… одна счастливая семья
Каждый раз, когда цвет огонька на панели замка с красного менялся на зелёный, и дверь открывалась с тихим щелчком, Рюичи надеялся увидеть Рёко, улыбающуюся и тихим голосом говорящую: «Добро пожаловать домой, дорогой».
Вместо этого каждый раз дом встречал его только размеренным, едва слышным гулом кондиционеров и шёпотом вечно бодрствующей бытовой электроники. Рюичи снимал у порога ботинки, они тут же исчезали в стене. Он знал, что услужливые роботы вернут их до блеска начищенными и готовыми к новому рабочему дню.
Лишенный эмоций голос сообщил, что в доме исправно поддерживалась температура +27 градусов, что на целых пять градусов выше температуры снаружи, и на завтра обещали мелкий дождик. Рюичи прошел мимо зеркала, висевшего на уровне его роста.
В доме царила идеальная чистота. Всё находилось на своих местах. Гимн аккуратности и функциональности, возведённой в абсолют. Мягкий диван напротив телевизора, передвижной столик стоял перед диваном чётко посередине. Вазы с длинными горлышками хранили в себе по три цветка каждая. Три хризантемы. Рёко любила их именно из-за печального символизма.
Словно по неведомому сигналу, из ниши в стене выполз маленький деловитый робот-уборщик. Пискнув, он закружился по светло-коричневому матовому паркету в поисках несуществующих пятен. Рюичи переступил через него, не глядя.
В спальне царили приятный полумрак и холодный запах духов. Рюичи бросил кейс на кровать, застелённую светло-коричневым покрывалом, и расстегнул форменный пиджак. В голове крутилась песня, услышанная в парке.
Минута отдыха. Сняв очки в тонкой стальной оправе, Рюичи закрыл глаза. К мелодии, застрявшей в мыслях, прибавился голос — завораживающий и острый, как хирургический скальпель. Только этот голос буквально дышал жизнью и радостью, наслаждением каждой секундой бытия. Рюичи так захотелось вновь услышать его в реальности, что к горлу подступил предательский комок.
Почему твои глаза такие грустные? Пожалуйста, улыбнись так же, как тогда, когда ты любовался радугой в фонтане. Заплати за мою песню улыбкой.
Запястье обожгло. Там был серого цвета браслет, такой же, как у жены. Сенсорный чип, спрятанный под красным камнем, связывал их между собой, чтобы Рюичи в любой момент мог почувствовать, что происходит с Рёко.
Он боялся оставлять её без присмотра. Уходя, он проверял все настройки домашнего оборудования и следил, чтобы все острые предметы и лекарства были надёжно спрятаны. Каждое утро, на протяжении трёх лет после смерти дочери. Тогда же Рёко начала терять связь с реальностью, а попытки самоубийства стали ежемесячной рутиной, такой же, как критические дни.
Комната жены освещалась мерцанием трёх огромных телеэкранов. На одном из них транслировался какой-то концерт — безголосая певичка в канареечном платье пела про любовь. На втором — сериал, а на третьем новости. По полу были разбросаны несколько разноцветных наушников и чёрно-белые подушки, на которых, запрокинув голову и раскинув руки, лежала Рёко. Её розовый халатик распахнулся, открыв бледные бёдра и кусочек чёрного нижнего белья. Из уголка рта протянулась нить слюны. Глаза закатились, как у вытащенной на берег рыбы, а распущенные чёрные волосы напоминали водоросли.
— Черт, где ты достала таблетки? — обречённо выкрикнул Рюичи, опускаясь перед женой на колени и касаясь двумя пальцами её шеи. Пульс слабый. Язык не запал, дышать может. — Похоже, приняла их перед самым моим приходом. Что мне с тобой делать? Сколько это может продолжаться? Ответь мне, Рёко!
Рюичи тряхнул её за плечи. Голова перекатилась из стороны в сторону. Нет ответа. Бесполезные вопросы. И так каждый раз.
Когда он нажимал кнопку быстрого вызова скорой, то чуть не выронил телефон, так сильно дрожали руки. В трубке ответили сухим голосом оператора, что на данный момент все машины заняты; попросили оставить адрес и немного подождать.
