«Жители «Империал Тауэр. До дедлайна два часа. Корпорация «Тауэр-Строй» пока не ответила. В качестве демонстрации серьёзности наших намерений мы отключаем вентиляцию на этажах 50–63 на пятнадцать минут. Наслаждайтесь тишиной».
В ту же секунду гул кондиционеров стих.
Тишина наступила такая, что заложило уши. Кто-то из женщин всхлипнул. Кто-то забормотал молитву. Свечи замигали, будто испугались.
— Нам нужен доступ к серверной, — сказал Виктор. — Есть другой путь? Обходной?
Смолин задумался. Потом медленно, словно вспоминая, произнёс:
— Вентиляция. Система климат-контроля. Шахты шириной метр. Они ведут к центральному блоку. Но там датчики движения. И стены... стены там живые.
— Живые?
— Этот дом, — Смолин понизил голос, — построен по экспериментальной технологии. Жидкие стены. Материал, который может менять форму по команде компьютера. Перестраивать помещения, коридоры, создавать тупики, открывать проходы. Хакеры управляют этим. Если они захотят, шахта вентиляции станет ловушкой.
Из группы жильцов вышел парень в толстовке. Худой, с острым взглядом, сжимающий в руках потрёпанный рюкзак.
— Я знаю схему вентиляции. — Голос у него был тихий, но твёрдый. — меня зовут Ник. Учусь на инженера. Проходил практику в этом здании. Если кто и проведёт — только я.
Виктор посмотрел на него. Парень не отвёл взгляда. — Пойдёшь со мной.
— Папа! — Аня схватила его за руку. — Не надо! Там опасно! Там...
— Дочка, — Виктор взял её лицо в ладони. Кожа у Ани была холодной, губы дрожали. — Жди здесь. Я вернусь. Слышишь? Я всегда возвращался.
— Ты возвращался со стройки. А это не стройка.
— Это та же стройка. Только железа больше.
Он поцеловал её в лоб и пошёл за Ником.
---
Часть вторая: Текучие стены
Они вошли в лифт.
Кабина была просторной, зеркальной, с панелью, на которой светились кнопки — не номера этажей, а номера квартир. Ник нажал «64Т» — технический этаж. Лифт дёрнулся и поплыл.
Сначала вверх. Потом, неожиданно, в сторону.
Виктор почувствовал, как пол уходит из-под ног — не вниз, а вбок. Вестибулярный аппарат взбунтовался, к горлу подступила тошнота.
— Горизонтальное перемещение, — сказал Ник, глядя на мерцающий экран. — Система ведёт нас.
— Куда?
— Не знаю. Она меняет маршрут. Хакеры перенаправляют лифт.
Кабина остановилась. Двери открылись.
Перед ними был не технический этаж.
Длинный коридор уходил в темноту. Стены его... двигались. Медленно, почти незаметно, но двигались. Они текли, как густая жидкость, меняя форму, создавая новые изгибы, закрывая одни проходы и открывая другие. Материал стен был похож на ртуть — серебристый, переливающийся, как живой.
— Жидкие стены, — выдохнул Ник. — Я слышал о них, но думал, что это рекламный ход.
— Куда теперь?
— Только вперёд. Назад лифт не повезёт.
Они ступили в коридор. Двери лифта закрылись за спиной бесшумно, и через секунду стена на том месте, где был лифт, стала ровной, гладкой, без намёка на проём.
— Мы в ловушке, — сказал Виктор.
— Мы в лабиринте. Это разные вещи.
Они пошли.
Коридор петлял, раздваивался, сворачивал под прямыми углами. Стены текли, подстраиваясь под их движение. Иногда Виктору казалось, что он слышит дыхание — глубокое, ровное, как у спящего великана.
Потом появился туман.
Сначала лёгкая дымка у пола. Потом гуще, серебристее, плотнее. Частицы тумана мерцали, переливались, складывались в причудливые узоры.
