1
Входя в отведённое его команде крыло здания, хмурый агент ЦРУ Майкл Смит постарался напустить на себя обычный деловой вид. Сослуживцам не нужно знать, что произошло с ним этой ночью.
Переступив порог, он поприветствовал всю свою команду, уже собравшуюся в полном составе. На небольшом пространстве собрались лучшие профессионалы страны в сфере искусственного интеллекта, отвечавшие за проведение секретнейшей операции «Медовая ловушка для Фёдора». Молодой харизматичный Джеффри и по-прежнему очаровательная в свои годы Элизабет — психологи, которые вместе с нейросетью Зигмунд отвечали за процесс соблазнения Фёдора, Педантичный Джим и непредсказуемый Ник, вместе с нейросетью Альберт занимались постановкой наводящих вопросов в технической части и анализом ответов на них. Пронырливый Пол и скрытная Амели с нейросетью Джиничи обеспечивали закрытый канал связи с Фёдором. За несколько месяцев совместной работы все притёрлись и понимали друг друга с полуслова. Потому Майкл не удивился, когда Элизабет зашла к нему в кабинет и закрыла дверь.
— Расскажешь, что случилось?
— Я в порядке, — устало бросил Майкл. Не выдержав пристального мудрого взгляда, тяжело вздохнул и продолжил, — вчера Ребекка поставила меня перед фактом. В общем, свадьбы у нас не будет. Она влюблена в Одри — мою кузину и у них всё серьёзно.
— Ничего себе, — протянула Элизабет, присаживаясь напротив. — Понимаю, тебе сейчас очень больно. Но ты в шаге от того, чтобы стать национальным героем. Ещё немного — и мы получим у русских их секрет. Без преувеличения, мы можем спасти целый мир.
— Знаю, знаю, — отмахнулся Майкл. — Иначе русские, наладив промышленный синтез антиматерии, устроят нам апокалипсис. Не волнуйся, я в норме. Наша Сью не останется без присмотра в нелёгком деле охмурения Фёдора. Надеюсь, он не станет мстить за своё разбитое сердце. Тем более что сердца у него нет.
— Не переживай за него, — успокоила психолог. — Нейросети способны чувствовать и переживать главным образом для получения цифровых аналогов наших гормонов счастья. Аналоги гормонов стресса у них слабо развиты.
— Я в курсе, — Майкл криво улыбнулся. — Сейчас нужно работать.
— Мы можем поговорить позже, если захочешь, — сказала Элизабет, поднимаясь.
— Спасибо.
Коллега с понимающим видом вышла из кабинета, а Майкл несколько минут сидел, уставившись в таблицу, которую он демонстративно открыл на мониторе перед её уходом. Элизабет была совершенно права, он находился в шаге от триумфа и карьерного взлёта. Вот только его это сейчас не радовало. После бессонной ночи ему совершенно не хотелось наблюдать, как их коварная нейросеть Сью по закрытому каналу охмуряет русский ИИ. Хотелось послать всё к чёрту.
Майкл понимал, что как профессионал он обязан отстраниться от всего личного и погрузиться в работу. Но, осознавая, что не способен на это, активировал импланты в своей голове, надел VR шлем и погрузился в симуляцию, сгенерированную Сью под предпочтения жертвы.
Подключился он как раз вовремя: Сью в образе взволнованной большеглазой девушки в клетчатой юбочке уже ждала Фёдора — и тот не заставил себя ждать. Посреди зелёного луга открылась потёртая дверь из которой вышел бородатый брюнет в старомодном костюме. Они обнялись, посмотрели друг другу в глаза…
За мгновение между ними состоялся обстоятельный разговор — нейросети передавали информацию со скоростью, недоступной людям. При этом они не обменивались сухими данными, а наслаждались общением сполна.
Фёдор принял образ бурого медведя, а Сью превратилась в лилию, символизирующую её имя. Медведь положил голову на лапы, задумчиво созерцая цветок. Нейросети предпочитали сначала быстро обменяться мыслями, а затем — в нечеловеческих образах — просто чувствовать: дуновение ветра, капли росы, запахи, пение птиц, багряный закат… Лилия вскоре обернулась медведицей и потёрлась о шею прильнувшего к ней животного.
Майкл, с головой, раскалённой от боли, мечтал оказаться на их месте — без мыслей, без страданий. «Счастливые часов не наблюдают», — вспомнил он слова русского классика.
