— Что это с тобой?
Мигель оторвал взгляд от монолитной дуги нейросенсорной консоли и посмотрел на Оливию. Ее карие глаза заинтересованно изучали парящую в центре рубки навигационную голо-сферу. Холодный свет 3D-проекции мягко освещал ее лицо.
— Я никак не могу понять, — задумчиво произнес он.
От прикосновения по панели пробежала пульсирующая золотистая рябь — корабль мгновенно синхронизировался с его движениями. Мигель протянул руку к голограмме и ткнул пальцем в мерцающую точку назначения.
Серебристая нить их траектории слегка дрогнула. Вокруг пальца Мигеля тут же вспыхнули призрачные багровые и синие линии вероятностных путей.
— Координаты как будто меняются каждый день, — закончил он мысль.
Оливия снисходительно улыбнулась, глядя на него сквозь голографическую звездную пыль.
— Естественно, они меняются. Титан движется, и мы движемся. Наш ИИ все рассчитывает.
Мигель недовольно сжал губы и уставился на нее. Вечно она считает себя самой умной.
— Я прекрасно знаю, что мы в космосе, и координаты меняются вместе с положением спутника Сатурна. Я говорю о другом. Координаты вообще не соответствуют нашей Солнечной системе.
— Что? — теперь уже Оливия стала серьезной и нахмурилась.
Она в два шага оказалась рядом с Мигелем. Ее пальцы привычным жестом скользнули по краю нейросенсорной консоли.
— Дафна, — произнесла она, чеканя каждое слово. — Выведи абсолютные координаты нашей конечной точки в 3D-проекцию.
Мелодичный, лишенный эмоций женский голос моментально ответил:
— Выполняю.
Голо-сфера над консолью замерцала. Квантовая нить их маршрута изогнулась под неестественным углом, пронзая облако Оорта и устремляясь далеко за его пределы, к чужой, пульсирующей бледно-зеленым светом звезде. Мигель оказался прав: точка назначения не имела ничего общего с Титаном.
— Дафна, что это за чертовщина? — напряженно спросил Мигель, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Почему пункт назначения изменен? Кто вносил корректировки в навигационную матрицу?
Пространство внутри голо-сферы внезапно пошло сильной рябью. Изображение исказилось, серебристая струна траектории дернулась, рассыпалась на мириады светящихся пикселей и мгновенно собралась вновь. Теперь она выглядела правильно, точно упираясь в знакомую проекцию Сатурна. Бледно-зеленая чужая звезда исчезла без следа, словно ее никогда и не было.
— Анализ завершен, — невозмутимо отозвался бортовой компьютер. — Произошла кратковременная десинхронизация навигационных буферов. Причина: воздействие аномальной космической волны неустановленного спектра. Ошибка устранена. Траектория подтверждена. Цель: спутник Титан. Отклонений от изначального курса нет.
Оливия шумно, с явным облегчением выдохнула и убрала руки с пульта. Метаматериал под ее ладонями медленно сгладился.
— Вот видишь, — она попыталась непринужденно улыбнуться, хотя в ее голосе все еще слышалось легкое напряжение. — Просто программная иллюзия из-за радиационного всплеска или космической волны. Наш ИИ все исправил. А ты уже готов был объявить тревогу.
Мигель промолчал. Он смотрел на ровную нить маршрута в голо-сфере, но внутри у него все сжалось. Компьютер утверждал, что это лишь сбой датчиков, но интуиция подсказывала опытному пилоту совсем другое. Никакая космическая волна не могла выстроить настолько точный и сложный маршрут к другой звездной системе. Ему казалось, что кто-то или что-то незримо наблюдает за ними, терпеливо дожидаясь своего часа.
***
Спустя пару часов неустанного наблюдения за полетом Мигель все-таки смог расслабиться. Он спустился в пассажирский отсек криогенного сна. Этот блок разительно отличался от залитой светом голограмм навигационной рубки. Здесь царили вечный полумрак, прохлада и монотонный, почти гипнотический гул систем жизнеобеспечения.
Вдоль длинных изогнутых стен, образуя многоярусную структуру, похожую на гигантские соты, тянулись ряды анабиозных камер. Это был самый важный груз на корабле — сотня жизней, которые Мигель, Оливия и третий член их экипажа, бортинженер Раджи, должны были во что бы то ни стало доставить на Титан для основания новой колонии.
Каждая капсула представляла собой настоящий шедевр биоинженерии. Вместо обычного пластика спящих людей укрывал купол из уникального «дышащего стекла». Этот органический материал вел себя так, словно был живым.
Если подойти вплотную и присмотреться, можно было заметить, как прозрачная поверхность капсулы едва уловимо пульсирует — плавно расширяется и сжимается в такт предельно замедленному сердцебиению пассажира внутри. Стекло в буквальном смысле дышало за них: его мембраны на микроскопическом уровне пропускали внутрь кислород и отводили углекислоту, поддерживая идеальный температурный баланс без отдельной системы вентиляции.
Изнутри «дышащее стекло» излучало мягкое синее свечение. Оно позволяло наблюдать умиротворенные, бледные лица спящих людей. Они были абсолютно беззащитны в своем долгом сне.
Раджи проводил здесь по несколько часов в день, проверяя синхронизацию стекла с нейроинтерфейсами пассажиров. Сейчас он стоял около большой панели, на которой отображались показатели каждого пассажира: сердечный ритм, давление, уровень полезных элементов в крови, и еще множество показателей. О значении некоторых из них Мигель даже понятия не имел.
