Нельсон Мандела – всемирно известный борец с апартеидом в ЮАР, в конце концов ставший президентом этой страны. Первый чернокожий президент государства, в котором ещё тридцать лет назад чёрные и белые не имели права даже ездить в одних автобусах. По словам самого Мадибы (это одно из родовых имён Манделы), он в равной степени ненавидел как господство белых, так и господство чёрных, и стремился создать государство, в котором у представителей всех рас и народов были бы равные права и возможности.
Фото: bbci.co.uk
На волне мирового коммунистического ажиотажа середины – второй половины ХХ века, а также падения ряда колониальных режимов в те же годы Мандела, тогда ещё молодой повстанец-оппозиционер, виделся общественности чуть ли не сверхъестественным героем: практически в одиночку он поверг одну из самых могущественных и жестоких рабовладельческих систем современности. За свою самоотверженную борьбу Мандела в 1963 году был приговорён к смертной казни, которую затем заменили пожизненным заключением, и освободился только в 1990 году, когда апартеид в ЮАР уже агонизировал, а во главе страны стоял Фредерик де Клерк, который изо всех сил пытался заслужить расположение чернокожих южноафриканцев. Оба деятеля почти одновременно получили Нобелевскую премию мира, хотя отношения между ними были, мягко говоря, натянутыми.
Но так ли было на самом деле? Если посмотреть на сегодняшнюю ЮАР, нашему взору предстанут беззаконие и разруха. Гармоничного сосуществования чёрных и белых граждан, которого якобы так хотел Нельсон Мандела, не получилось: в ЮАР фактически действует режим «обратного» апартеида. Белые жители оттеснены на второй план, многие лишились своих рабочих мест, бизнеса и вообще приняли решение удалиться подальше из крупных городов. Типичное жилище белого южноафриканца отныне обносится невероятной высоты забором, часто с колючей проволокой, а сами южноафриканцы европейского происхождения не рискуют лишний раз выходить за пределы своих дворов. ЮАР потерпела крах и в экономическом плане: если в середине ХХ столетия страна входила в число мировых экономических лидеров, то сегодня она едва держится на плаву благодаря нескольким отраслям, руководство которых находится в руках белых. Произошло то, что и происходило везде в Африке: чуть только у руля какой-либо организации (от маленькой швейной фабрики до государственной власти) становился африканец, как организация умирала. Коренное население Африки не только необразованно по большей своей части и не умеет работать – оно ещё и не испытывает потребности в этом. Веками африканцы исповедовали собственные обычаи и ценности, и то, что мы называем «гражданской войной», в Африке понимается как норма жизни и дело вообще благородное. Сегодня в ЮАР господствует коррупция, однако, похоже, сами чернокожие её таковой не считают.
Конечно, не стоит абсолютизировать это утверждение. Да, в Африке это норма жизни, однако в ЮАР (как и в Нигерии, Конго и ряде прочих африканских держав) имеется определённое число коренных жителей, которые восприняли в большей или меньшей степени европейские ценности; немало и людей смешанного происхождения, а также азиатов. Так что страдают сегодня в ЮАР не одни только обиженные буры.
Авторитет Нельсона Манделы в мире по большей части ритуально-механический. Исповедующие коммунизм люди старшего поколения не могут осознать, что культурный уровень рас и народов неодинаковый, и сегодняшние социально-экономические бедствия ЮАР отказываются связывать с деятельностью Манделы. Более молодые вроде и понимают, что чёрные в ЮАР слишком уж распоясались, однако «Мандела ведь великий человек!». О беспорядках и коррупции в ЮАР они говорят заученными фразами типа «Но ведь могло быть и хуже!». Мандела, выходит, ещё и избавил страну от того, что могло быть хуже. Дескать, если преступный пахан не прирезал тебя в первой же подворотне, значит, этот пахан – великий и святой человек. Логика во всём этом сомнительная, но таков уж рабский менталитет.
Теперь о том, насколько «в одиночку» действовал Мандела. Тот, кто хоть бегло пробежится по материалам, освещающим историю борьбы Манделы с апартеидом, увидит массу имён, активность которых была по крайней мере не ниже, чем действия самого Мадибы. И если Альберт Лутули, Оливер Тамбо и другие чернокожие южноафриканцы ещё как-то отвечают логике «борьбы за свободу», то что во всём этом делали Гарри (Хайнц) Шварц и Джо (Йосель Мойше) Слово? Эти два лица еврейской национальности прибыли в ЮАР первый из Германии, а второй из Литвы. Уж сей-то народ порабощённым никак не назовёшь! Эти люди активно занимались политтехнологиями с молодых лет; так, Джо Слово профессионально организует забастовки с самого 1941 года, а ещё раньше, в школьные годы, «споры» были одним из самых любимых его учебных предметов.
Если проследить историю ЮАР со времён её основания, то мы с удивлением можем заметить, что апартеид был принят чернокожими… фактически добровольно. Белые поселенцы голландской национальности, называвшие себя бурами (то есть, в переводе с нидерландского, «крестьянами»), занимались земледелием, животноводством, строили дороги и поселения, занимая пустующие территории. То есть – не занятые аборигенами. Чернокожие приходили к европейцам сами – у них была работа, они платили и кормили, а ещё у белых можно было найти защиту от более сильных племён и группировок. Отнюдь не все белые относились чернокожим сурово: многие презирали – ведь аборигены не моются, не знают привычных европейцам правил приличия и этикета, - но искренне желали им помочь. Подобные «доверительные» отношения между бурами и чернокожими продолжались даже в ХХ веке: у аборигенов ЮАР всегда была возможность переселиться в Южную Родезию (теперь Зимбабве), Анголу или Мозамбик, в которых колониальный режим был гораздо мягче; только вот аборигены что-то неохотно переселялись – ведь они тогда бы лишились тех преимуществ, которые даёт проживание в развитой сверхдержаве, пусть даже и на положении граждан «второго сорта».
Многие аналитики произошедшее в ЮАР считают очередной англо-бурской войной. Выход на арену Манделы приходится как раз на начало 1961 года, когда ЮАР внезапно объявила о своей независимости и вышла из Содружества наций, возглавляемого Великобританией. Британцы обиделись и сделали всё возможное, чтобы отомстить. В «борьбе с апартеидом» участвовало немало теневых деятелей, связанных с британским, а также американским правительствами. Упомянутый Джо Слово, кстати, тоже в молодости служил в англо-американских войсках.
Нельсон Мандела фактически послужил живым фетишем. Политтехнологи ХХ века создали замечательный живой миф о справедливом, высокоморальном и безгрешном борце, не щадившем себя в сражении за свободу своего народа, равно как и за свободу во всём мире. При этом отзывы о Мадибе современников, включая его жён, свидетельствуют, что личность Манделы была, мягко говоря, далека от декларированных идеалов. Некоторые свидетельствуют даже о его садистских наклонностях, упоминают о его уголовном прошлом, и практически все сходятся в том, что это был человек не особо интеллектуальный и абсолютно беспринципный. А британское правительство сделало своё дело: возгордившиеся нидерландские крестьяне, захотевшие править поднявшейся сверхдержавой самостоятельно, теперь запуганы и лишены своих позиций, а созданная ими страна едва держится на ногах.