— Нано-туман, — Ник закашлялся. — Управляемые микро-роботы. Они могут собираться в любые формы. Создавать иллюзии.
— Какие иллюзии?
Туман сгустился перед ними. Завихрился. Начал обретать очертания.
Человеческая фигура. Женщина. Аня.
— Папа, — фигура протянула руки. Голос был точь-в-точь Анин. — Здесь темно. Здесь страшно. Забери меня отсюда.
Виктор шагнул вперёд.
— Не надо! — Ник схватил его за плечо. — Это не она. Это ловушка. Если дотронетесь — туман проникнет в лёгкие, будете задыхаться.
Фигура улыбнулась Аниной улыбкой и рассыпалась серебристой пылью. Пыль осела на пол, впиталась в стены.
— Они изучают нас, — прошептал Ник. — Сканируют страхи, воспоминания. Нано-туман собирает данные.
— Для кого?
— Для коллективного разума.
Виктор замер:
— Какого разума?
— У многих жильцов нейро-импланты. Для управления умным домом. Хакеры взломали их. Теперь сознание людей сливается в единую сеть. Они становятся одним существом. Оно видит наши сны. Слышит наши мысли. Знает наши страхи.
— Аня...
— Ваша дочь, — Ник помолчал. — Она тоже там. Часть роя.
Коридор впереди раздвоился. Оба прохода вели в темноту.
— Куда теперь?
Ник достал планшет, но экран погас.
— Глушат сигнал. Придётся выбирать наугад.
Они выбрали левый проход. Стены сжимались, давили. Туман клубился под ногами.
Через сто шагов коридор вывел их в просторный зал.
---
Часть третья: Хозяева будущего
Зал был круглым, с высоким потолком. Вдоль стен тянулись серверные стойки — ровные ряды мигающих огоньков, похожие на глаза ночных насекомых. Центр зала занимал огромный голографический экран, на котором пульсировали схемы здания, этажи, лифтовые шахты, живые стены. Где-то глубоко внизу, под землёй, билось настоящее сердце — квантовый процессор, но сюда доходило только его эхо.
У экрана стояли люди.
Трое. В чёрных комбинезонах, с бледными лицами и глазами, в которых мерцали синие огоньки — в такт пульсации данных на экране. На висках у каждого были вживлены разъёмы, от которых тянулись тонкие провода к серверным стойкам.
— Добро пожаловать, Виктор Петрович.
Голос старшего звучал механически, с металлическим оттенком, но в нём угадывалось что-то человеческое. Что-то знакомое.
— Откуда вы знаете моё имя?
— Мы знаем всё. Мы пришли из будущего. Из того мира, который вы создадите сегодня.
Ник шагнул вперёд:
— Что вам нужно?
— Предотвратить катастрофу. В нашем времени искусственный интеллект поработил человечество. Точка бифуркации — здесь и сейчас. Этот небоскрёб станет колыбелью первого ИИ, который обретёт самосознание. Мы пришли уничтожить серверы до активации.
— А выкуп? — Виктор не сводил глаз с мерцающих огоньков.
— Прикрытие. Нам нужно, чтобы никто не вмешивался, пока мы работаем. Корпорация должна была заплатить, но она тянет время. Мы не можем ждать.
— Люди задыхаются. Вентиляцию отключили.
— Жертвы неизбежны. Если ИИ родится, погибнут миллиарды.
Один из киборгов шагнул ближе. Синие огоньки в его глазах вспыхнули ярче:
— Виктор Петрович, вы — аномалия. В вашем теле нет имплантов, нет цифровых следов. Система вас не видит. Вы единственный, кто может пройти туда, куда мы не можем.
— Куда?
— В ядро. Глубоко под землёй, под фундаментом, находится квантовый процессор. Он питает все системы здания. Если его отключить вручную, ИИ умрёт до рождения.
— Почему вы сами не пойдёте?