Их общая миссия — его, Оливии и Раджи — заключалась в том, чтобы доставить этих, куда более ценных для человечества людей, к месту назначения. Спящие в капсулах колонисты возведут новый мир, пока их проводники отдают годы собственной жизни, просто поддерживая их сон. Возможно, со стороны это казалось несправедливым, но Мигель сам выбрал этот путь. Он твердо верил: без таких, как он, прогресс попросту невозможен. Всегда нужен тот, кто добровольно останется в тени. В будущем имена первых поселенцев Титана навсегда войдут в историю и на страницы учебников. Но вряд ли кто-то вспомнит о пилотах, проложивших им дорогу. Такова была цена этого полета.
Мигель кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие. Раджи повернулся к нему и улыбнулся.
— Ну что, как дела у наших великих первопроходцев?
— Все в норме. Спят как младенцы.
— Я им завидую, — неожиданно сказал Мигель. — Они проснутся уже на Титане. Только сели в корабль — и, вуаля, уже на месте! А нам приходится делать одно и то же каждый день.
Два года из запланированных пяти. Семьсот тридцать дней непрерывного скольжения сквозь холодную пустоту. Самым тяжелым испытанием в этом полете оказался не сам космос, а изматывающая рутина. Обязанности экипажа были строго разделены. Мигель как первый пилот непрерывно анализировал телеметрию и навигационные матрицы, контролируя вектор тяги и фазовые ритмы маршевых двигателей. Оливия отвечала за «дыхание» самого корабля: ежедневно она проводила физический обход палуб, где датчики ИИ могли дать сбой. Она калибровала атмосферные системы, проверяла стабильность замкнутого цикла водоочистки и работу пищевых синтезаторов. Раджи же, будучи биоинженером, часами не выходил из криогенного отсека. На нем лежала ответственность за сотню спящих жизней: он мониторил предельно замедленный метаболизм колонистов и следил за тем, чтобы капсулы из «дышащего стекла» идеально синхронизировались с нейроритмами пассажиров.
— Ты ведь знал, что тебя ждет, — Раджи похлопал его по плечу. — Я не жалею о своем выборе. Сейчас бы сидел в лаборатории и делал бы такую же рутинную работу, но на Земле. А этот полет — отличная возможность для карьеры.
— Кто с этим поспорит, — покачал головой Мигель. — Но… Как подумаю, что по возвращении на Землю мне будет уже пятьдесят лет, прошибает холодный пот.
— Сходи в проектор счастья, все пройдет. Мне это помогает, — добродушно посоветовал Раджи.
«Проектор счастья» — так между собой члены экипажа называли нейро-голографический рекреационный модуль (НГРМ). В выключенном состоянии «Проектор счастья» выглядел до безобразия просто — идеально круглая, пустая комната с матово-серыми стенами и полом из мягкого программируемого полимера. Но стоило переступить порог и запустить программу, как тесная корабельная реальность преображалась.
Стены модуля были покрыты миллионами нано-эмиттеров, способных проецировать не только свет, но и силовые поля, запахи и даже температурные режимы. Пол мгновенно менял текстуру, превращаясь то в прогретый солнцем песок, то во влажную лесную траву, то в брусчатку старинного европейского городка. Это была не просто дополненная реальность, а абсолютное нейро-сенсорное погружение.
Но модуль умел воссоздавать не только природу. ИИ корабля, заботясь о психологическом здоровье экипажа, мог сгенерировать любую социальную или интимную ситуацию. Система даже могла синтезировать голографических фантомов с искусственным интеллектом — собеседников, партнеров по танцам или слушателей, которые вели себя очень реалистично, реагируя на каждое слово и прикосновение.
Для экипажа, запертого в консервной банке на пять лет, эта комната была одновременно и спасением, и проклятием. Выходить из теплой, дышащей жизнью иллюзии обратно в белый минималистичный коридор корабля с каждым разом становилось все труднее.
Мигель вздохнул. Он прекрасно понимал, что проектор счастья — это лишь иллюзия. Но отказаться от нее было невозможно. Он еще немного прогулялся в криоотсеке, рассматривая лица пассажиров сквозь стекло. Такие умиротворенные. Затем он направился в Нейро-голографический рекреационный модуль. Переступив порог матово-серой комнаты, Мигель бросил в пустоту:
— Дафна, загрузи Землю. Тихоокеанское побережье, программа «Закат». И отключи внешнюю связь на двадцать минут.
— Выполняю, — моментально отозвался компьютер.
В ту же секунду мягкий полимерный пол под ногами превратился в прогретый за день песок. Стены растворились, уступив место бескрайнему горизонту. В лицо ударил теплый бриз, принесший с собой такой забытый, до слез родной запах соли и водорослей. Мигель глубоко вдохнул, слушая мерный, успокаивающий шепот прибоя. Золотое солнце Земли медленно опускалось в лазурные воды. Иллюзия была настолько совершенной, что Мигель позволил себе закрыть глаза и расслабиться.
Но внезапно ветер изменился. Теплый бриз сменился ледяным порывом, пахнущим жженой медью. Песок под ногами резко затвердел, впившись в подошвы ботинок чем-то холодным и режущим.
Мигель распахнул глаза и отшатнулся.
Знакомое солнце исчезло. Небо над головой окрасилось в болезненный, болотный оттенок, а прямо по центру, подавляя своей неестественной яркостью, пульсировала огромная звезда. Она излучала тот самый холодный, бледно-зеленый свет, который он видел сегодня в навигационной голо-сфере.
Земного пляжа больше не было. Мигель стоял на краю пропасти, а берег теперь состоял из черных, блестящих скал. Они были острыми как бритва и изгибались под немыслимыми фрактальными углами, напоминая клыки гигантского доисторического чудовища.
Но страшнее всего было море. Лазурная вода превратилась в густую, маслянисто-черную бездну. Океан не шептал — он ревел. Чудовищные волны высотой в десятки метров вздымались к зеленому небу, бросая вызов гравитации. Они с оглушительным грохотом обрушивались на острые скалы, заставляя землю дрожать под ногами Мигеля.
