Сознание как-то само выхватило из набора слов одно – beer. Тут не надо быть полиглотом, ибо слово «пиво» любой мужик поймёт на любом языке, не зная оного, особенно тот, кто учился в советском ВУЗе. Уж больно слышится в его звучании негромкие удары кружек друг о друга, тихое журчание пивной струи, лопанье пузырьков пены, которая шапкой стоит над кружкой и гул мужских голосов.
Как же были прекрасны эти московские пивные. Я не знаю, какому гениальному человеку пришла идея выдавать стипендию во всех московских ВУЗах в один день, но после первой пары вся мужская студенческая популяция, начиная со второго курса исчезала с занятий, невзирая на обещанные деканатом кары, и материализовалась эта популяция где-то в недрах любимых питейных заведений.
Как география, так и народные и не только названия московских пивных были удивительными – «Пиночет» или пивная напротив к/т «Чайка» на Волоколамском шоссе – вотчина МАИ и Пищевого института, «Лужа» у Ленинградского рынка – МАДИ, «Яма» на углу Петровки и Столешникова, «Пльзень» и «Керамика» в парке Горького, а также «Шайба» напротив входа в парк, в которой, судя по надписи на доске объявлений, обслуживал профессор, доктор технических наук, были достоянием всего московского студенчества, так же, как и «Сайгон» на Киевском вокзале, «Сирень» в Сокольниках, «На шпалах» на Покровских воротах и «За железным занавесом» на Маросейке. Глубокую смысловую и идеологическую нагрузку несла пивная на улице Дмитрия Ульянова, ибо называлась она «У брата». И конечно отдельно стояла пивная «На семи дорогах» на площади космонавта Комарова. Как поговаривали старожилы, что стояла она еще с довоенных времен и пережила все – войну, дело врачей, борьбу с космополитами, 20-й съезд партии, оттепель, застой, холодную войну и даже «борьбу с алкоголизмом». Не выдержала она только перестроечного напора воинствующего православия и была снесена церковью, что вызвало возмущение не только местных мужиков и слушателей военно-воздушной академии им. Жуковского, но и их жен, которые теперь не знали, где искать мужей. Я же любил «Хомуты», которые были напротив родной Ветеринарной Академии, а еще «Лужу» и «На семи дорогах», потому что жил рядом. Кстати, пивной ресторан «Жигули» на Калининском, даже на рассматривался, ибо посещали его отличники и Ленинские стипендиаты, с которыми нормальному студенту было не по пути, да иногда осенью заскакивали бойцы ССО, вернувшиеся в Москву с бабками.
А вы помните, как начиналось утро понедельника в любой пивной? Стояла глубокая тишина, мужики старались не смотреть и не дышать друг на друга. В этой тишине отчетливо слышались звон мелочи, негромкие голоса: «парочку, а мне три», и шум наливаемого пива. Счастливчики, уже купившие заветные кружки торопливо отходили к столам, которые в большинстве были стоячими, и делали первый глоток.
О, этот первый глоток! Нет, это совсем не то, что показывают в голливудских фильмах, когда герой мужественно берет бутылку 0,33, причем американского пива, которое по крепости и качеству недалеко ушло от воды, и делает первый глоток, объемом равный слезе младенца, но с лицом, как если бы он махнул стакан самогона, а потом с гордостью весь фильм облизывает горлышко и в конце падает пьяным. Это глоток, так глоток… половину поллитровой кружки одним махом! И после этого, вдруг, на всю пивную раздается первый выдох, похожий на крик души:
- Ох, хорошо!
И все вокруг сразу приходит в движение, оживает. Появляется знакомый гул, раздается ругань мужиков, изгоняющих наглеца, пытающегося прорваться без очереди, а над всем над этим команды богини, которая разливает пиво. И все мужики, преданно заглядывают ей в глаза.
На столы стелются газеты:
- Ты по аккуратнее, на кроссворд кружку не ставь.
- Мужики, орган человека из четырёх букв, но точно не жопа, потому что третье «а».
- Да глаз это.
- Ну ты умён!
По газетам начинают бить воблой, которую принесли с собой, а потом на эту же газету её чистят.
- Слушай, а пёрышко не дашь? Вот спасибо.
Кто-то уже достает из кармана «прицеп» - говоря по-другому пол-литра. Ёрш уже не в моде, поэтому в ход идёт найденный здесь же и вытертый подолом гранёный стакан.
А какие только темы не затрагиваются. От политики, как внешней, так и внутренней, до читательских конференций и обсуждений последних выставок, а также видов на урожай. Наконец раздаётся заветное:
- Ты меня уважаешь?
Словом, жизнь налаживается.
Драки душатся в самом зародыше, так как никто не хочет приезда доблестных ментов и посещения околотка, с дальнейшим сообщением на работу или в институт.
И так по восходящей до следующего понедельника. Недельный цикл жизни рядовой пивной.
Здесь, в Монреале, объявление обещало мне целый пивной фестиваль, причём международный и первый за последние три года. Обещалось, что посетители будут гудеть, как телеграфные провода. От перечисления участников и сортов пива рябило в глазах. Ну нельзя было не соблазниться.
Я, правда, лет 20 тому назад посетил это мероприятия и, кроме хорошей компании моего кума Егора и моего же непосредственного начальника Криса, а также умных разговоров, ничего не помнил. Я имею ввиду вкуса пива.
Выйдя в назначенный день из метро «Бонавантюр», я ожидал увидеть развивающиеся стяги, плакаты и зазывал с маленькими, дразнящими вкусовые рецепторы стаканчиками пива.
Сразу представился «Октоберфест», с морем пива и горами свиных рулек, а также немецкие девушки с декольте и таким содержимым этих декольте, что кажется, что девушки не пиво пьют, а целыми днями едят капусту.
Но ничего этого не было, а Виндзорский вокзал, в котором и проводилось заветное мероприятие, смотрел на меня серой крепостной стеной. Побродив минут 15 вокруг него, я наконец определился со входом. До сих пор не могу понять, зачем надо так засекречивать место проведения праздника жизни.
Зал проведения мероприятия напомнил мне МакДональдс после детского утренника, когда конфетти и серпантин уже подмели, основную толпу детей увезли родители, а оставшиеся тихо сидят по углам и незаметно передвигаются по залу. Не чувствовалось напряжения в воздухе, не летал запах рульки, как, впрочем, и воблы. Всё было, как в голливудском кино – американское и канадское пиво, кружки, размером с те, которые впервые дают детям, научившимся сидеть, зато на закуску немецкие сосиски. Вот от них-то я и не смог отказаться. А пиво меня совсем не возбудило. Ну не было пивного духа и задора во всем этом мероприятии
- Слёзы это всё, – подумал я и поехал за настоящим, хоть и баночным, но всё-таки настоящим немецким пивом в магазин «Атлантик».