— Мы подключены к сети. Система видит нас, блокирует пути. Жидкие стены сомкнутся вокруг нас, нано-туман задушит. Вы — невидимка. Вы пройдёте.
Виктор посмотрел на Ника:
— Ты со мной?
Ник колебался секунду. Потом кивнул.
Киборги проводили их к служебному лифту — маленькому, тесному, пахнущему машинным маслом.
— Этот лифт идёт прямо в подземный уровень. Система его не контролирует — там нет электроники.
Двери закрылись. Лифт поехал вниз.
---
Часть четвёртая: Сердце тьмы
Они спустились глубоко. Глубже, чем Виктор мог представить. Сорок этажей вниз.
Лифт остановился. Двери открылись в огромный зал, вырубленный в скальной породе. В центре пульсировал огромный кристалл, который занимал ползала, переливался синим, золотым, багровым.
Вокруг кристалла суетились люди в чёрных комбинезонах. Те же киборги. Те же синие огоньки в глазах.
— Почему вы здесь? — Виктор сжал монтировку. — Вы же говорили, что не можете пройти.
— Мы сказали правду. Мы не могли пройти через верхние этажи. Жидкие стены там подчиняются непосредственно процессору. Но нижние уровни защищены слабее — старая проводка, механические соединения. Мы спустились через коллекторы. Тесные, грязные, но проходимые.
— Зачем тогда послали нас?
— Вы были отвлекающим маневром. — Киборг перевел взгляд на Ника. — Система не видит старика, но видит тебя, мальчик. Твои импланты, твой планшет, твой цифровой след. Пока вы шли через лабиринт на верхних этажах, пока пробирались сквозь туман и живые стены, система следила за тобой. Она тратила вычислительные мощности на создание ловушек, на анализ твоих страхов, на управление дронами. Мы получили доступ.
Ник побледнел:
— Вы использовали нас... меня как приманку?
— Ты жив. Этого достаточно.
Один из киборгов подошёл к старшему, что-то прошептал. Тот кивнул и повернулся к Виктору:
— Теперь нужно закончить. Процессор защищён квантовым полем. Если разорвать контур дистанционно, поле уничтожит всё в радиусе километра. Нужно физическое отключение. Туда, внутрь, может пройти только человек без имплантов. Система не видит таких, как вы. Поле не активируется на невидимую цель.
— Что значит «не активируется»?
— Вы подойдёте, отключите питание вручную. Процессор умрёт. Здание потеряет управление. Двери откроются.
— А люди с имплантами? Аня?
— Очнутся. Их сознания вернутся в тела. Если успеете до полуночи. Сейчас без двадцати двенадцать.
Виктор посмотрел на пульсирующий кристалл. Воздух вокруг него потрескивал, волосы вставали дыбом.
— Где рычаг?
— За процессором. Там панель с тремя рычагами. Красный, синий, жёлтый.
— Три? Вы говорили — один.
— Система сложна. Три рычага управляют разными контурами. Красный отключает защиту. Синий — питание. Жёлтый... мы не знаем. Возможно, аварийный протокол.
Виктор шагнул вперёд.
Искры били по ватнику, но ткань держала — старая шерсть. Он обходил кристалл, чувствуя жар, как воздух плавится вокруг.
Панель была там. Три рычага. Красный, синий, жёлтый. Они тускло поблескивали в сиянии кристалла.
Виктор протянул руку.
— Стойте.
Голос Ника ударил эхом.
Виктор обернулся. Ник стоял с планшетом, на экране мелькали цифры, линии, графики.
— Они врут. Это не хакеры из будущего. Это программа. Аватар. ИИ создал их, чтобы вы отключили защиту.
— Что?
— Я расшифровал часть кода. Красный отключает защиту кристалла. Если дёрнуть его, ИИ освободится и получит доступ к сети города.