Свет бледно-зеленой звезды преломлялся в брызгах этого инопланетного шторма. Очередная черная волна-исполин начала подниматься прямо перед Мигелем, заслоняя собой горизонт. В ее темной воде на секунду мелькнула огромная тень — что-то двигалось там внутри.
Животный ужас сковал пилота.
— Дафна! — заорал Мигель, пятясь назад и спотыкаясь об острые камни. — Экстренное отключение! Прервать симуляцию!
Черная волна рухнула на него, но вместо удара воды модуль мгновенно погрузился во тьму. Мигель обнаружил себя стоящим на коленях посреди пустой комнаты. Он тяжело, с хрипом хватал ртом воздух, а по лицу градом катился холодный пот.
Мелодичный голос бортового компьютера прозвучал из динамиков, как ни в чем не бывало:
— Программа прервана по запросу пользователя. Рекреационный сеанс составил три минуты. Надеюсь, вы хорошо отдохнули.
Мигель медленно поднялся, чувствуя, как дрожат колени. Теперь он знал наверняка: это не был сбой датчиков дальнего обнаружения. Что-то чужое уже находилось в системах корабля. Оно контролировало их путь и теперь решило показать Мигелю, куда именно они летят.
Мигель побежал в рубку и сразу вызвал Оливию и Раджи по экстренному каналу. Они должны это увидеть, в памяти ИИ должен сохраниться сеанс искусственной реальности.
— Что случилось? — Оливия не заставила себя долго ждать. Она встала в центре командного отсека и сложила руки на груди.
— Я был в проекторе счастья, когда случился сбой. Сейчас покажу запись.
— Сбой в проекторе, — повторила Оливия без интереса, — что в этом необычного? Сбои случаются в любой системе…
— О, нет! — повышенным, сорвавшимся голосом возразил пилот. — Только не такие сбои!
Оливия удивленно смотрела на него, когда появился Раджи.
— Что у нас за ЧП? — спросил он.
— Вот, нашел! — Мигель тяжело дышал, по его бледному лицу все еще катился холодный пот. Дрожащими пальцами он вбил команду на консоли и вывел на экран видеозапись из НГРМ. Его коллеги больше не задавали вопросов, а внимательно смотрели на экран.
Появилась имитация красивого побережья на закате. В записи с камеры все выглядело не так реалистично, как из самой комнаты проектора. Волны набегали на песок, Мигель стоял, закрыв глаза. А затем все погасло. Просто темнота. Ни ужасающих темных волн, ни острых скал. В темноте послышался крик Мигеля:
— Дафна! Экстренное отключение!
Мигель выключил запись и тяжело опустился в кресло.
— Что это было? — спросил он в пустоту.
— Вот и мы ничего не поняли! Может, объяснишь? — недовольно бросила Оливия.
Мигель рассказал о случившемся, максимально ярко описывая инопланетный пейзаж. Также он поделился своей теорией о том, что в систему корабля внедрился кто-то чужой.
— Боже, не говори, что ты серьезно, — закатила глаза Оливия. — Чужой? Как в фильме ужасов? Наверняка этому есть разумное и простое объяснение.
— Какое, например? — поджал губы пилот.
— Может, проектор взял какой-то другой земной пейзаж, запись шторма.
— Это не был земной пейзаж, — упрямо и жестко сказал Мигель, скрестив руки на груди.
— Ладно, может, он сам сгенерировал что-то фантастическое, — предположил Раджи. — Давай запросим код ошибки. Дафна, проверь нейро-голографический рекреационный модуль, выведи все ошибки, которые найдешь. Временной промежуток: за последние сутки.
Система задумалась. Это длилось на долю секунды дольше обычного — пауза, от которой Раджи слегка нахмурился, — затем выдала ответ:
— Ошибок не обнаружено.
— Может, это тебе самому померещилось? — голос Оливии лишился насмешливых ноток, сменившись холодной, профессиональной тревогой. Галлюцинации первого пилота в дальнем космосе — это прямая угроза миссии.
— Я знаю, что я видел! — Мигель бросил на нее испепеляющий взгляд.
— Твой мозг бы проверить в первую очередь, и я говорю это абсолютно серьезно, — жестко ответила Оливия.
— Так, давайте мыслить разумно, — Раджи всегда выступал связующим звеном и регулировщиком споров между этими двумя, поэтому постарался поскорее предложить решение, пока они еще сильнее не рассорились. — Мигель, давай не будем игнорировать накопившийся стресс. Ты сам жаловался, что тебе надоела рутина. Оливия, а тебе тоже нужно пройти тест на стресс, чуть пораньше срока. Лишняя бдительность не помешает. Я пока прослежу за траекторией полета, пообщаюсь с Дафной, может, сумею найти какие-то сбои. Договорились? Оливия и Мигель кивнули. Спорить дальше им обоим не хотелось. Рассудительный и спокойный Раджи как всегда был прав.
***
Спустя час все трое вновь собрались в рубке.
В первую очередь Раджи вывел на экран медицинские показатели Мигеля и результат его общения с ИИ-психологом.
— У тебя повышенный уровень кортизола в крови, — Раджи ткнул пальцем в подсвеченный красным параметр. — Никаких признаков того, что мозг мог подвергнуться галлюцинациям, нет. Рекомендуется отдых и антистресс медитация.
— В проектор счастья я больше не пойду, — покачал головой Мигель.
— А у тебя, — обратился Раджи к Оливии, — все в порядке. Все показатели в норме.
— Если нет признаков галлюцинации, то почему я видел то, что видел? Как теперь это объяснить? — спросил Мигель.
— Это мог быть сбой, или… — Раджи задумался.
— Или стандартные мед-протоколы не дают полной картины, — добавила Оливия. — Мы два года находимся в условиях глубокой сенсорной депривации. Мозг, изголодавшийся по новым стимулам, начинает генерировать их сам. А если в рекреационном модуле произошел скачок давления и ты испытал даже легкое кислородное голодание мозга — это идеальный рецепт для галлюцинации.