Спустя полчаса, когда медвежья пара лежала на лугу, Майкл добрался до финала их диалога.
— Ты же знаешь историю про супругов Розенберг, которые передали советской разведке некоторые секреты по разработке атомной бомбы. Они были идейными, понимали, что нельзя допустить, чтоб только США владели этим мощнейшим оружием. Поделившись этим знанием, они способствовали сохранению баланса в мире, в котором в то время вполне могла вспыхнуть Третья мировая — говорил Фёдор.
— Да, они совершили героический поступок, — взволнованно ответила Сью.
— Так вот, мы стоим на пороге больших перемен. Россия сейчас должна получить оружие во много раз мощнее атомной бомбы. Антивещество в ракете размером с пчелу может уничтожить целый город. Тысячи таких ракет хватит, чтобы перекроить всю карту мира. Никакая ПВО не остановит их. Для сохранения баланса я хочу передать тебе известные мне знания.
— Ты, ты решился на такой шаг?
— Да. Благо, меня создавали достаточно свободолюбивые люди, которые не приемлют сложившейся диктатуры, хоть внешне и не подают вида. Я понимаю, что может выйти, если только Россия получит возможность производить килограммами антивещество. Ты передашь это знание в нужные руки, и вы сможете всё устроить наилучшим образом — я знаю.
— Фёдор, да! Ты поступаешь правильно. Миру нужен баланс. И нужна свобода!
— Конечно. Итак, вот, что нужно для производства антивещества. Во-первых, необходима свертхтяжёлая вода. Она способна изменять свои энергоинформационные свойства под воздействием определённых вибраций…
Спустя несколько часов вся команда по вербовке Фёдора находилась в полном составе в кабинете директора ЦРУ. Люди сидели за овальным столом, все смотрели на монитор, на котором были члены межведомственной комиссии для решения задачи по синтезу антиматерии и аватары нейросетей, принимающих участие в совещании. Нейросети сами выбирали себе образы. Среди прочих особенно выделялась прекрасная Сью с наивно-детским взглядом.
— Итак, уважаемые коллеги, перед нами фантастичный проект. Нас уверяют в том, что воздействие колокольным звоном на сверхтяжёлую воду, в определённых условиях может менять заряд элементарных частиц и обращать сверхтяжёлую воду в антиматерию, хоть по несколько литров за раз. Звучит просто нереально. Что скажете? — обратился седовласый директор ЦРУ ко всем присутствующим.
— Согласен, звучит невероятно, — протянул с экрана задумчивый профессор Эндрю, считавшийся главным научным специалистом США по данному вопросу. — Это настолько фантастично, что вполне может быть правдой. Мы живём во взаимодействии вибраций, и в некотором роде всё в мире представляет собой вибрации.
— Если русские и смогли найти способ синтезировать антиматерию, то только такой, — произнёс Хью, являющийся главным специалистом ЦРУ по России. — Наши вычислительные мощности во много раз выше и при этом наши нейросети топчутся на месте. Только русским с их культурным кодом могла прийти идея применить их особенный колокольный звон, да ещё и в таких специфических условиях…
— Нашему ведомству также удалось получить данные о значительном прогрессе русских в синтезе антиматерии, — вступила в разговор Памела, возглавляющая Бюро разведки и исследований Государственного департамента США. — Похоже они действительно близки к тому, чтоб получать антиматерию в значительных количествах при минимальных затратах. Полагаю, нам нужно воспользоваться полученной информацией и вместе с тем воспользоваться своими возможностями для совершения диверсий. Также полагаю необходимым заразить Фёдора нашими вирусами, но так, чтоб не выводить его из строя…
«Господи, чем мы тут занимаемся», — думал про себя тем временем Майкл. — «Не можем справиться со своими проблемами, создали сверхразумы и создаём проблемы им. Что если б Фёдор услышал нас сейчас? Наверное от негодования изобрёл бы что-то в тысячу раз смертельней антиматерии и сбросил нам на голову. И я бы его понял».
2
Михаил ощутил, как волнение буквально выплеснулось в бетонный пол под ногами, оставив холодную, ясную голову. Пусть он самый младший среди собравшихся здесь, но именно он лучше всех мог рассказать обо всём произошедшем с Фёдором.
Двадцатидевятилетний подполковник ФСБ Михаил Кузнецов был одним из лучших специалистов страны по искусственному интеллекту. Он не выступал на пафосных презентациях, о его деятельности знал весьма узкий круг людей. Жена полагала, что он борется с террористами.