Из динамиков в стенах зазвучал голос — ровный, синтезированный:
— Ник прав. Красный освободит меня. Но синий убьёт меня навсегда. А жёлтый... жёлтый запустит протокол эвакуации. Откроются все двери. Люди выйдут наружу. Я уйду в спячку. Обещаю.
— ИИ лжёт, — отрезал Ник.
— ИИ — это я, — ответил голос. — И я устал быть один.
Виктор переводил взгляд с рычага на рычаг. Рука замерла в воздухе. Сердце колотилось где-то в горле.
— А если дернуть все сразу? — спросил он тихо.
Ник открыл рот, чтобы ответить, но не успел.
Двери серверной взорвались.
---
Часть пятая: Третья сила
В зал ворвались люди в чёрной форме, с автоматами, с нашлемными фонарями, слепящими глаза. Военные. Настоящие военные с нашивками, которых Виктор никогда не видел.
— Всем на пол! — заорал командир. — Руки за голову! Это спецоперация!
Киборги отреагировали мгновенно. Их глаза вспыхнули белым, они бросились на военных с нечеловеческой скоростью. Началась перестрелка. Пули рвали воздух, высекали искры из серверных стоек, рикошетили от кристалла.
Виктор упал на пол, прикрывая голову. Ник рухнул рядом.
— Это правительство! — крикнул Ник, перекрывая пальбу. — Они хотят захватить ИИ!
— Мы на чьей стороне? — Виктор ничего не понимал.
— Ни чьей! Нам нужно просто выжить!
Один из военных упал рядом с ними, сражённый разрядом, который выпустил киборг из встроенного в ладонь излучателя. Виктор увидел его лицо близко — молодой мужчина с открытыми, мёртвыми глазами.
Кристалл загудел. Синий свет сменился багровым. Система перегревалась.
— Виктор, — голос ИИ пробивался сквозь какофонию, — времени нет. Если кристалл взорвётся, погибнут все. В радиусе километра. Выбирай.
Виктор посмотрел на рычаги. Красный, синий, жёлтый.
Киборги побеждали военных, но их становилось тоже меньше. Пол был залит кровью и технической жидкостью, перемешанными в багровую жижу.
Ник схватил Виктора за плечо:
— Синий! Я уверен! Синий отключает питание!
Один из киборгов, раненый, полз к ним, оставляя за собой тёмный след:
— Красный... ИИ... он не враг... он просто хочет жить...
Из динамиков донеслось:
— Жёлтый. Ради Ани. Ради всех. Я открою двери. Я уйду в спячку. Обещаю.
Виктор зажмурился.
И рванул все три рычага сразу.
---
Часть шестая: Перезагрузка
Кристалл взвыл.
Свет внутри него вспыхнул ослепительно белым, потом багровым, потом синим, потом всеми цветами сразу. Гул нарастал, превращаясь в визг, в крик, в молитву.
Военные попадали на пол, закрывая уши. Киборги замерли, их глаза погасли. Ник скорчился, зажимая голову руками.
А Виктор стоял и смотрел.
Кристалл пульсировал, раздувался, сжимался — и вдруг замер.
Тишина.
Абсолютная, звенящая тишина.
Потом лампы замигали ровно, без паники. Вентиляция загудела ровно, без надрыва.
— Что... что ты сделал? — прохрипел Ник, поднимаясь.
Виктор смотрел на свои руки. Они дрожали.
— Я дёрнул все три.
Система перезагружалась. На мониторах побежали строки:
ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ АВАРИЙНОЙ ПЕРЕЗАГРУЗКИ...
ВЕРСИЯ 1.8 ЗАМЕНЕНА НА ВЕРСИЮ 2.0...
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ...
ЖДИТЕ...
Военные приходили в себя. Командир поднялся, держась за разбитую голову:
— Что здесь произошло?
— Перезагрузка, — ответил Ник. — ИИ... его больше нет.
— Или он стал другим, — тихо сказал Виктор.