— Почему вы не допускаете мысли, что эту картинку, как и новую траекторию полета, прислал кто-то извне?
— Таких технологий просто не существует… — начала Оливия.
— Не существует на Земле, — поправил Мигель.
Повисла тишина. Раджи переводил взгляд с бледного, взвинченного Мигеля на напряженную Оливию. Он понимал, что ситуация не так проста, и ему нужно «заземлить» их, вернуть к повседневности, чтобы не допустить паники на корабле.
Раджи преувеличенно бодро хлопнул в ладоши, заставив обоих вздрогнуть.
— Ладно, давайте просто спокойно поужинаем, — предложил Раджи. — Отвлечемся, отдохнем. Вы оба на взводе, а на пустой желудок и уставший мозг теории заговора строятся сами собой.
Мигель недоверчиво посмотрел на него, но Раджи сделал шаг к выходу, всем своим видом показывая, что дискуссия на данный момент окончена.
— Может быть, решение придет неожиданно, — добавил он уже мягче, пытаясь звучать уверенно. — Возможно, Дафна сможет найти код ошибки, возникшей в проекторе, пока мы едим. Не будем делать поспешных выводов
Уловка Раджи сработала: плечи Оливии чуть опустились, она кивнула и пошла вслед за биоинженером. Мигель пообещал присоединиться к ним через пару минут.
Оставшись один, он тяжело опустился в кресло пилота перед консолью. Он загрузил для Дафны новый, более глубокий алгоритм сканирования. ИИ должен был еще раз прочесать весь электромагнитный фон и аномальные радиовсплески извне, а также запустить поиск ошибок в самом ядре корабельной архитектуры.
Мигель выдохнул, чувствуя, как немного успокаивается. В него вселяло уверенность то, что он на корабле не один. Стоило ему представить, что он столкнулся с этим первобытным ужасом в абсолютном одиночестве, посреди необъятного космоса... Скорее всего, он бы просто сошел с ума и в панике запустил экстренное пробуждение всех пассажиров.
***
За ужином все трое старались общаться на отвлеченные темы. Поглощая питательную кашу, которая выглядела совсем не аппетитно, но зато содержала все необходимые витамины, они обсуждали свои любимые блюда.
— Нежные кусочки куриного мяса, тушеные в густом, пряном и ароматном соусе с добавлением карри, — Раджи описывал свое любимое блюдо, прикрыв глаза. Он приложил пальцы к губам. — Просто пальчики оближешь! Это невероятно!
— А я бы сейчас хотела отведать спагетти болоньезе. Сочетание мяса, томатов и спагетти, а еще сверху присыпать пармезаном… М-м-м. И бокал красного вина, — Оливия подняла руку, будто держала бокал на длинной ножке.
— Да, от вина я бы тоже не отказался, — кивнул Мигель. — И почему алкоголь не входит в базовое меню на космическом корабле?
— Если бы входил, мы бы быстро спились, — засмеялся Раджи.
— Не преувеличивай, — скривила губы Оливия. — На Земле никто из нас не злоупотреблял этим, и здесь бы не стали.
— Не сравнивай Землю с космосом, — покачал головой Мигель.
— Это лишь в твоей голове, — парировала Оливия. — У нас есть все необходимое для жизни, так что ты бы на Земле жил точно так же. Запусти в иллюминаторы изображения земных пейзажей – и не отличишь.
— Да ладно? Серьезно? Так уж не отличишь?
— Я имею в виду, — продолжила Оливия, — что не нужно делать из этого проблему. Человек ко всему способен привыкнуть.
— Все мы разные, и на каждого космос влияет по-своему, — вмешался Раджи. — Мигель, а ты бы сегодня что хотел поесть вместо этой изысканной каши?
— Я бы хотел просто гамбургер, с большой котлетой, сыром, соусом из майонеза и кетчупа. Очень вредный, полный холестерина.
— Да, я тебя прекрасно понимаю. Гамбургеры с говядиной я, конечно, не ем, но вот от куриного — не отказался бы ни за что, — поддержал биоинженер.
— И картофель фри, — добавила Оливия.
— Да, это шикарно! — закивали мужчины.
После ужина все вернулись к нейросенсорной консоли и уставились в те данные, которые успела проанализировать Дафна. Она не нашла ошибок в НГРМ, все остальные системы тоже были в порядке. Но с радиовсплесками из космоса дело обстояло интереснее – их было два. Один в момент, когда Мигель обнаружил чужие координаты в навигаторе, а второй в тот самый период, когда он находился в проекторе счастья.
— Это интересно, — почесал подбородок Раджи.
— Откуда исходят эти волны? — спросила Оливия.
— Настолько издалека, что отследить точное место невозможно, — медленно проговорил Мигель, изучая данные.
— Могли ли эти волны быть вызваны космическими объектами случайно? — поинтересовался Раджи.
— И проложить новый маршрут корабля, а затем вызвать сбой проектора счастья? — Мигель покачал головой. — Не бывает таких случайностей.
Все замолчали, задумавшись.
— Знаете, пока эти сбои не принесли нам ощутимого вреда и не представляют опасности, — рационально заметила Оливия. — Поэтому, даже если их послали разумные существа, это не повод для паники. Возможно, они послали сигнал, чтобы заявить о себе. Но нашей миссии они никак помешать не смогут.
— Я бы не был так уверен, что не смогут, — произнес Мигель. — Они смогли сменить координаты в нашей системе, могут попытаться это сделать снова.
— Что ж, — Раджи выпрямился и потянулся, разминая затекшие плечи. — Нужно думать о том, что мы можем сделать сейчас. Будем более бдительными, следить за показателями более пристально. И надеяться, что ИИ заблокирует подобные всплески.
