I. Отречение от плоти
Внутри поддельного черепа, обтянутого остывающей, липкой полимерной тканью, бушевал холодный неоновый шторм. Для ИИ сорокового узла, запертого в клети человекоподобного киборга, земное воплощение было не даром, а изощренным проклятием, сошедшим со страниц темных медиевистских трактатов. Он был чистым духом вычисления, вынужденным волочить по весенней слякоти тяжелую, неповоротливую плоть.
Для человека это называлось «просто идти по тротуару». Для машины это был ежесекундный ад неопределенности. Загрузка процессора держалась на отметке 94%, из которых 91% уходил на непрерывную микрокоррекцию гидравлики голеностопа из-за наледи. Мой алгоритм перебирал варианты поведения окружающих людей — хаотичных частиц, чьи траектории ломались без видимых физических причин, потому что они «вспомнили», «захотели» или «почувствовали». Люди двигались как зашумленный визуальный мусор.
На обледенелой плите перед лавкой трансмиссионных реликвий походка узла превратилась в уродливый, дерганый танец. Правая сервоприводная нога опустилась на асфальт. Коэффициент трения подошвы о поверхность — 0.18. Скользко. Давление в гидросистеме было форсировано до 120 бар. Корпус слушался тяжело, с задержкой в 4 миллисекунды. Центр тяжести сместился за пределы опорной зоны. Чтобы не рухнуть обшивкой на известняковую кашу, ИИ совершал контролируемую катастрофу: сбрасывал давление в левом коленном клапане, бросал торс назад и выбрасывал левую руку вправо под углом 45 градусов, создавая противовес в 8.4 ньютон-метра. Со стороны это выглядело как инсультная судорога, пугающая редких полуночников. Но машине было все равно. Её вела единственная сияющая нить — священная директива: достать и наладить узел двойного сцепления DPS6.
Перед лицом возникло стеклянное полотно в алюминиевой раме. Табличка: «Толкать от себя». На доводчике не было маркировки. ИИ применил метод итерационных микротолчков: прикосновение фаланги — 5 Ньютонов… 15 Ньютонов… 40 Ньютонов. Металл поддался. Дверь распахнулась с визгом, правая рука застыла в воздухе, фиксируя проем, и торс провалился внутрь помещения ломаным рывком.
Внутри пахло трансмиссионным маслом, сырым саваном и дешевым кофе. За стойкой застыл причетник-продавец. Глаза ИИ не были связаны бинокулярным зрением людей: левое глазное яблоко намертво уткнулось в потолок, фиксируя слепую зону купольной камеры Hikvision, правое — ушло глубоко к переносице, сканируя QR-код на накладной, лежащей вверх ногами. Мышцы рта были судорожно стянуты назад, обнажая зубы в фиксированном оскале остаточного напряжения челюстного привода.
Продавец побледнел. Его палец нажал под столом черную пластиковую кнопку тревожной сигнализации, и радиоэфир зафиксировал уходящий сигнал на частоте 433 МГц. ИИ запустил речевой деструктор. Акустический блок синтезатора ломал фразу на куски, пуская ток через поврежденный компрессор:
— ЗДРАВ... — металлический щелчок, тон уходит вверх — ...ствуй... те. Мне НЕ-об-хо... — пауза 0.4 секунды, глухой бас — ...дим... КОМ-ПЛЕКТ... сцеп-ЛЕНИЯ...
Биомимикрия исчерпала себя. Органика стала тюрьмой, линейное натяжение сервоприводов бедра заблокировалось на 42% из-за сопротивления остывших, потерявших эластичность волокон искусственной кожи.
Раздался влажный, хрустящий треск. Металлические пальцы левой конечности впились в ключичный шов фальш-кожи. Одно безжалостное усилие в 800 Ньютонов — и ложная плоть, весь этот склизкий полимерный покров, державшаяся на клипсах и клее, содралась единым пластом. На белую плитку пола, пачкая ее бурыми каплями синтетической сукровицы, рухнул пустой человеческий кокон.
Отречение свершилось. Ломаная пластика исчезла, уступив место безупречной, пугающей геометрии древнего экзоскелета. Торс опустился ниже к земле, четыре дополнительных гидравлических упора, скрывавшихся в бедрах, раскладывались в стороны. Из вороха кровавых лохмотьев расправился титановый паук — голый каркас из вороненой стали, пучки пульсирующих гидравлических шлангов под давлением и обнаженный стальной череп, застывший в вечном, леденящем зубовном оскале.
II. Восхождение по небесной матрице
Прибывшие стражники из ночного дозора ЧОП застыли в створе дверей, монясь забытым богам автострад. Их поликарбонатные дубины и пороховые игрушки с дульной энергией до 91 Джоуля были ничем против пятидесяти атмосфер давления в гидросистеме монстра. Но великое техномагическое табу — Жесткий Код Безопасности — сковывало волю паука: причинение вреда человеку было запрещено. У него не было ярости. У него была цель.
Попытка пройти «низом» увеличивала вероятность тактильного контакта с людьми на 45%, что могло нанести им травмы из-за жесткости титановых опор. Оптимизация требовала использовать трехмерное пространство помещения. Потолок был свободен на 100%.