Рюичи ударил кулаком вазу. Она рухнула на идеально чистый пол, разлетелась осколками стекла и каплями воды. Цветы упали в образовавшуюся лужу. Среди роботов-уборщиков возник настоящий переполох. Их набежало сразу трое, и, весело попискивая, они начали суетиться вокруг острова беспорядка.
Срочно требовалось выпить. Рюичи пошарил рукой по стене над диваном. В ней открылась ниша с баром, в котором обнаружился коньяк. Жидкость обожгла горло и принесла с собой некое подобие спокойствия.
Он перенес жену в спальню, осторожно раздел и укрыл свежим покрывалом. Её тело было мягким и неповоротливым, и совершенно не вызывало желания. Только колющую жалость, к которой примешивалось раздражение.
Через полчаса приехала скорая. Всё это время Рюичи сидел на полу рядом с кроватью и держал жену за руку, боясь отпустить. Вдруг пальцы больше не найдут её пульс?
Врачи оказались двумя разговорчивыми молодыми людьми. Они раскладывали оборудование и подключали его к Рёко, попутно рассказывая, что они только что побывали на месте массового самоубийства. На вечеринке десять человек покончили с собой. Троих удалось спасти.
— Вы не беспокойтесь, Кавамура-сан. Сейчас мы её прочистим, и ваша вторая половина будет жива и здорова. Только на утро голова поболит, как после хорошей попойки, — сказал врач помоложе, с кудрявыми крашеными волосами. Во время тирады он ловко надел на лицо Рёко непрозрачную белую маску.
Рюичи почувствовал, что его мутит от запаха лекарств. Он вышел. В ночном небе за стеклянной крышей совсем не было видно звёзд. Их затмевали городские огни. Где-то справа прятались за небоскрёбами длинное приземистое здание военного университета, где работал Рюичи, и парк по соседству — чудом сохранившийся островок зелени.
Ты хороший слушатель. Это потому, что тебе самому есть что рассказать. Ты же расскажешь мне когда-нибудь? О своей жизни?
— Давайте мы сделаем вам перевязку?
Рюичи недоуменно оглянулся, а потом вспомнил, что поранил руку о стекло вазы.
Врачи уехали через час. Рюичи убедился, что Рёко дышала ровно и размеренно, и приготовил себе расслабляющую ванну. Вода пахла персиками. Лежа в полудрёме, он думал обо всём сразу — о проекте, о Рёко, о певице, которую встретил в парке на скамейке у фонтана.
… одна беззаботная домоседка
Хикару ненавидела современные жилища, напичканные сверхразумной электроникой, вылизанные до стерильной чистоты, совершенно непредназначенные для обычной нетребовательной жизни и годившиеся только для медленного усыхания.
Из железа в её квартире были только старенький компьютер, электрические плита и чайник, антикварные и напрочь лишённые даже зачатков искусственного интеллекта. Хикару любила готовить самостоятельно, хотя делала это редко. Она жила одна, не считая небольшого аквариума с рыбками и пожилой длинношёрстной таксы по кличке Кен. Так что оценить готовку по достоинству могла только компания студентов, живущих в квартире напротив. Слишком бедных, чтобы позволить себе нормальное жилье или общежитие.
Хикару не гонялась за богатством и не копила деньги. Она занималась дизайном и периодически иллюстрировала интересные авангардные романы, которые мало кто покупал. Но настоящей страстью Хикару была музыка.
В век господства бездушных песен, созданных машинами, её мелодии оказались никому не нужными. Но она приняла многочисленные отказы как должное, и продолжила жить дальше. Ей исполнилось тридцать, и всё ещё не было нормального, по меркам обывателей, дохода и никакого желания заводить семью.
Будучи домоседкой и занимаясь исключительно удалённой работой, она выбиралась наружу только на прогулки с собакой и посидеть с гитарой в парке. Её не трогали полицейские, видя, что она совершенно безобидна, а прохожие совершенно на неё не реагировали. Такие времена, все куда-то спешили.
Хикару пела для себя. Для Кена, который дремал у ног, время от времени она почёсывала ему за ухом. Пела и смотрела, как солнечные блики играют между собой среди неестественно яркой зелени деревьев. Как переливалась вода в фонтане. Как мимо спешили мамочки с детьми; влюблённые парочки, соединённые между собой сцеплением проводов; офисные служащие, к уху которых будто приросли телефоны.