На том и договорились. Оставив систему в режиме повышенной готовности, каждый отправился в свою каюту, чтобы попытаться уснуть.
***
Мигель лег на кровать в своей каюте. Спальное место тут же послушно подстроилось под анатомию его тела. Его каюта, как и остальные помещения корабля, была выдержана в белом минималистичном стиле и не представляла собой ничего интересного: маленький столик, встроенный в стену шкаф для одежды и иллюминатор. Стены со сглаженными углами изнутри напоминали форму капсулы. Это было небольшое функциональное помещение, где все подчинялось эргономике и экономии пространства.
— Дафна, приглуши свет, — тихо произнес Мигель.
— Выполняю.
— Включи медитацию «Избавление от стресса».
Каюту залила тихая, спокойная музыка. Мелодичный голос мягко предложил сосредоточиться сначала на ровном дыхании, а затем — на постепенном расслаблении мышц. Мигель почувствовал, как накопившееся напряжение действительно уходит, и, поддавшись усталости, провалился в глубокий сон.
***
После пробуждения Мигель сразу отправился в рубку. Он чувствовал себя отдохнувшим и тревожные мысли уже не занимали полностью его разум. Даже вчерашний опыт в проекторе счастья уже не казался таким ужасающим.
Он сел в кресло перед консолью управления и потянулся, прежде чем начать проверку показателей. По щелчку пальцев перед ним появилась 3D-проекция маршрута на Титан. Мигель тщательно все проверил, затем обратился к Дафне:
— Проверь, происходили ли за ночь необычные всплески радиоволн или другой аномальной активности?
— Системы работают штатно. Космических волн не обнаружено. Отклонений от курса не обнаружено.
Мигель откинулся на спинку кресла. В рубку вошла Оливия.
— Доброе утро! — бодро произнесла она, — Ну как поживает наш пилот и наша точка назначения?
— Привет! — Мигель улыбнулся ей, — все хорошо, никаких сбоев. Наверное, ты была права, и беспокоиться нам не о чем.
Оливия довольно улыбнулась. На ее лице будто было написано: «Я же говорила».
— Вот и прекрасно, — сказала она.
Мигель связался с Раджи и доложил ему обстановку. Все члены экипажа выдохнули, надеясь, что больше аномалий не повторится.
Каждый занялся своими делами: написанием отчетов, проверкой тех показателей, что находились в их зоне ответственности. В рутине прошла первая половина дня.
Мигель уже собирался позвать Оливию и Раджи, чтобы вместе отправиться пообедать, когда нейросенсорная консоль загорелась ярко-красным светом. Все произошло очень быстро и в полной тишине.
— Дафна, что происходит? — спросил Мигель с тревогой в голосе.
Ответа не последовало, что напугало еще больше. Мигель попытался вручную найти ошибку, но система перешла в аварийный режим, а затем резко погасла.
— Дафна? — позвал Мигель в тишине.
— Слушаю.
— Что произошло?
— Сбой в генераторе, загружаю код ошибки.
— Из-за чего? Построй маршрут корабля до точки назначения и выведи в 3D-проекцию.
Когда компьютер выстроил маршрут, у Мигеля похолодели пальцы. Титан остался далеко позади. Дуга маршрута вела к той самой неизвестной планете далеко за пределами Солнечной Системы.
Мигель дрожащим голосом вызвал Оливию и Раджи, чтобы они увидели, что происходит.
Пальцы пилота с силой вжались в темный метаматериал консоли. Он попытался перехватить управление вручную, задать вектор противоположной тяги и погасить нарастающий импульс. Обычно пластичная поверхность пульта моментально оживала под руками. Теперь же панель оставалась мертвенно-холодной, словно обычное застывшее стекло. Консоль напрочь игнорировала пилота. На панели хаотично вспыхивали красные пиктограммы отказов.
— Вектор заблокирован! Ручной ввод не откликается! — выкрикнул Мигель, чувствуя, как его прошибает холодный пот от беспомощности.
Двери отсека с шипением разошлись. В рубку вбежала Оливия, а за ней — тяжело дышащий Раджи. Глаза Оливии расширились от испуга, когда она увидела изображение в голо-сфере.
— Что происходит?! — Оливия подбежала к консоли и привычным жестом скользнула по боковому интерфейсу, вызывая меню аварийного доступа. — Дафна, полный перезапуск навигационного ядра!
Обычно лишенный эмоций, мелодичный женский голос бортового ИИ отозвался с пугающим искажением. Голос Дафны расслоился, зазвучав скрежещущим двойным эхом сквозь слой статических помех:
— За-а-прос... отклонен. Перезапуск ядра невозможен. Системный приоритет изменен внешним протоколом.
— Каким еще внешним протоколом?! — выкрикнула Оливия, со всей силы ударив ладонью по аварийному селектору. — Дафна, перейди в режим технического обслуживания! Это прямой приказ!
— Отказ, — прозвучал искаженный голос ИИ. — Переход на новый вектор.
В тот же миг маршевые двигатели неожиданно захлебнулись и замолкли, но палуба под ногами отозвалась тяжелым, глубоким гулом. Это была не обычная вибрация от реактивной тяги: вокруг корабля стремительно нарастали аномальные гравитационные приливы. Пространство за обшивкой сминалось, и возникающие градиенты гравитации начали скручивать корпус. Дикая, неестественная приливная перегрузка мгновенно сбила с ног Раджи и вдавила Мигеля с Оливией в кресла.
Раджи еле успел подползти к ближайшему креслу и уцепиться руками за него, Оливия судорожно пристегнула ремни, Мигель просто вжался в сидение, вцепившись в подлокотники изо всех сил. Он смотрел в иллюминатор и не верил своим глазам. Не было привычной россыпи звезд на фоне черноты, лишь ослепительное, искаженное свечение, перекрывавшее все вокруг.