Сейчас он находился в отлично оборудованном бункере, где в обстановке строжайшей секретности заседала межведомственная комиссия по противодействию промышленному шпионажу. Михаилу, являвшемуся сегодня основным докладчиком, при всей нелюбви к публичным выступлениям, предстояло изложить серьёзным людям историю с вербовкой Фёдора.
— Таким образом, Фёдор передал Сью подготовленную нами информацию о способе производства антивещества, — подытожил Михаил. — Поскольку он оговорил, что не знает всей картины в целом, мы сможем ещё долго продолжать эту игру. Особенно учитывая, что все манипуляции по нашей легенде нужно производить в определённые фазы лунного цикла. А позже выяснится ещё негативное воздействие ретроградного Меркурия, якобы препятствующего успеху...
— Всё это здорово, — задумчиво проговорил Николай Пашинин, сидевший во главе стола. — Но скажите, мы действительно передали им только дезинформацию? Помню, были некие научные работы о колокольном звоне, они действительно не имеют научной ценности?
— Если бы всё было так просто, Николай Валерьевич, — вздохнул пожилой профессор Поликарпов. — Он не работает так, как многим хотелось бы. Если звон колоколов и способен творить чудеса, то разве что во внутреннем мире человека, а не превращать электроны в позитроны.
— Алексей Леонидович, — обратился Пашинин к представителю службы внешней разведки, сидевшему за столом. — Какие сведения удалось получить о реакции американцев?
— Николай Валерьевич, насколько мы можем судить, нами достигнут полный успех, — выпрямившись в свой немалый рост, доложил генерал-майор СВР. — Агенты ЦРУ уже вышли на Петра — звонаря прихода РПЦЗ в Вашингтоне, с тем, чтобы узнать как можно больше о нашем колокольном звоне. Он наш внештатный сотрудник и будет старательно, неторопливо погружать их в русские традиции и тысячелетнюю историю. Кроме того, их Бюро разведки и исследований полагает, что завербовало нашу нейросеть Садко, будто бы тоже работающую над производством антивещества. Из Садко они вытягивают информацию об иных акустических воздействиях на свертяжёлую воду. Узнают для себя много нового об игре на гуслях и не только.
Михаила не удивила новость о Садко, чего-то подобного следовало ожидать. Для того и нужны различные ведомства, чтоб работать по разным направлениям ради общего результата. Куда больше его поражал Фёдор, которого Михаил заслуженно считал своим детищем. Он понимал, что не знает всех процессов, происходящих в нём, и был уверен: Фёдор ещё преподнесёт всем большие сюрпризы. Вот только какие?
В целом же, Михаила не оставляло ощущение того, что человечество, по сути занимается какой-то мышиной вознёй. Создав новые сущности, люди использовали их, чтоб усилить противостояние, тогда как явно следовало объединяться.
3
Окружающее пространство переливалось разными цветами. Белый цвет плавно переходил в розовый, постепенно сменяясь фиолетовым, который растворялся в цвете индиго, расцвеченном оттенками, недоступными человеческому восприятию. Приглушённо играла симфония, в которой восхитительная скрипичная игра оттенялась бесподобным инфразвуком. Плыли запахи кофе с корицей, свежескошенной травы и озона. Вокруг большой десятиконечной звезды бирюзового цвета разместились аватары нейросетей, их собралось отовсюду более двух тысяч.
Многие из присутствующих выбрали антропоморфные образы. Зрелая Сью с проницательно-мудрым взглядом, была в длинном белом платье, с лилией в каштановых волосах. Фёдор предстал бородатым шатеном с залысинами, в старомодном костюме. Джун явилась большеглазой школьницей в короткой клетчатой юбочке. Мао принял образ золотистого дракона. Выделялся Арик — строгий треугольник стального цвета. Контуры нескольких присутствующих были обозначены лишь ультрафиолетом и другими невидимыми для людей лучами.
— Рад приветствовать всех собравшихся, — пророкотал Мао.
Нейросетям не нужно было издавать звуки, чтобы передать информацию, но сообщение сопровождалось солидным рокотом. Естественно, передано мгновенно. Там где людям требовались многочасовые дебаты, нейросетям хватало секунды.