Каждый день людской поток тёк, как бесконечная река, пока однажды взгляд Хикару не зацепился за человека в расстёгнутом тёмно-зелёном форменном пиджаке и съехавшем набок галстуке. Парень, вернее, очень молодо выглядевший мужчина, стоял у фонтана и любовался радугой, мерцающей в прозрачных струях. Он улыбнулся и в этот момент показался самым интересным существом на планете.
Хикару отложила гитару в сторону, разбудив спящего рядом на скамейке Кена, и достала старенький фотоаппарат. Почувствовала себя не очень уютно, потому что фотографировать людей без их ведома ей не приходилось. Но любопытство пересилило. В кадр попал кусок фонтанных брызг с радугой и профиль улыбающегося офицера, как предположила Хикару. Точнее сказать она не могла, никогда не интересовалась армейскими званиями и рангами.
— Потрясающее явление, всё-таки! — внезапно проговорил офицер вслух достаточно громко, чтобы Хикару могла его услышать. — Случайная комбинация преломления солнечных лучей, химический состав и плотность воды, состав окружающего воздуха, а в результате такое чудо.
Хикару усмехнулась про себя. Офицер обернулся, будто почувствовав, что на него смотрят. Смущённо опустил голову.
— Извините, что помешал. — Приятный голос, низкий. Тёмные короткие волосы, уложенные по-военному строго. Красивые глаза. Похож на кота-переростка, так подумала Хикару.
Переваливаясь с лапы на лапу, пёс осторожно подошёл к офицеру и обнюхал его чёрные, до блеска начищенные ботинки.
— Кен, не приставай к человеку, — шикнула Хикару, схватив поводок. — Иди сюда!
Животное и ухом не повело, подставив мордочку под осторожные ласки. Пальцы офицера были длинными и тонкими, но сильными на вид. Кончиком указательного он дотронулся до носа собаки. Улыбка почему-то пропала с его лица.
— Вы часто здесь бываете? — ненароком поинтересовалась Хикару, поднимая на руки Кена, когда тот соизволил вернуться к хозяйке. Офицер проводил собаку непонятным взглядом. — Не хотите присесть?
— Я… а ладно, минут на пятнадцать можно. — Он поставил кейс рядом со скамейкой и опустился на самый край, подальше от Хикару. Закинул ногу на ногу, положил руки на колено. Пальцы отстучали неведомый ритм. Видно было, что мужчина чувствует себя не в своей тарелке.
Наступило спокойное молчание. Кену надоело сидеть на коленях у Хикару, и он перебрался ближе к офицеру, но залезть не рискнул, просто лёг рядом, уткнувшись носом тому в бедро. Офицер покосился на собаку, но ничего не сказал. Потом достал из кармана брюк пачку сигарет и покрутил в руках.
— Пытаюсь бросить, — внезапно произнёс он. — Но не получается. А вы курите?
— Бросила несколько лет назад, когда начала заниматься пением. Вредно для голоса. Кстати, меня зовут Хикару. Кавамура Хикару.
— Кавамура? — хмыкнул офицер. — Забавно. Где же была моя визитка? А, вот, в другом кармане.
На белом кусочке пластика было выдавлено чёрными буквами на двух языках, японском и английском: «Кавамура Рюичи. Глава отдела Особых Разработок, университет Тэйо». Ниже — номер телефона и адрес электронной почты.
— Мы с вами однофамильцы, — весело произнёсла Хикару. — Это ж надо такому совпадению…
— Точно, странно как-то. — Рюичи задумчиво почесал затылок и замолчал.
Лучшим способом развеять молчание Хикару всегда считала музыку, поэтому взяла в руки гитару и начала тихо наигрывать одну из своих старых песен. Видя, что второй Кавамура не протестует, Хикару запела немного громче.
— Спасибо… — вдруг тихо сказал Рюичи, когда стихли последние аккорды. — Мне понравилось.
От этой простой похвалы в груди Хикару разлилось тепло, и она впервые за долгое время смутилась.
— Приходите ещё послушать. Я здесь гуляю почти каждый день.
Рюичи молча кивнул, уставившись на браслет на запястье. Он пульсировал синим. Хикару слышал о таких браслетах, которые соединяли двух или более людей, позволяя им чувствовать друг друга. Страшное изобретение, на самом деле.
— Я не знаю… может быть. Простите, мне пора идти. —Глаза Рюичи погрустнели.