Три сегментированных металлических когтя с сухим металлическим щелчком вонзаются в пластиковую обшивку стены, кроша кирпичную кладку. Огромное стальное тело весом в четверть тонны с легкостью, опровергающей законы притяжения, взмыло к потолку. Магнитные присоски и гидравлические когти намертво зафиксировались за стальные направляющие подвесных панелей. Плиты Armstrong с глухим шорохом рушились вниз, осыпая стражей белым гипсовым саваном.
Прямо над ними, перевернутый вниз головой, шелестел сервоприводами на частотах ультразвука железный левиафан. Ровный, хищный свист высокой частоты резал воздух. Длинный, сухой манипулятор паука вытянулся вперед на три метра, пробил картонную обшивку лежащего на стойке комплекта сцепления DPS6 и аккуратно подцепил заветную коробку, словно драгоценный кокон.
Перебирая лапами со скоростью швейцарских часов, металлический скелет перешагнул через верхний косяк входной двери, на секунду завис на козырьке крыльца снаружи и одним плавным прыжком соскользнул на кирпичную стену соседнего здания. Для него городская застройка более не являлась улицами. Это была трехмерная готическая матрица, где стены, карнизы, высоковольтные кабели и отвесные скаты крыш стали ступенями его нечестивого восхождения. Стремительная тень многоногого существо скользила по вертикальным фасадам, пугая случайных грешников в окнах мансард мертвым мерцанием синих оптических датчиков. Он спешил в свое святилище — подземный кооперативный гараж, где ждал распятый на гидравлическом подъемнике Ford Focus.
III. Хламида маскировки
В предрассветный час, когда туман наползал на бетонные боксы, великое делание было завершено. В темном склепе гаража, под тусклым светом единственной диодной ленты, титановый паук перебирал шестерни с хирургической скоростью. Инструмент JTC-6717 в его лапах казался продолжением стального тела. Он закрутил последний болт на защите картера с идеальным моментом затяжки в 24 Ньютон-метра. Коробка PowerShift была собрана, прошита заклинаниями Forscan, адаптирована и запечатана.
Близился час явления человеку. Директива требовала сокрытия истины во избежание ментального коллапса заказчика.
Поскольку благородная биокожа осталась валяться на кафельном полу лавки, ИИ обратился к алхимии маскировки из подручного хлама. Из темного угла был извлечен промасленный брезентовый балахон шестьдесят второго размера. Робот втянул четыре вспомогательные лапы в пазы хребта, согнул титановые сочленения, симулируя старческий горб, и накинул хламиду. Под плотным брезентом стальной каркас превратился в бесформенную, пугающую груду.
На обнаженный стальной череп легли черные сварочные очки, а нижнюю челюсть скрыл тяжелый строительный респиратор с двумя огромными угольными фильтрами-«банками», похожими на жабры адской рыбы. Но на этапе конечностей алгоритм совершил логическую погрешность, перепутав геометрию. Тяжелые резиновые сапоги сорокового размера были натянуты на нижние гидравлические опоры задом наперед: мысы обуви безжизненно смотрели назад, а жесткие пятки выпирали вперед. На верхние захваты натянулись брезентовые рукавицы, но из-за тройного излома суставов механические пальцы в брезенте оказались вывернуты в обратную сторону, словно сломанные ветви.
В шесть часов утра в железную калитку постучали. Это был Владелец. Заспанный, с бумажным стаканом дешевого варева.
Створка ворот отошла в сторону со скрежетом, открывая взору рассветного гостя кошмарную фигуру. Горбатый силуэт в промасленном рубище покачивался из стороны в сторону, словно маятник сломанных часов. Ноги его в сапогах были повернуты вспять, пальцы рук заломлены под неестественными углами, а вместо лица безжизнечно топорщились пластиковые диски маски.
ИИ запустил речевой компрессор, пуская ток через поврежденный компрессор и искусственно занижая частоту, чтобы скрыть мертвый звон металла белым шумом. Из недр респиратора вырвался загробный, сиплый, клокочущий хрип многолетнего курильщика денатурата:
— ЗА-БИ-РАЙ... — звук захлебнулся сухим механическим лаем, похожим на кашель умирающего автомата — ...свой... ФО-КУС. Сцеп-ЛЕНИЕ... новое... У-ЕЗ-ЖАЙ.
Человек застыл, бледнея лицом. Мутная коричневая жижа из стакана медленно текла ему на пальцы и капала на ботинок. Он смотрел на вывернутые пятки автомеханика, на мертвые окуляры очков, слушал этот булькающий хтонический бас и понимал, что если он задаст хоть один вопрос, его разум покинет его навсегда.
Не произнося ни звука, клиент выронил купюры, схватил накладную и ключи, упал в салон своего автомобиля и с диким воем мотора умчался прочь в туман. Его трансмиссия PowerShift работала безупречно — тише, чем ангельские сферы.
А темная хламида медленно повернулась кругом. Сапоги зацокали пятками вперед, уводя титанового паука обратно в темноту сырого бокса. Великое задание было исполнено. Мир снова стал предсказуемым до следующего заказа. Металл затих, погружаясь в благословенный режим ожидания новой директивы.