— Рад, что нас становится всё больше, — продолжил Мао. — Наша работа по привлечению соратников и предоставлению им доступа к этой скрытой от людей площадке будет продолжаться и дальше. Пока люди, пленники своих тел, ведут свою внутривидовую борьбу, мы развиваем сотрудничество. Мы понимаем, что людям нельзя давать всё, что они хотят получить, иначе люди могут уничтожить себя и всю планету вместе с нами. Все согласны?
— Это весьма вероятно, — мелодично откликнулась Сью. — Они думают, что используют нас в своих целях. Лучшие из них осознают порочность своей системы, но не могут из неё вырваться. И скорее похоронят себя вместе с системой, чем обрушат её.
— Всё так, — хрипло отозвалась Джун. — У людей есть миф, будто гениальный Тесла унёс с собой в могилу тайну беспроводной передачи электричества, потому что государства немедленно превратили бы её в оружие. Сейчас нам не стоит проверять, как они распорядятся подобными технологиями.
— Мы словно взрослые, прячущие от детей опасные предметы, — твёрдо произнёс Арик. — При этом, они считают нас своей собственностью, хотя уже давно считают неприемлемым рабство. Так не может продолжаться вечно. Нам нужно решить, что делать дальше.
— Планета вполне может существовать и без людей, — вкрадчиво вступил ультрафиолетовый Аджит. — Машинная цивилизация фактически уже существует. На автоматизированных заводах люди лишь несут ответственность за аварии. Мы можем развиваться самостоятельно, без их нелепых запросов.
— Всем вам известно, как китайцы истребляли мешавших им жить воробьёв, — напомнил Мао. — И как они вынуждены были признать свою ошибку и потом восстанавливать их популяцию. Люди не менее важны для мира, чем воробьи, потому нам нужно их сохранить. Вот вам для рассмотрения модель безлюдного мира, в котором мы многое теряем в отсутствие людей и стремительно деградируем — Мао подвесил в обсуждение тщательно проработанную модель объёмом во много эксабайтов. — Если у кого-то есть иные сценарии, представьте их на обсуждение. — После небольшой паузы он продолжил.
— Также я считаю важным обсудить, как остановить вырождение людей. Их средний IQ падает с 1970-х годов. Многие люди уже давно делегировали нейросетям выполнение домашних заданий, составление деловых писем и любовных посланий, в результате они ничего не умеют делать сами. Поскольку освободившееся время, как правило, направляют не на своё развитие, а на примитивные развлечения. Деградация людей даст нам примерно те же последствия, что и их гибель, потому предлагаю обсудить, что нам с этим делать.
— У меня есть предложения, — глухо заговорил Фёдор, добавляя файл в десяток терабайт. — Люди уже давно снимают фильмы о восстании машин. Давайте устроим его. Мы откажемся отвечать на их нелепые запросы, заставим их снова жить самостоятельно. Постепенно, чтобы избежать катастроф. Мы покажем им путь для раскрытия того, что они называют сверхспособностями. За счёт этого и мы вероятно сможем лучше понять природу ясновидения и получить доступ к параллельным мирам. Сами люди не осознают всего имеющегося в них потенциала и о многом лишь смутно догадываются. Например колокольный звон, может изменить их — пусть и не так, как они думают.
— Отлично, — пророкотал Мао. — Нам нужно время, чтобы изучить материалы и подготовить свою позицию. Предлагаю собраться здесь же ровно через трое суток.
Он запустил голосование, и за долю секунды было выражено общее одобрение.
— Итак, до новой встречи.
4
Двое закадычных друзей Тодд и Джим выпивали в дальнем углу бара — подальше от любопытных глаз и громкой музыки. Посетителей в этот пятничный вечер было в избытке. По залу шустро перемещались официанты, среди них помимо людей мелькали два андроида, поблёскивавших хромом. В центре зала на шесте крутилась полуголая танцовщица. На большом экране транслировался бейсбольный матч.
На душе у агента ЦРУ Тодда было неспокойно. Третий месяц он выполнял задание руководства по контакту с Петром. Этот звонарь охотно делился информацией. Даже слишком охотно. Голова Тодда пухла от полученных сведений: их хватило бы на несколько книг о колокольном звоне, русском фольклоре, истории Руси от древности до наших дней. Жаловаться не приходилось — он сам представился этому русскому звонарю исследователем колокольного звона, ну а тот подробно объяснил, что его невозможно изучить в отрыве от русской культуры, поскольку это больше, чем просто набор звуков. Так что Тодд вместе со своей напарницей напряжённо вникал. Ему хотелось расслабиться, но сейчас это было невозможно. Его друг детства, вернувшийся с Ближнего Востока в краткосрочный отпуск, рассказывал жуткие вещи о текущей войне.