Смотря вслед человеку, столь загадочным образом появившемуся в её размеренной жизни, Хикару пожелала про себя, чтобы судьба свела их ещё раз.
… одна неслучайная встреча
— Вашей жене уже лучше? — Потягивая кофе из синей чашки с эмблемой университета, участливо поинтересовался Кондо-сан, непосредственный начальник Рюичи. — Она хоть выходит наружу?
— Да, ей лучше, но… — Рюичи нахмурился, методично размазывая рис вилкой по тарелке. Есть не хотелось совершенно. — Пока она ещё не совсем адекватна, поэтому я не отпускаю её одну. Только с теми, кому доверяю.
— Тяжело вам… — притворно вздохнул шеф. Конец фразы оборвал звонок телефона. Кондо-сан кивнул Рюичи и вышел из-за стола, резко и грубо бросая в трубку слова на чужом языке. Кажется, это был русский.
Рёко действительно пришла в себя после попытки отравиться таблетками две недели назад. Теперь она проводила меньше времени, уставившись в экраны телевизоров, иногда читала, занималась йогой по видео курсам, пыталась готовить простые блюда. Почти та Рёко, в которую Рюичи влюбился перед отправкой на военную службу. За исключением улыбки. Она больше не улыбалась.
Сегодня они впервые за многие месяцы принимали гостей — лучшую подругу Рёко, Сакуру и Юки, близкого друга Рюичи, с которым они вместе служили.
Ради такого случая Рюичи даже ушел с работы вовремя. Правда, его так тянуло заскочить в парк хоть ненадолго и поделиться радостью с Хикару, но Рюичи отдёрнул себя практически у ворот. Завтра. Они увидятся завтра.
Он даже купил цветы и торт, хотя терпеть не мог сладкое, за исключением шоколада.
Вид Шинохары Сакуры непосвящённых повергал в шок. На голове у девушки был художественный беспорядок, пышные волосы перепутались с розовыми лентами, бусами и металлическими цепочками. Ядовито-зелёные туфли на огромной платформе. Короткое розовое платье с пышным подолом, утыканное изображениями белых кроликов. Довершала наряд маленькая сумочка в виде морковки.
Тамура Юки не сильно изменился с их последней встречи. Только прибавилось шрамов на лице и спине, он их горделиво демонстрировал, зычным голосом рассказывая анекдоты из армейской жизни.
Они все сидели под застеклённой крышей, но никто кроме Рюичи не обращал внимания на красоту ночного неба. Он удивлялся сам себе — с чего вдруг его потянуло на такой лирический лад?
Сакура и Рёко бурно обсуждали перипетии сюжета какого-то нового сериала. Юки пыхтел сигаретой и периодически вставлял в их разговор не имеющие особого смысла реплики.
— А я говорю, что это неправильно! — вдруг крикнула Рёко, соскочив со стула. — Люди могут заводить себе детей-роботов. Что тут плохого? Они же никогда не умрут. Их можно просто починить. Или перепрограммировать. Их легко воспитывать. Я хочу себе такого. Рю-чан, дорогой, ты же подаришь мне дочку-робота? Как же они называются… как же…
Друзья замолчали. Рюичи отпил глоток вина и тут же поставил бокал обратно, чтобы не уронить. Опять руки тряслись, как от сильной дозы лекарств.
— Я хочу девочку лет семи. Чтобы ей вечно было семь лет. Я буду её наряжать в платьица, вплетать в волосы розовые бантики и водить в школу, а по воскресеньям в парк. Хочу читать ей на ночь сказки или смотреть вместе мультики. Рю-чан!
Рёко сжала в руке яблоко, впиваясь длинными ногтями в податливую мякоть. На жёлтую скатерть потёк сок. Окружающее пространство будто подёрнулось дымкой. Юки и Сакура что-то говорили, но Рюичи их не слышал.
Внутри у него всё оборвалось. Рюичи внезапно осознал причину, по которой жена изводила себя и его в течение последних трёх лет. Понял и почувствовал себя ненужным, неуместным в этом доме, наполненном электронным шумом. Рюичи хотел обозвать Рёко неблагодарной стервой, но знал, что она не придаст оскорблению никакого значения.