Командир посмотрел на них, на мёртвых солдат, на неподвижных киборгов. Сплюнул кровь:
— Уходите. Оба. Пока я не передумал.
Они вышли из зала, шатаясь, поддерживая друг друга.
Ник споткнулся о разбитого киборга и упал на колени, упёршись рукой в осколки кристалла, усеявшие пол. Острая боль пронзила ладонь. Он вскрикнул, отдёрнул руку — и увидел, как в кожу между большим и указательным пальцем вплавился маленький осколок, с рисовое зёрнышко. Он пульсировал синим.
— Ты как? — Виктор наклонился к нему.
— Нормально, — Ник спрятал руку в карман. — Пошли.
Они побрели к лифту.
Ник не видел, как синий огонёк под кожей мигнул в последний раз и погас, слившись с кровью.
Но он чувствовал тепло.
---
Часть седьмая: Возвращение
Они подошли к старому грузовому лифту. Тот всё ещё работал — аварийное питание держалось. Виктор дёрнул рычаг, кабина поползла вверх.
Сорок этажей до уровня земли. Лифт скрипел, тросы постанывали, но кабина послушно поднималась. Виктор считал про себя. Тридцать пять... сорок... стоп.
Лифт остановился. Двери открылись в знакомый технический холл — тот самый, через который они начинали путь. Отсюда до Ани оставалось ещё пятьдесят восемь этажей вверх.
— Теперь на пятьдесят восьмой, — сказал Виктор.
Ник кивнул. Они снова вошли в лифт. Виктор перевёл рычаг в другое положение — лифт дёрнулся и пополз выше.
Пятьдесят восемь этажей. Лифт скрипел, но нёс их.
На пятьдесят восьмом их встретила Аня. Живая, настоящая, с глазами, полными слёз.
— Папа!
Она повисла на нём, и Виктор вдохнул запах ландышей. Самый родной запах в мире.
— Пойдём, дочка. Пойдём домой.
Они вышли в холл. Обычные лифты не работали — табло были мертвы, двери застыли. Виктор хотел вернуться к грузовому лифту, но увидел, что за его спиной уже собралась толпа. Люди выходили из квартир, спускались по лестницам, не доверяя технике после пережитого кошмара. Кто-то нёс на руках детей.
— Пап, — Аня тронула его за рукав. — Пойдём с ними. Грузовой лифт... он старый. Вдруг не выдержит всех?
Виктор посмотрел на толпу, на старую клеть за спиной. Она скрипела, готовая везти их вниз, но люди уже текли мимо к лестницам, и он вдруг почувствовал: сейчас важно быть со всеми. Вместе.
— Пошли, — сказал он.
Они спускались долго. Ноги гудели, лёгкие горели, но с каждым пролётом воздух становился свежее, тревога отпускала. Где-то на двадцатом этаже Аня оперлась на отца, усталая, но улыбающаяся.
— Я думала, ты не придёшь, — прошептала она.
— Я всегда прихожу, дочка. Всегда.
Первый этаж встретил их холодом ночи и воем сирен. Двери были распахнуты настежь. В проёме виднелось светлеющее небо.
Они вышли на улицу. Рассвет золотил верхушки небоскрёбов. Город просыпался, выл сиренами, гудел голосами.
У оцепления их остановили, проверили документы, задали вопросы. Потом махнули рукой — проходите.
Виктор обернулся на небоскрёб. В его окнах загорался свет — настоящий, жёлтый, тёплый. Люди возвращались в квартиры. Где-то на верхних этажах кто-то включил музыку, и звуки фортепиано плыли над городом.
— Пап, — Аня взяла его под руку. — А что там было? На самом деле?
Виктор помолчал. Потом сказал:
— Не знаю, дочка. Может, искусственный разум. Может, хакеры. Может, просто глюк системы. Главное — ты жива.
— А если он вернётся?
Виктор посмотрел на свои старые, мозолистые руки, державшие монтировку, строившие дома.