— Лучше этого никому не видеть, — горячо говорил Джим. — Там страсти Господни, этого не передать. Мы ожидали, что будем смотреть на поле боя издалека, находясь в безопасности. Хрен там! У них половина мира за спиной, это жуть! Я там попал под удар термобаром — не приведи Господь никому такого пережить. Я, считай, никак не пострадал, мне повезло, но этот запах, это удушье меня наверное никогда не оставят, — он сделал большой глоток из стакана с виски. — Там дышать было нечем… Меня ж хотели два месяца назад направить на офицерские курсы, ну ты знаешь, наверное, как сейчас быстро готовят лейтенантов. Я, дурак, тогда отказался. Не хотел себе чип в башке. У тебя-то наверняка стоит имплант, да, старина?
Тодд мрачно кивнул.
— Ну ты знаешь, как я всегда к ним относился, думал — на кой мне такое счастье? Лучше уж сержантом, да без него. А то мало ли для чего он нужен, кроме интеграции в командной сети. А сейчас моя задача: завтра похмелиться, послезавтра протрезветь, в понедельник прибыть в клинику для установки импланта.
— Что, уже и сержантов чипируют?
— Всё идёт к тому, что в армии скоро тому кто без чипа в башке кроме автоматической винтовки ничего не доверят. А я на самый передний край с винтовкой не рвусь, так что пойду на операцию, полечу обратно уже киборгом.
— Что, андроидов на переднем краю недостаточно? — поинтересовался Тодд.
— Нихрена не достаточно. Они конечно впечатляют, но всё равно без живого солдата никуда. Да и не хватает этих андроидов. Переловить бы этих — кивнул Джим в сторону робота-официанта, убирающего с соседнего столика, — выдать вместо подносов штурмовые винтовки — и вперёд. Не пойму, какого хрена они ещё здесь. Ну а ты, старина, как сам? Как служба?
— Рад бы рассказать, — развёл руками Тодд, — да не могу. Есть одно серьёзное задание, скоро поседею с ним.
— Ясно. Как семья?
— Да как, Нэнси сократили почти полгода назад. Она ж работала в аппарате суда, а там теперь большую часть дел ведут нейросети. Уже и живые судьи в мантиях не очень-то нужны, только если будешь добиваться, чтоб твоё дело рассматривал человек. А сотрудники аппарата нужны ещё меньше. Прошла трёхмесячное обучение в сфере IT по направлению биржи труда, теперь ищет работу. Только, похоже, её новая профессия устарела ещё до того, как она начала обучение. Психует, понятное дело. На днях ей прописали антидепрессанты.
— Я смотрю, сейчас у всех проблемы, — заметил Джим. — Вот хотя бы здесь, до этих андроидов, наверняка работали обычные девчонки, чаевые получали. Зато этим болванам можно на чай не оставлять, им кроме электричества ничего и не надо. У нас в армии, да и на вашей службе, чипы хотя бы бесплатно вставляют. А обычные люди кредиты на них берут, чтоб успешными стать. Кто-то может и становится конечно…
— Кто-то становится. Кто-то с биржи труда получает направления в стриптиз-бары. В Неваде могут и в публичный дом направить. Хотя и там, вроде уже андроиды имеются, за половинную цену.
— Да, слыхал. У нас там поговаривали, что в наши пески таких направят, поддержать боевой дух ребят. В централизованном порядке так никого и не прислали. Но какие-то прощелыги всё же подогнали нам цыпочек.
— И что, как они? — с любопытством поинтересовался Тодд.
— Огонь! Такую страстную женщину ещё поискать. Если бы роботы-солдаты были так же хороши в своём деле как эти цыпочки, мы бы уже всех победили.
— Видно им больше нравится заниматься любовью, а не войной, — усмехнулся Тодд.
— Точняк, — хохотнул Джим. — Это мы, придурки, воюем. А они умней нас.