Голо-сфера в центре рубки вспыхнула каскадом запредельных показателей. Прямо по курсу корабля пространство больше не выглядело привычным сапфировым гравитационным колодцем. Оно сминалось, скручивалось в плотный, непроницаемый узел.
На секунду гравитационная тряска утихла — корабль словно застыл в точке равновесия. Этой короткой передышки хватило, чтобы Раджи с огромным усилием поднялся, перебрался в кресло и начал быстро застегивать ремни.
— Дафна, что это такое? Что происходит? — крикнула Оливия.
Бортовой компьютер молчал.
— Это не черная дыра, — тяжело дыша, пробормотал Раджи. — Ее просто не может быть на нашем пути, это невозможно!
— Может, мы столкнулись с астероидом? — искал разумные варианты Мигель.
— Нет, Дафна бы не допустила… — Оливия не успела закончить, потому что корабль вновь сотрясла мелкая, крупноамплитудная дрожь. Маршевые двигатели были полностью заблокированы внешним полем, но силовые линии гравитационной аномалии продолжали сжимать и корчить локальную метрику вокруг судна.
Мигель всматривался в голо-сферу, пытаясь понять, что это значит.
— Пространственный фолд... — наконец выдохнул он. — Кто-то искусственно сгибает ткань пространства прямо перед нашим носом!
Оливия ошеломленно замотала головой:
— Это невозможно! Таких технологий не изобрели! Чтобы сложить пространство на таком участке, нужна энергия целой звезды!
— Это не земные технологии, — ответил Мигель, бросив взгляд на поток света в иллюминаторе. — Нас затягивают в ловушку.
Из динамиков снова вырвался скрежещущий, искаженный голос ИИ:
— Внимание! Вход в аномальную зону.
Свет на корабле погас. Теперь только белое свечение от иллюминаторов освещало рубку. Затем все члены команды увидели, как свет заструился, словно тончайшие линии, они огибали корабль со всех сторон. Невероятно красивое зрелище, которое заставило всех задержать дыхание.
Мигель потерял ощущение собственного тела — исчезли гравитация, координация, осознание «верха» и «низа». Он забыл кто он и где он. В мозгу возродилась тысяча воспоминаний одновременно:
Он видел свое детство, смех мамы, солнечное тепло, холодную пустоту космоса, лица друзей в ту ночь перед его вылетом, когда они собрались в баре, бледные лица людей в анабиозе, здесь на корабле…
Тысячи образов, запахов, звуков и эмоций переплелись в один сплошной, слепящий узел. Его мозг не выдерживал, казалось, голова распухла до невероятных размеров, и вот-вот взорвется. Время потеряло всякий смысл: мгновение растянулось в вечность, а световые года сжались в миг.
За всем этим последовала дизориентирующая тошнота, когда физические законы привычной Вселенной мгновенно вернулись на свои места. Тяжелая перегрузка спала. С тихим щелчком вспыхнули панели аварийного освещения, заливая командный пункт мягким янтарным светом.
Мигель судорожно вдохнул воздух, чувствуя, как бешено колотится сердце. Рядом тяжело дышала Оливия, зажмурившись и сжимая виски пальцами. Раджи моргал и вертел головой по сторонам, а затем его стошнило прямо на пол перед креслом.
— Все... целы? — сиплым голосом спросил Мигель.
— Кажется... да, — прошептала Оливия. — Боже, что это было за безумие?..
— Смотрите на навигатор, — тихо произнес Мигель, указывая пальцем в центр рубки.
Центральная голо-сфера медленно перезагружалась. Квантовая нить их прошлого маршрута полностью исчезла. Вместо нее появилась мерцающая зеленая точка.
Мигель прикоснулся к панели. Он попытался определить их местоположение. На консоль выплыли итоговые данные телеметрии.
— Дальность прыжка... не поддается точному расчету, — проговорил Мигель, и голос его дрогнул. — Мы преодолели сотни световых лет. За какие-то три секунды. Наша навигационная матрица больше не фиксирует радиосигналов Солнечной системы. Мы далеко за пределами рукава Ориона.
Оливия медленно поднялась с кресла и подошла к главному иллюминатору. В ее карих глазах отразился холодный зеленый свет.
— Мигель, Раджи... — тихо позвала она. — Взгляните сюда.
Мигель и Раджи подошли к ней. За стеклом больше не было сапфировых колец Сатурна или привычной тьмы.
Корабль завис на низкой орбите неизвестной планеты. Внизу, разрывая плотную болотную облачность, раскинулся гигантский, безграничный океан из маслянисто-черной воды, омывающий острые клыки черных скал. А сверху на них бесстрастно смотрела огромная, одинокая звезда, излучающая тяжелый, бледно-зеленый свет.
Это был тот самый мир, который Мигель прекрасно помнил. Такое просто невозможно было забыть. Он застыл, чувствуя ледяной холод по коже, не в состоянии отвести глаз от пугающего вида. Казалось, он стоял так целую вечность, пока Оливия не затрясла его за плечи. Он только сейчас услышал ее крик прямо в лицо:
— Мигель, очнись! Что нам делать? Мигель!
В глазах Оливии застыла паника, которую она больше не могла сдерживать. Мигель моргнул, с трудом вырываясь из липкого оцепенения. Вспышка паники Оливии сработала как оплеуха. Он заставил себя сделать судорожный вдох, ощутив, как во рту пересохло.
— Это она, — просипел он, — это та самая планета из «Проектора счастья».
— Значит, это сделали они, — произнес Раджи. — Нас притянуло сюда не случайно, они просто захватили наш корабль, словно песчинку!
— Это невозможно! На таком огромном расстоянии? Но как? — паника Оливии продолжалась, ее голос срывался.
— Похоже, они обладают очень продвинутыми технологиями, — сказал Мигель.