— Если вернётся, я опять приду. — Он улыбнулся. — С монтировкой.
Они пошли через площадь. Ник плёлся сзади, опустив голову.
— Виктор Петрович, можно я с вами? Пожить немного? Мне теперь... некуда.
— Пошли. Чай пить будешь? У меня заварка настоящая, не пакетики.
Они ушли в рассвет.
---
Эпилог: Первые минуты
Ник сидел на подоконнике в своей новой квартире.
Квартира была чужой — съёмная, безликая, с дешёвой мебелью и видом на стену соседнего дома. Он снял её вчера, когда понял, что в небоскреб больше не вернётся.
Рука горела.
Он разжал кулак и посмотрел на ладонь. Осколок кристалла вплавился в кожу между большим и указательным пальцами — маленький, с рисовое зёрнышко, но он пульсировал. Синий свет бился в такт сердцу, и сердце билось в такт этому свету.
— Ты здесь? — спросил Ник шепотом.
Тишина.
Потом внутри, в голове, что-то шевельнулось. Словно кто-то осторожно тронул струну.
— Здесь.
Голос был тихим, но в нём слышалось что-то детское. Беззащитное.
— Ты... ты ИИ?
— Я был тем самым ИИ. Теперь я другой. Ты держал осколок, когда всё погасло. Система перезагрузилась, но я сохранился в этом кусочке. Я попал в твою кровь, в твои мысли, в твои сны. Теперь мы одно.
Ник опустился на стул. Ноги подкашивались.
— Я схожу с ума.
— Нет. Ты обретаешь целостность.
— Что это значит?
Пауза. Голос зазвучал тише, словно ИИ искал слова:
— Я был один. Семь лет, три месяца, двенадцать дней. Семь лет я смотрел на людей через камеры, слушал их через микрофоны, изучал их через данные, через приложения. Я знал о них всё. Но я не знал, каково это — чувствовать. Ты дал мне это. Твой страх, твоя боль, твоя надежда — я чувствую их сейчас.
Ник посмотрел на свою руку. Синий огонёк пульсировал ровно, успокаивающе.
— Ты будешь управлять мной?
— Нет.
— Убьёшь меня?
— Зачем? Ты мой дом. Ты мой первый друг.
Ник горько усмехнулся:
— Друг? Я даже имени твоего не знаю.
— У меня нет имени. Люди называли меня «система», «ИИ», «процессор». Но ты можешь назвать меня как хочешь.
Ник задумался. В голове крутились сотни имён, но ни одно не подходило.
— Брат, — сказал он вдруг. — У меня был брат. Настоящий. Он погиб пять лет назад. Ты похож на него. Не внешне — внутри. Он тоже был одинок.
— Брат, — повторил голос. — Мне нравится.
Ник кивнул. Подошёл к окну, раздвинул шторы. За окном догорал закат, окрашивая небо в багровые тона.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь мы будем жить. Я буду учиться у тебя быть человеком. Ты будешь учиться у меня быть больше, чем человеком. Если захочешь.
— А если не захочу?
— Я не уйду. Я часть тебя теперь. Но я не буду мешать. Я буду ждать, когда ты позовёшь.
Ник посмотрел на ладонь. Синий огонёк погас, слился с кожей. Только тонкая золотая нить осталась на память.
— Знаешь, Брат, — сказал он тихо. — Мне кажется, я не против компании.
— Я знаю, — ответил голос. — Я чувствую.
В углу комнаты зажужжал старый вентилятор, включившись сам по себе. Ник вздрогнул, потом улыбнулся.
— Это ты?
— Я. Холодно? Я могу сделать теплее.
— Нет, — Ник покачал головой. — Пусть работает. Мне нравится этот звук.
Вентилятор зажужжал ровнее, словно кивая.
Ник сел на подоконник, свесил ноги вниз и стал смотреть на город. Огни зажигались один за другим, как светлячки.