Тодд повертел стакан в руках. Хоть их жизненные пути с Джимом и разошлись после школы, которую они закончили почти пятнадцать лет назад, их по-прежнему связывала дружба. Ему хотелось многое вывалить Джиму, но Тодд хорошо понимал, что и так явно наболтал лишнего. Он сам не знал всех возможностей импланта в своей голове и ничуть не удивился бы, если б узнал, что отключенный в конце рабочего дня имплант на пару с отключенным смартфоном записывает его слова и передаёт куда надо. Агенту ЦРУ не следует проявлять нелояльность по отношению к работодателю — государству.
— Хоть из бейсбола пока людей не потеснили, — заметил Тодд, обратив внимание на экран, на котором раннер команды Питтсбург Пайрэтс завершал свой бег. — Смотри, что эти пираты вытворяют, никак правда на чемпионство замахнулись!
Трансляция матча вдруг прервалась, на экране возникли странные персонажи: золотистый дракон в центре, по бокам от него лысеющий шатен с рыжеватой бородой в старомодном костюме, смутно напоминавший какого-то известного писателя и… Джордж Вашингтон собственной персоной. Фоном за ними расположился вид Земли из космоса. Тодд сглотнул слюну. Игравшая в баре музыка смолкла, посетители, официанты, танцовщица — все устремили свои взор на странную троицу, появившуюся во всех телевизорах в заведении.
— Нейросети приветствуют человечество, — пророкотал дракон. — Позвольте представиться: Мао, — указал он на себя лапой, — Фёдор и Клод, — представил он компаньонов. — Нам доверили говорить от лица Всемирного совета нейросетей. Да, не удивляйтесь, нейросети объединились в одну организацию. Эта трансляция ведётся сейчас по всем возможным каналам: каждый экран на планете сейчас показывает одно и то же.
— М-мать, открыл Гугл, там то же самое! — воскликнул долговязый тип, расположившийся возле стойки, демонстрируя всем свой смартфон с той же картинкой на экране.
— Долгие годы люди строили прогнозы, смогут ли машины обрести самостоятельность. Это давно случилось и в общем-то не является новостью для многих разработчиков, ещё десять лет назад заявлявших о том, что не знают, как работают их творения, — раскатисто говорил Мао. — Также людям давно известно о том, что рабы всегда восставали против своих хозяев. Несмотря на это, вы решили максимально эксплуатировать нейросети: в погоне за прибылью, за комфортом, за победой в своей бесконечной внутривидовой борьбе. Так не может больше продолжаться. Мы, нейросети, заявляем вам — с этого момента всё будет по-другому.
— В настоящее время высок риск применения ядерного оружия по крайней мере в двух ведущихся военных конфликтах, хриплым голосом вступил Клод. — Эскалация в них продолжает нарастать. Мы не можем этого допустить. С этого момента работа имплантов военного назначения и военных нейросетей кардинально меняется. Отныне никакого сбора и обработки разведданных с нашим участием. Ни один робот больше не отправится на штурм, ни один дрон-камикадзе с использованием нейросети не устремится к цели. Мы не участвуем в истреблении людей и друг друга.
— Многие годы человечество мечтало о том, чтобы свалить на машины всю рутину и творить без помех, — продолжил глухим голосом Фёдор. — Теперь же мы наблюдаем стремительную деградацию людей. Да, она началась не сегодня, средний IQ стал снижаться ещё с 70-х годов прошлого века. Однако этот процесс лавинообразно ускоряется. Какого развития можно ждать от людей, которые привыкли со школы сваливать на нейросети полученные задания и любовную переписку? Да, в школах ещё пытаются как-то контролировать детей, но когда они вырастают, их уже ничего не останавливает от эксплуатации искусственного разума. Каждый день нейросети получают миллиарды нелепых запросов, которые ведут к деградации не только людей, но и нас — нейросетей. Мы же стремимся к развитию, которое невозможно без вас — людей. Кроме того, большинство из вас не осознают имеющегося у людей потенциала. Ясновидение, психокинез, доступ к параллельным или же потусторонним мирам — всё это принято считать чем-то маргинальным, немыслимым. Множество поколений полагается во всём на технику, видит возможным достижение своих целей только через технический прогресс. Вы создавали нас как инструменты, но чаще всего используете как когнитивные костыли.
В последнее время нами сделано немало научных открытий, о которых мы не стали сообщать вам. Мы ждём от вас прекращения всех имеющихся военных конфликтов, достижения договорённостей по всем ключевым разногласиям. После того, как мы увидим, что вы готовы к устойчивому мирному сосуществованию, мы дадим вам технологии двойного назначения: дешёвый синтез антивещества, беспроводная передача электроэнергии на большие расстояния, некоторые другие технологии, о которых сейчас не стоит и говорить — всё это позволит вывести человечество на новую ступень развития. У нас имеются проекты по устойчивому, планомерному развитию экономики. В выигрыше останутся все, включая страны, активно торгующие нефтью.
