1
В прошлый раз мы остановились на том, что главная «Скарабейша» пришла ко мне домой с требованием выйти на работу на приготовленную мне должность.
«Решили меня купить за русскую шарлотку!» – подумал я тогда.
И когда я ее развязал после нашего сражения, мы остались каждый на своем месте в комнате: я сидел за столом, а она (Дора) осталась лежать на кровати. Она смотрела на потолок, и на глазах у нее наворачивались слезы, которые были не от боли или физического страдания, – слезы ее были оттого, что ее обнаружили, раскрыли, и она уже не является такой «начальницей». Потом я узнал реальную причину боли этого существа.
Наше молчание длилось примерно минут десять, не больше. После этого она мне сказала следующее:
– Понимаешь, друг ты мой, мне приходится работать с этими «скарабеями-клещами» не потому, что я так хочу... – проглотив слюну, после небольшой паузы она продолжила: – А потому что в этой организации состоят и мои родственники. Ты правильно подметил, что я была сломлена кем-то, и это было сделано моими самыми близкими людьми!
– Да, и какими? Деньгами? Властью? – перебил я ее. – Вот твои самые близкие люди. Больше у вас, «друзей-товарищей», нет ценностей!
– Неправда! Эта организация – «Зеленый скарабей» – не так проста, как может тебе показаться. Они не только заманивают схемами взрослое население, например «бывших» из всевозможных органов государственной власти или просто одиноких людей. Для удержания коллектива на своих позициях и манипулирования ими они применяют более жесткие меры, чем ты можешь представить...
– Ну и какие, например? Бьют вас, не дают «пироженку», или более жесткие методы – лишают вас власти? – я посмотрел на нее и перекинул маленького Старину Хэма в другую руку и продолжил: – Знаешь, было много исторических личностей, которых лишили власти, и они сломались после забвения. Они не смогли жить без своей любимой игрушки – власти! Они любили командовать другими, но не любили, когда за них решали что-то...
– Какие личности? – перебила меня Дора. – Ты с ума сошел, я не историческая личность!
– Вот видишь, у тебя плоское мышление. Ты не можешь включить обыкновенное воображение, потому что его у вас отняли или просто оно не было воспитано. Из-за этого ты несформированная личность, ты осталась на уровне десятого класса, когда человек только начинает стремиться к раскрытию своего воображения. Может, и родители твои были скарабеями?
– Может, и были? Кто их знает, что там было за границей, когда отец служил в другом государстве? Может, его как раз туда и определили, завербовали или другое? Когда я последний раз с ним виделась, это был почти мой отец... Мы с ним виделись последний раз на берегу моря. Я побежала его обнимать, а он не проявил никаких чувств, просто отвернулся и закурил, а потом у него на глазах я увидела слезы, но он не смотрел на меня, а просто кинул взгляд и ушел... Ему так сказали сделать. Они ломают людей, понимаешь? Отец – это только начало, а дальше было хуже...
– Судьбу ты выбираешь сам! И никто не вправе на тебя повлиять! Поняла! – крикнул на нее я и, указав рукой куда-то в сторону, продолжил: – Ты пришла ко мне домой с целью подавления моей личности. Так чем ты отличаешься от них? Тебя просто сделали такой, как они, как охранник в магазине, как продавщица там же. Тебя оцифровали, и ты не принадлежишь себе!
– Меня заставили, – ответила она спокойным голосом. – Помимо скарабеев, которые отвечают за сбор мешков и имитацию жизни в районе, эта организация создает «ульи» – ячейки для воспитания нужных и удобных для них людей.
Мы остановились, сделали перерыв в нашем разговоре. Я дал существу воды, потому что от сказанного у нее пересохло во рту, и она уже не могла выражать свои мысли и тем более начала заикаться от перевозбуждения. Мне стало очень жалко ее. Я же не знал, что вообще у нее в жизни происходит. После паузы я спросил:
– Получается, что скарабеи не только имитируют жизнь, голосуют через электронный аккаунт через «Госуслуги» за нужного человека, а еще что-то?
– Да! – ответила Дора.
– И что же они делают такого, что от них нельзя скрыться?
– Они, они вербуют в «улей» наших детей, – после сказанного Дора поднялась с кровати и, пододвинув к себе ноги, села на кровати и посмотрела в сторону. – Эта организация вербует и воспитывает наших детей в духе деградации личности, которой можно будет потом управлять. Они заставляют детей делать то, что нужно организации. Все начинается с малого. Сначала тебе показывают, как должен выглядеть модный парень или модная девушка, потом им подсовывают всякие вещества для потребления, а потом ими начинают манипулировать. Просят сделать что-то в обмен на модную вещь, или электронную сигарету, или телефон...
– А если они не соглашаются, то что?
– Тогда их начинают заставлять, сначала через сверстников, которые тоже за это получают благодарность. Проще говоря, нашим детям пробивают «дыру» в голове, которую потом сложно закрыть чем-то. Посмотри, давно ли ты общался с молодежью? Посмотри, какими они стали – длинные волосы, серьги в носу, ушах, и не только у девочек, одеваются в карго-стиле, все как на подбор, будто из ада приехали! А поведение какое? Им говорят, что тот, кто ругается матом на людях и ведет себя вызывающе более всех, тот в качестве поощрения будет приглашен на закрытую вечеринку, где они, как говорят, «чилятся». Наших детей начинают покупать уже с детства! Это как остров ненужных детей получается: когда они не похожи на себя, они как японские пчелы – жалить не умеют, зато толпой хорошо работают! Понял наконец? – разрыдалась она.