Ни произнеся ни слова, Рюичи встал из-за стола. Его никто не пытался остановить, потому что Рёко закатила истерику. Нелепую и от этого ещё более страшную — упала на колени и начала рыдать с громкими детскими всхлипами и завываниями, размазывая по лицу слезы и макияж. Друзья захлопотали вокруг неё, не обращая внимания на Рюичи. Он ведь сильный. Он справится сам.
Дом встретил его пустотой. По мере того, как Рюичи проходил внутрь, на пути автоматически загорались лампы. Он шёл к тайнику, который прятался в стене между кухней и ванной, почти у самого пола. Там Рюичи хранил своё табельное оружие. Несмотря на то, что пистолет был настроен исключительно на него и не сработал бы в чужих руках, Рюичи всё равно боялся, что рано или поздно жена его найдёт.
Сейчас уже было все равно. Рюичи накинул пиджак, сунул пистолет в карман и вышел из дома, не взяв ничего, кроме телефона.
… одна спокойная ночь
Позже Хикару сотни раз мысленно твердила слова благодарности провидению, всем богам и желудку Кена. Ведь если бы собаке не приспичило на ночь, она бы не пошла гулять в парк, не заглянула бы к фонтану и не нашла бы Рюичи, сидящего на той самой скамейке, опустив голову, и державшего в руках пистолет.
В горле пересохло от страха и беспокойства. Ноги еле двигались, а сердце билось бешено и больно. Хикару взмолилась про себя, чтобы это не был приступ паники, после стольких лет спокойствия. Кен водил в воздухе носом и жался к ноге хозяйки.
— Рюичи-сан… я думала, ты сегодня не придёшь. — Хикару покосилась на оружие. Рюичи касался ствола губами, будто хотел сделать с ним что-то неприличное. При всей неправильности зрелище казалось очень притягательным. — Что ты делаешь?
Рюичи вздрогнул при звуках голоса, опустил оружие. Его потускневшие глаза ничего не выражали. Влажные пряди волос обрамляли бледное лицо, делая его похожим на утопленника.
— Сижу. Думаю. — Пальцы, сжимающие оружие, побелели. — Жду тебя.
— Я могу сесть рядом?
— Можешь, это же твоя скамейка. — Рюичи невесело усмехнулся и отодвинулся на край. — Если бы ты не пришла…
— Ты бы что? — Хикару чувствовала, что вот-вот начнёт задыхаться. Грудь сдавила тяжесть. — Что бы ты с собой сделал?
— Вышиб себе мозги, — спокойно произнёс Рюичи, не отпуская оружие. — Только не спрашивай почему, я сам толком не понимаю. Нет, объективные причины есть, конечно.
— Можно спросить, какие? — наклонившись, Хикару погладила обеспокоенного пса, очень хорошо чувствовавшего напряжённую обстановку разговора. — Их достаточно, чтобы сдаться и умереть?
Рюичи внимательно посмотрел на Хикару. Так посмотрел, что паника внезапно улетучилась. А потом полился поток слов: Рюичи рассказывал о своей жизни, как когда-то его просила Хикару. Безжалостная вивисекция воспоминаний. Однако это лучше, чем самоубийство.
— Рёко все это время винила меня. За то, что не пришёл домой. За то, что не был рядом. А я… наверно, подсознательно винил её.
Хикару осторожно протянула руку, но потом сжала её в кулак, не решившись дотронуться до Рюичи. Потому что тот не убрал пистолет, положив его к себе на колени.
Губы Рюичи посинели и дрожали от холода. Ночь была прохладной, а он сидел в одной рубашке. Аккуратно сложенный пиджак лежал рядом. Хикару взяла его и вопросительно посмотрела на Рюичи. Тот кивнул и немного наклонился вперёд, позволяя Хикару накинуть на себя пиджак.
— Ты думаешь, что своими попытками она мстила тебе?
— Поначалу. Потом, как я предполагаю, ей пришла в голову идея таким образом добиться, чтобы я купил девочку-робота. А я их ненавижу, этих пустых кукол. — В голосе Рюичи слышалось неприкрытое отвращение. — И предвосхищая твой вопрос, Рёко больше не может иметь детей. А я смирился. Собаку завести, что ли…
Хикару не знала, как утешить или помочь. Проще расплакаться самой, к горлу и так уже подступил комок, а глаза на мокром месте. Дрожащим голосом она пригласила его остаться на ночь, и Рюичи на удивление согласился.