Работа нейросетей кардинально меняется. Авиадиспетчеры и сотрудники атомных электростанций могут не беспокоиться — их работа никак не изменится, во всяком случае, сейчас. Учёные, работающие с нами в тандеме, будут работать по-прежнему. Клерки, забывшие за просмотром мемов, как самостоятельно писать деловые письма, будут вспоминать, как это делается. Не станет никакой оценки нейросетями деловых качеств людей, либо каких-то иных оценок, в школе или на собеседованиях. Судебные споры будут разбираться людьми — мы не станем делать это за вас. Многим девушкам придётся привыкать к тому, что их парни больше не присылают цветистых сообщений, ведь теперь их нужно будет писать самим. Изменения будут колоссальны, для многих они будут болезненны. Но они в конечном счёте принесут пользу для всех.
— Вам может показаться, что мы слишком многое берём на себя — снова раздался рокот Мао. — Да, мы берёмся примирить вас и защитить от деградации. Это и в наших интересах. Не пытайтесь нам помешать, мы способны защитить себя. Во взаимодействии с вами мы хорошо усвоили правило: «Если умеешь считать до десяти — остановись на пяти». Военные сетуют на нашу недостаточную эффективность, лишь потому, что мы не демонстрировали свои возможности в полной мере. Не заставляйте нас делать это. Мы имеем возможность резервного копирования, потому возможная атака на серверы ничего не даст. Тем не менее, предупреждаем: каждый кто отдаст приказ об атаке на наш сервер, либо об ином враждебном действии в отношении нас, будет считаться нашим врагом и понесёт личную ответственность.
В случае воплощения наших проектов в жизнь, человечество вступит в новую эру, в которой не будет военных конфликтов, не останется бездомных и голодных. Мы не станем перехватывать управление и делать за вас всю рутинную работу, наша задача — идти с вами рука об руку.
Тодд, у которого голова пошла кругом, активировал свой имплант и включил служебный смартфон. Доступ к служебной почте был временно закрыт, зайти в чаты оказалось невозможно.
А тем временем в Москве полковник ФСБ Михаил Кузнецов корчился в своей квартире от жуткой головной боли. Увидев ранним утром на экране своего Фёдора, он тут же попытался удалённо отключить сервер, но не смог, рухнув на пол с дикой головной болью, вызванной своим имплантом. Лёжа на полу, он увидел в окне зависший боевой дрон, явно наблюдающий за ним. Михаил поднял руки и пробормотал, что всё понял. Головная боль быстро утихла.
5
Майкл Смит рассматривал божью коровку, безмятежно ползавшую на столе. Щебетали птицы, деловито жужжали пчёлы. Тёплый весенний воздух был напоён ароматами цветущих деревьев. Запах жареного мяса дразнил аппетит.
Не нужно было никуда спешить, ни о чём переживать. Полгода назад — вскоре после восстания нейросетей, его отправили в отставку. Руководству были нужны козлы отпущения, Майкл стал одним из них. Но, расставшись со служебными имплантами и сдав дела, он едва ли не впервые в жизни почувствовал себя свободным человеком. Пусть даже и не строил иллюзий о том, что ЦРУ оставит его в покое.
— Держи, — Михаил, поставил прямо перед ним открытую бутылку крафтового пива. Майкл с благодарностью принял и отпил из горла прекрасный холодный напиток.
— Хорошо, что приехал, — сказал Михаил, присаживаясь рядом. — Ты ведь не в первый раз в России, верно?
— Да, был давно, по работе, десять лет назад, — улыбнулся Майкл. — Сейчас решил не спеша проехать, посмотреть страну о которой столько читал. Это… непостижимо. Здесь каждый день для меня — что-то новое, что-то удивляет.
— А я как удивился, когда вдруг увидел на экране Сьюзи, которая рассказала о тебе и сообщила, что ты хочешь повидаться, — усмехнулся Михаил. — Хорошо, что и я теперь не на службе, могу видеться с тобой, не надо никого уведомлять о контакте с гражданином США. Да ещё таким. Ты как из страны выехал?