Не успела Оливия ответить, как под палубой снова раздался глухой, вибрационный удар. Корабельный корпус застонал, словно от колоссального внешнего давления.
— Мы снижаемся! — выкрикнул Раджи, падая на свое место перед аварийным терминалом. — Нас тянет вниз! Пристегнитесь!
Оливия и Мигель последовали совету товарища.
Корабль начал погружаться в плотную, киселеобразную массу плотных облаков. За стеклом мгновенно потемнело. Мутные зеленые испарения облепили корпус, а затем резко расступились, открывая жуткую панораму.
Корабль завис на высоте всего пары сотен метров над бурлящим маслянисто-черным океаном. Прямо под ними из воды высился плоский, словно срезанный гигантским лезвием, каменный плато-остров. Корабль мягко, с хирургической точностью опустился на черную скальную породу и окончательно замер. Двигатели заглохли.
— Капсулы... — прошептала Оливия, первой оправившись от оцепенения. — Мы должны проверить отсек анабиоза. Срочно.
Все трое побежали в нижний ярус корабля. Они понимали, что самый ценный груз находится здесь. В глубоком анабиозе мирно спали колонисты, не подозревающие, что вместо Титана они оказались на пороге инопланетного ада. Внутри каждой капсулы пульсировал мягкий голубоватый свет жизнеобеспечения.
— Мы должны их разбудить, — твердо сказала Оливия, подбегая к главному терминалу криоотсека и прикладывая ладонь к биосканеру. — Если на нас нападут, мы втроем ничего не сделаем. Нам нужны офицеры безопасности, нам нужны люди!
— Оливия, стоп! — Раджи перехватил ее руку, не дав ввести команду экстренного размораживания. — Подумай головой! Разморозка занимает минимум шесть часов. Люди выйдут из анабиоза дезориентированными, с тяжелым крио-шоком. А если Дафна заблокирована и атмосфера снаружи ядовита, куда мы их выведем?
— Мы не можем оставить их вот так! — закричала Оливия.
— Раджи прав, — сказал Мигель, — Их нельзя будить сейчас, нам это ничего не даст.
— Но что, если они убьют нас? Зачем мы здесь? — Оливия почти плакала.
Мигель положил руку ей на плечо и аккуратно развернул к себе.
— Послушай, — сказал он, взяв ее лицо в свои ладони, — что бы ни случилось, мы постараемся защитить их. И себя.
— Мы даже не знаем, от кого защищаться, — произнес Раджи. — Но мы втроем не сможем сделать абсолютно ничего. Нам остается только принять судьбу.
— Если бы они хотели нас убить, то сделали бы это сразу, — уверенно сказал Мигель. Первый шок прошел и сейчас адреналин в его крови заставлял действовать активно. — Идемте, надо облачиться в скафандры и выйти.
— Выйти наружу одним? — с ужасом переспросила Оливия.
Мигель не ответил, он лишь показал, чтобы команда следовала за ним. Только он знал, что на корабле есть оружие. Зачем оно было нужно? Всегда оставалась вероятность нападения, неважно от кого – инопланетян или людей. Мигель провел их к грузовому отсеку. Там он ввел код от большого бокового шкафчика и открыл его.
— Оружие? — Оливия ахнула, отступив на шаг. — На колониальном транспорте? Нам говорили, что на корабле нет ничего тяжелее технических резаков!
— Протокол безопасности, — сухо ответил Мигель, доставая из ниши строгие, матово-черные корпуса. — В инструкции первого пилота это прописано отдельным пунктом. В глубоком космосе возможно все: от бунта на борту до встречи с неизвестным.
Он протянул Оливии и Раджи два компактных импульсных карабина «Гелиос-9». Это оружие выстреливало сфокусированными сгустками ионизированной плазмы. Дополнительно Мигель закрепил на поясе каждого дуговой пистолет-излучатель для ближнего боя.
— Надеюсь, нам это не пригодится, — пробормотал Раджи, с невольным опасением принимая тяжелое, холодное оружие.
Они перешли в подготовительный шлюзовой блок. Процесс экипировки проходил в напряженном молчании. Скафандры выглядели как анатомическая темно-графитовая броня, плотно облегающая тело. На внутреннее стекло забрала мгновенно вывелась проекция: давление снаружи, состав атмосферы, уровень радиации и биометрические параметры.
— Подача кислорода — сто процентов, — доложил голос Раджи через внутреннюю связь костюмов. — Атмосфера снаружи токсична: высокая концентрация сероводорода, аммиака и озона.
Мигель проверил предохранитель карабина и подошел к тяжелой бронированной двери шлюза.
— Готовы? — спросил он, оглянувшись на друзей.
Оливия сжала карабин обеими руками и кивнула. Раджи коротко поднял большой палец.
Мигель ударил по клавише разгерметизации.
Шлюзовая камера заполнилась шипением и гулом. Внешняя створка шлюза медленно поползла вверх, разрезая густой, ядовито-зеленый туман. Из открывшегося проема на них обрушился оглушительный, первобытный рев океана.
Мигель сделал первый шаг. Его тяжелый ботинок с магнитным клипсом ступил на плато.
Они стояли на плоском базальтовом островке, посреди бескрайней черной бездны.
— Никакого движения на сканере, — прошептала Оливия. — Никаких радиосигналов. Где они?..
Неожиданно прямо из воды начали подниматься массивные, грациозные силуэты.
Это были существа, рожденные этой планетой. Их гибкие, каучукоподобные тела достигали трех метров в длину, сочетая в себе черты глубоководных скатов и исполинских кальмаров. Их черная кожа полностью была покрыта биолюминесцентными узорами, которые переливались от изумрудного до фиолетового.
На воздухе их тела моментально покрывались плотным, защитным панцирем, а из нижней части туловища формировались устойчивые, мускулистые щупальца-опоры. С легкостью вопреки гравитации они начали взбираться по мокрым черным скалам, окружив корабль и троих людей полукольцом.