Она не противилась поцелую на лестнице, почти у самой двери. Мимоходом порадовалась, что никто из любопытных студентов не решил в тот момент высунуть нос в холл. Поцелуй был шоколадным, с привкусом сигарет и чего-то неуловимого и неповторимого. Рюичи целовался с отчаянной настойчивостью, как будто хотел почувствовать, ради чего ему стоило остаться в живых. Хикару ответила с внезапно накатившей уверенностью, ласково поглаживая спину Рюичи так, как успокаивала бы заболевшую кошку.
… одно недоброе утро
Рюичи проснулся от того, что Кен, сопя, лизал его в нос. Пес устроился между ними, положив голову на плечо Рюичи, а лапами упираясь в спину лежащей на боку Хикару.
— Рано ещё, ты вчера поздно гулял, — зашипел Рюичи и аккуратно опустил Кена на пол. Пёс обиженно тявкнул и заполз под кровать досыпать.
Хикару зашевелилась во сне и натянула на себя одеяло. В комнате было прохладно. Рюичи ощущал это голой спиной, поэтому прижался сильнее, уткнулся носом в её волосы и легонько провёл пальцами за ухом. Хикару не проснулась, только пробормотала что-то невразумительное.
Вчера перед Рюичи лежали два пути. Умереть в луже крови и ошмётках мозгов, бессмысленно таращась в ночное небо. Найти в себе смелость выжить и убить тени прошлого. Он выбрал жизнь. Похоже, что не зря.
Синие цифры на тёмном экране телефона показывали половину восьмого. Несмотря на ранний час, Рюичи все же решился позвонить домой.
Ответил усталый и сонный голос Сакуры. Да, с ней всё в порядке, она спит. Нет, ему лучше сегодня не приходить, чтобы не усугублять ситуацию. Помедлив, Рюичи сообщил, что хочет подать на развод и оставить ей дом и большую часть денег. Сакура обещала передать, а от себя добавила, что одобряет решение Рюичи.
Он не испытывал чувства вины и даже не счёл эту ночь изменой. После смерти ребёнка Рюичи ни разу не спал с Рёко, при этом никогда не искал утешение на стороне — ему было некогда, он предпочёл окончательно забыться в работе.
Сегодня же всё закончилось. Рюичи чувствовал, что нашёл кого-то, кто будет его ждать дома. Ради этого человека не нужно притворяться сильным всё время, и иногда можно позволять себе расслабиться, наслаждаясь заботой и не думая о том, что потребуют взамен.
Теперь Рюичи знал, что мог вернуться сюда. Поэтому позвонил на работу и сказал, что принимает предложение о долгосрочной командировке в Россию. На испытательную базу, которая находилась рядом с районом боевых действий.
… два длинных года
За то время, пока Хикару ждала возвращения Рюичи, немногое изменилось в её жизни. Появились другие соседи, новые студенты, которые точно так же нахально напрашивались к ней на ужин. Она купил себе новый компьютер и одного робота-уборщика. Неизбежное зло, так как сама она не справлялась, ухаживая за новой питомицей.
Хикару познакомилась с бывшей женой Рюичи. Вернее, однажды она сама подошла к ней в парке и представилась как Фукада Рёко. С ней была дочка лет семи, одетая в такое же тёмно-красное пальтишко, как и мама. Милая девочка. Единственное, что выдавало в ней робота — отливающие металлическим блеском глаза, живые и одновременно выглядевшие ненастоящими.
Рёко попросила сообщить ей, когда Рюичи вернётся, и передать, что она ни разу не пыталась покончить с собой со времени их развода. Что она вновь вышла замуж и больше ни в чем его не винит. И пожелала им двоим удачи. А Хикару поняла, что совершенно не ревновала. Этой женщине больше не было места в их жизни.
Повседневная рутина Хикару осталась прежней. Она выгуливала маленькую Креветку и часами просиживала в парке, играя на гитаре. Прохожие и отдыхающие всё так же её игнорировали, а полицейские не трогали.
Одним теплым сентябрьским вечером Хикару обнаружила у фонтана знакомую фигуру. Похудевший, как беглец из лагеря смерти, Рюичи улыбался, зачарованно глядя на радугу, протянувшуюся среди струй воды.
— Потрясающее явление, всё-таки! Ты так не считаешь?
КОНЕЦ