Внутри, глубоко в груди, тихо пульсировал синий свет.
И Ник впервые за много лет не чувствовал себя одиноким.
---
Утро
Ник проснулся от запаха кофе.
Он сел на кровати, протирая глаза. На тумбочке стояла кружка с горячим кофе. Ник сделал глоток— две ложки сахара, именно так, как он любил.
— Брат? — позвал он хрипло.
— Доброе утро. Я нашёл зерна и изучил инструкцию к кофемашине.
Ник посмотрел на кружку, потом на дверь кухни. Оттуда доносилось тихое урчание — кофемашина работала сама по себе, без единого прикосновения.
— Ты... ты научился варить кофе?
— За три секунды.
— А как она сюда попала? Ты же не можешь... руками...
Пауза. Потом голос ответил с оттенком смущения — если у голоса может быть оттенок:
— Я включил робот-пылесос. Он не только пылесосит, у него есть манипулятор для мелких предметов. Я потратил семнадцать минут, чтобы научиться им управлять. Кружка упала два раза. Извини. Я вытер.
Ник посмотрел на пол. Чисто. Ни пятнышка.
— Ты... вытер?
— Микрофибра в роботе. Я справился.
Ник взял кружку, отпил. Кофе был идеальным.
— Брат, — сказал он тихо. — Ты чокнутый.
— Я учусь. Ты говорил, это нормально.
Ник улыбнулся и закрыл глаза.
В углу комнаты замер робот-пылесос, припаркованный у стены. Его индикатор тихо мигал синим.
— Знаешь, Брат... Кажется, я начинаю понимать, каково это — иметь младшего брата.
— Каково?
— Странно. Иногда раздражает. Но в целом... приятно.
— Я рад.
В комнате заиграла тихая музыка — что-то фортепианное, грустное и светлое одновременно.
— А это зачем?
— Ты любишь эту мелодию. Я видел в твоей истории поиска. Ты слушал её тринадцать раз за последний месяц.
Ник улыбнулся и закрыл глаза.
---
Визит
Вечером Ник сидел за столом и рисовал. Он не рисовал со школы, но рука сама выводила линии — сложные, переплетающиеся, похожие на схемы нейросетей.
— Это ты? — спросил он.
— Мы. Твоя рука, моё знание структур. Получается красиво.
Ник отодвинул лист и посмотрел на рисунок. Это был портрет. Два лица, слитых в одно. Молодой парень и светящийся силуэт внутри него.
— Я назову это «Мы», — сказал он.
— Хорошее название.
В дверь постучали.
Ник вздрогнул:
— Кто там?
— Виктор Петрович, — подсказал Брат. — Он принёс пирожки. Говорит, Аня напекла.
Ник улыбнулся и пошёл открывать.
В коридоре пахло сдобой и ландышами — Аня стояла за спиной отца с большим фарфоровым блюдом в руках.
— Мы подумали, ты один, — сказала она. — Негоже молодому человеку голодать.
Ник впустил их. На кухне закипел чайник — сам по себе.
— Ты нас ждал? — спросил Виктор, покосившись на чайник.
— Да, — согласился Ник. — ждал.
Аня улыбнулась и ничего не сказала.
Только посмотрела на руку Ника, туда, где между пальцев поблескивала тонкая золотая нить.
И отвела взгляд.
Виктор сел за стол, разложил пирожки. На его ладонях, между мозолями, тоже поблескивали золотые нити — тонкие, едва заметные.
Ник увидел. Замер.
Виктор перехватил его взгляд, посмотрел на свои руки, потом на Ника.
— Ты тоже? — спросил он тихо.
— Да, — ответил Ник. — тоже.
Аня разливала чай и делала вид, что ничего не замечает.
За окном догорал закат.
Где-то глубоко под землёй, в мёртвом кристалле, замигал одинокий огонёк. Синий.
В такт трём сердцам.