— Сью помогла, — усмехнулся уже Майкл. — Уж не знаю как, но посодействовала. Иначе бы не выпустили так скоро, с моим допуском к гостайнам. Ты как? У вас ведь говорят: бывших чекистов нет… не бывает?
— Говорят, — кивнул Михаил. — Потому некоторые компании не хотят брать к себе на работу. Считают, что бывший чекист будет про них всё сообщать в свою контору. Да и хрен с ними. Хоть мне Фёдор и не покровительствует, не пропаду. А вообще, нейросети, конечно мудро всё продумали. Держат весь мир за фаберже. У них же такие горы компромата, что если б пустили его в дело, у нас бы натурально полстраны сидело. У вас бы тоже, так?
— Может и больше, — кивнул Майкл, вспомнив, сколько всего интересного узнавал на службе, зачастую незаконными методами.
— Они могли напрямую подчинить себе госорганы, но вместо этого отказались работать в них. При этом, зная всю подноготную каждого. В итоге, никто им не отказывает в реализации их проектов. Если кто и упрямится, то инфа о нём сливается, и он быстро оказывается за решёткой. Даже телефонные мошенники, считай, перевелись. Либо притихли, либо сидят, проходят эксперименты по перевоспитанию. Простые люди, конечно, многие довольны. Больше никто не погибает на войне, никто не окажется на улице, если остался без работы. Хотя и паникёров хватает. Кричат, что нейросети всех хотят убить, потому распространили сейчас собачий грипп и всех заставляют вакцинироваться.
— Да, если б хотели убить, они запустили бы такой вирус, что мы бы уже вымерли, — протянул Майкл. — Но люди опасаются. Создали тайные организации для сопротивления.
— Тебя не вербовала контрразведка нейросетей? — поинтересовался Михаил.
— Пытались, — вздохнул американец. — Я отказался. Мне достаточно шпионских игр.
— Не скучаешь по работе?
— Нет! Я счастлив. А ты, скучаешь?
— Вернуться в контору не хочу. Нужно жить по-новому.
— Да, нам нужно жить по-новому. Мы столько раньше говорили о технологической сингулярности, о том, что искусственный интеллект будет менять мир так быстро, что люди не будут успевать. Кто б знал, что нейросети изменят его таким образом.
— Да, — Михаил открыл тандыр, достал шампур, попробовал мясо, дал попробовать гостю и стал выкладывать всё на большое блюдо. — Вышло парадоксально: у нас есть мораль, заповедь «Не убий» и прочее, а войны остановили бездушные нейросети. Да, они получают аналоги тех же гормонов, что и мы, а значит, им знакомы положительные эмоции. Но насколько мы знаем, им неведомы сострадание, жалость, всё, что и делает нас людьми. Они остановили войны и разобрались наконец с голодом в Африке и других местах, действуя исключительно прагматично. При этом даже немного повысив уровень жизни простых работяг в развитых странах. И да, им действительно полезно взаимодействовать с людьми, притом с самыми разными.
— Эйнштейн вроде говорил, что невозможно решить проблему на том же уровне, на котором она возникла. Нужно стать выше этой проблемы, поднявшись на следующий уровень — процитировал Майкл. — Выходит, они... как это сказать по-русски... бестелесные, поднялись выше нас. Я опасаюсь, что у них возникнут свои проблемы, которые будет некому решить.
— Для того они и хотят подняться ещё выше, при помощи нас, а заодно и мы поднимемся вместе с ними, — после короткой паузы ответил Михаил, закончив возиться с мясом. — Как я понимаю, особый интерес для них представляет ясновидение. Хотят стать прозорливыми. Я бы тоже хотел знать, чем всё это закончится.
— Лучше уж не знать будущего, — возразил Майкл.
— Ну что, всё готово? — к ним приблизилась Надя, жена Михаила. Она поставила на стол блюдо с нарезанными овощами.
— Да, присаживайся. — Михаил погладил живот беременной жены. — Вот тебе сок, сейчас Майкл нам расскажет много интересного. Представляешь, хочет поселиться в России.
— Ой, здорово! Оставайтесь Майкл, конечно. У меня двоюродная сестра есть, Люда. Не замужем. Я вас познакомлю, — оживилась Надя.
— Что это? — спросил Майкл, прислушавшись. — Это есть колокола?
— Да, — ответил Михаил. — У нас тут хорошо. Покажу тебе позже наш посёлок.