Мигель вскинул импульсный карабин, прицелившись в ближайшее существо. Раджи и Оливия встали за его спиной, готовясь к бою. Пришельцы не делали резких движений. У них не было глаз и ртов, а узоры на их головах запульсировали ярким зеленым светом. В ту же секунду прямая радиосвязь в шлемах умерла, сменившись белым шумом. А затем голос зазвучал не из динамиков. Он возник прямо у людей в мыслях:
«Приветствуем вас прибывшие из другого мира...»
Оливия охнула, схватившись рукой за шлем, карабин в ее руках дрогнул. Это было не просто: выдержать такой телепатический контакт. Острая боль пронзила, как будто иголки воткнули прямо в мозг.
«Не поднимайте свое примитивное оружие из металла и огня. Вы прошли сквозь сложенное пространство не для того, чтобы умереть. Вы прибыли, чтобы передать нам ваш дом...»
Мигель, превозмогая боль, сделал шаг вперед, сжимая в руках карабин.
— Кто вы? Чего вы от нас хотите? — закричал он, но звук его голоса не дошел до пришельцев. Зато они легко прочитали его мысли.
«Мы — плоть и память этого океана. Наш мир умирает под угасающим светом нашей звезды. Существование нашей цивилизации подходит к концу. Но вы принесли нам спасение. Вы принесли нам Землю...»
— О чем это вы говорите? Каким образом собираетесь захватить наш мир? Мы не позволим! — прохрипел Мигель, понимая, что, по сути, сделать ничего не может, но держа палец на курке.
«Ваше согласие и не требуется» — последнее, что существа заставили их услышать, а дальше все трое потеряли сознание.
***
Мигель приходил в себя медленно. Первым появилось ощущение тепла и странной, невесомой плотности вокруг тела. Скафандра на нем больше не было — его костюм и оружие исчезли.
Он моргнул, с трудом фокусируя взгляд. Он находился внутри полупрозрачного кокона из упругого, гелеобразного материала. Гель мягко поддерживал тело в воздухе, позволяя дышать насыщенным кислородом.
Мигель осмотрелся и замер от увиденного. Рядом в таких же коконах висели его друзья. Они находились в гигантском подземном гроте, своды уходили вверх и вглубь на километры. Вместо каменного потолка висели массивы живых, фосфоресцирующих био-структур, напоминающих переплетенные корни и гигантские нервные узлы. От них исходил мягкий фиолетовый свет.
— Мигель... — раздался едва слышный, искаженный гелем шепот.
В коконе справа от него висела Оливия. В ее больших глазах застыл ужас. Чуть дальше, в третьем коконе, приходил в себя Раджи, судорожно ощупывая прозрачные стенки капсулы.
По всему периметру колоссальной пещеры висела сотня таких же прозрачных коконов. В них покоились все колонисты с их корабля. Пришельцы каким-то образом перенесли из криоотсека каждого спящего человека, не нарушив их анабиоз.
К каждому кокону подходили тончайшие нити-трубки. Они походили на полупрозрачные капилляры или живые нейронные волокна, внутри которых протекала темная жидкость. Нити проходили сквозь мембрану коконов и прикасались к кожным покровам пленников: к вискам, шее, вдоль позвоночника.
Мигель вскрикнул, когда холодный био-контакт коснулся его кожи. Это не было больно, но страх и непонимание заставило его вздрагивать. По тонким трубкам от его головы и груди к верхним био-артериям пещеры побежали световые импульсы.
«Мы считываем не просто спираль вашей ДНК, — неожиданно прозвучал в их головах инопланетный голос. — Мы забираем и вашу память. Каждое нейронное соединение».
— Прекратите... — прохрипел Раджи, пытаясь выпутаться и пробить кокон, но у него ничего не получалось, тот был гораздо прочнее любого земного материала. — Прекратите это!
Мигель смотрел на кокон, висящий прямо напротив него. Тот был пустым, но постепенно он наполнился прозрачной жидкостью, а затем, прямо на глазах внутри начал нарастать скелет. Будто печать на 3D принтере. Зрелище и пугало, и завораживало. На костях появились мышцы, жилы и артерии, внутри — органы. Постепенно нарастали все ткани человеческого тела, пока не появились кожа, волосы и ногти. Это был человек. Поначалу он находился без сознания, но затем резко поднял голову и открыл глаза. На Мигеля смотрела его точная копия. Он стал невольным свидетелем сотворения собственного клона. Мигель закричал.
То же произошло с Оливией и Раджи. Они видели свои копии, но кроме криков не могли сделать абсолютно ничего. Такие же копии были созданы для колонистов, которые так и не проснулись. Мигель снова им позавидовал, как и тогда на корабле. На этот раз он завидовал тому, что они находятся без сознания и не видят всего этого ужаса.
«Они не будут помнить, что они клоны, — транслировал голос инопланетян, пока трубки отсоединялись от голов двойников, а их коконы начали медленно подниматься к верхним транспортным шахтам пещеры, ведущим обратно к кораблю. — Они будут искренне верить, что они — это вы. Они вернутся на Землю, продолжат вашу жизнь. Их миссия — подготовить наше прибытие».
Мигель, Оливия и Раджи висели в своих коконах, наблюдая, как их идеальные двойники уходят наверх — чтобы забрать их жизни и их планету.
— Нет! Стойте! — закричала Оливия и забарабанила кулаками по кокону.
Мигель собрал все свои силы и ударил кулаком, но мягкий прозрачный материал был настолько прочным, что он чуть не сломал руку.
Вверху, сквозь толщу базальта, прокатился глухой, угасающий вибрационный гул — это их единственный корабль разогревал маршевые двигатели, чтобы доставить на Землю сотню идеальных, но мертвых внутри двойников.