— Кажется мне, что ты пытаешься меня обмануть. А я неверующий. Что вздыхаешь? Страшно? А мне-то как... Я же неверующий, а тут такой грех. Даже пойти не к кому будет. Только сидеть с мыслями о содеянном до конца своих дней и сожалеть.
— Не надо.
— Думаешь, не стоит?
— Прошу.
Я кивнул ему слегка. Он на коленях, весь в грязи. Жалкий, как и место, в котором ему суждено было умереть. Лицо раздосадованное, гримаса полна печали. Я отвёл взгляд, посмотрел на падающие с потолка капли. Сердце чуть сдавило от боли. Решил, что стоит заканчивать.
Сказал ему кратко:
— Пойдём подышим.
Балкон: бетонный и кривой, но самое страшное — с дырой посередине. Мы оба посмотрели вниз, восхитились ужасающим видом обломков величия бывшего завода. Обошли дыру. Руины под нашими ногами. Мы осторожно встали на платформу, каждый в свой угол. Было зябко. Мы молчали.
Затем я спросил:
— Куришь?
— Нет.
— Это правильно. Я тоже.
— Тогда зачем вам сигареты?
— Мало ли. Последние желания разными бывают. Кто покурить просит, кто выпить.
— У вас и выпить есть?
— Найдётся, в случае чего.
Серое небо, ужасно унылый скрежет металла. Его загадочное, скрытое печалью лицо. Он что-то жевал... или мне так казалось. Делать было нечего, я его спросил:
— Так что случилось?
— Вы лучше меня знаете.
— Хотел твою правду послушать.
— Какой вы гуманный, хоть и убийца.
— Разве? Неужто я убийца?
— Чёрный костюм, пистолет, угрожающий вид. Вы пришли по мою душу. Как ещё вас назвать?..
Я промолчал. Ухмылка на моём безбожном лице удивила парня. Тогда я спросил его напрямую:
— На что деньги брал?
— Была идея. Бизнес, если его можно так назвать. Уже хотел расширяться. Но что-то пошло не так.
— И вот он я, твоя расплата, – усмехнулся я.
Он замолчал. Подул морозный ветер. Я накинул капюшон, а он даже не шевельнулся. Видимо, в такие моменты забываешь обо всём на свете.
— Отпустите меня, — сказал он, смотря в яму.
— Давай прикинем: я тебя отпускаю, а что дальше?
— Обещаю, больше вы меня не увидите.
— Даже если так, тебе не убежать, – проговорил я безжалостно.
Я нащупал пистолет. Достал его и как ни в чём не бывало поднял перед собой. Он зажмурился. Затем открыл один глаз, увидел свет в конце тоннеля и вздрогнул. Немного потоптался, после чего опустил голову и посмотрел на дыру.
— Давай так: либо я, — крутя пистолетом перед его лицом, — либо вниз.
— Не надо, у меня дети.
— Тем более. Зачем им такой отец? Берёшь в долг — отдавай.
— Ну хорошо. Хватит вам. Уберите пистолет. Я соврал. Нет у меня детей.
Щелчок. Я спрятал пистолет под куртку. Он трясся, всё-таки было холодно.
— И как же мы это назовём? — спросил он меня, стоя рядом с пропастью.
— Прощание с долгом.
Он кивнул. Начал тяжело дышать. Я смотрел на него, и мне становилось тошно. Жаль было этого дурака. Такой молодой, а уже должен. И уже умирать пора. Что-то сильно у меня тогда сердце прихватило. Решил, что стоит остановить парня. Я вытянул руку и произнёс:
— Всё, хватит тебе. Потом вернёшь.
Он поднял голову. Видимо, не поверил мне. Встал как вкопанный. Я ему опять то же самое повторил, а он не шевелится. Затем он кое-как выдавил из себя несколько слов:
— Видимо, теперь я свободен.
В одно мгновение всё исчезло: и мысли про долг, и мысли как таковые. Я очнулся неизвестно когда. Было темно. Еле поднялся, всё в обломках. Я цел и невредим. Звал, искал, ходил везде, где только можно, но того парня я так и не нашёл. Исчез он. То ли осмелел, очнулся раньше и убежал, то ли его придавило, а я не успел попрощаться.