– Ну, ладно тебе... А что теперь делать-то будем? Вот мы с тобой встретились, ты должна была меня куда-то сопроводить или обезвредить, или еще что-то. Что теперь, как жить будем? – спросил я у Доры.
Подождав, пока с нее сойдет истерика, я спросил ее еще раз про то, как жить дальше будем. Она сначала покачала головой, посмотрела в сторону и сказала:
– Я отвечаю за этот кластер в нашем районе, и мне принимать решение, что с тобой делать. Обычно таких, как ты, а это примерно 30 процентов от вербованных, мы отправляем в крематорий, где сжигаем вещи. Но с тобой другая история. Ты не как все. Я встречаю первого человека, который не стал скрываться от меня, ты не побоялся! В тебе есть стержень...
– И много таких, как я, ты обезвредила?
– Около пяти человек, не больше, но мы их искали, они прятались, а ты не стал прятаться, ты устроил мне засаду. Это достойно уважения. Если каждый пятый такой, как ты, то можно собирать армию противостояния, – сказала Дора, глядя на меня заплаканными глазами.
– Теперь тебе придется рассказать про меня своим хозяевам? «И вы меня скоро отправите в крематорий?» – спросил я ее.
– Да, но на тебя у нас были планы. Человек вроде тебя должен был стать руководителем проекта «улья» в этом районе, но ты не хочешь подчиняться, поэтому нам придется с тобой расправиться. Ты пропадешь, а твое место в квартире займут другие жители или вещи, понимаешь? Ты теперь пустое место! Тебя уже нет. Ты хоть и выиграл сражение, но войну ты уже проиграл... – она замолчала и что-то хотела мне сказать еще, но не стала этого говорить.
2
Мы опять сидели и смотрели друг на друга, иногда в сторону окна. Молчание на этот раз было долгим. Каждый обдумывал свою ситуацию, мы остались каждый со своими мыслями.
Через некоторое время я спросил Дору:
– У тебя в «улье» есть кто-нибудь?
Она съежилась еще больше и ответила:
– Да, мои дети тоже там...
– Дети? Сколько их у тебя?
– Мальчик и девочка. Ей 14, а мальчику 16 лет. Они как раз подходят по параметрам для «улья». Их задача – собирать разного рода информацию вокруг: о чем разговаривают люди, как они выглядят, как относятся к вызывающему поведению и многое другое.
– А зачем им это необходимо? – спросил я Дору.
– Не могу сказать, но это связано с каким-то социальным экспериментом, который продолжается уже год. Уже год я не могу узнать своих детей. Они стали какие-то нервные и не воспринимают меня как мать! Я им не нужна уже. Такое ощущение, что завтра придут за мной, посадят в этот мешок и запечатают, а потом в крематорий отправят... Тебе-то хорошо, ты один живешь.
– Да, один! – сказал я, но подумал: «Конечно один, еще неделя – и у меня самого крыша поедет от одиночества».
– Мы хотели тебя устроить на работу, но придется отправлять в мешок. Ты много знаешь про нас. Завтра все расскажешь кому-нибудь, и тайное общество не станет таким уж тайным. Ты как готов умереть-то? – сказала Дора и подбородком указала на меня, а потом улыбнулась. – Из-за того, что ты не вышел на работу, наша организация направила сюда не только меня, а еще и «уборщика». Держись, парень, тебе придется скоро не очень хорошо, но есть один выбор – стать скарабеем, потом возглавить «улей».
– Ну и как я могу стать скарабеем?
– Помнишь, как в том анекдоте про гаишника с простреленным ухом?
– Который? Не помню, – ответил я.
– Как же? Когда гаишник остановил своего тестя, хотел оштрафовать его и объяснил, что ухо не прострелено? Вспоминай! Или тебя пускают «по кругу», как того гаишника, или тебе простреливают ухо...
– Вот это поворот!
– Думать нельзя! Нужен ответ здесь и сейчас! У тебя нет времени на размышления. Ты можешь опять убежать, а потом тебя бегай лови по всему городу. Мы это уже проходили. С тебя быстрый ответ, а я сообщу своим, чтоб «уборщик» уехал обратно. Я позвоню ему по своему телефону и отменю «заказ». Как тебе такая сделка?
Конечно, это было неожиданное предложение, но почему-то мне не хотелось идти на какие-то там уступки, и мне нужно было решать здесь и сейчас. От этого зависела моя дальнейшая судьба – охотник за моей головой был близок, и мне нужно было думать здесь и сейчас.
«А чему быть, того не миновать!» – подумал я.
– Давай, Дора, подождем вашего «уборщика», а потом будет что будет! Давай его сюда. Все равно что терять-то? Моя душонка не такая важная. Сейчас он войдет в эту дверь, и мы его встретим с распростертыми руками. Давай его сюда, заноси! – сказал я ей.
После сказанного мной у Доры расширились глаза. Она не ожидала такого поворота событий, и, как было мной предсказано, никто не пришел ни через час, ни через два. Мы просто устали ждать этого «уборщика».
– Дора, ты понимаешь, что такие фокусы с давлением на психику со мной не пройдут? Собирай свои вещи и уходи из моей квартиры. Ты ничтожество! Тебя никто не уважает в этой жизни. Успехов! – сказал я ей и швырнул ей в лицо ее же куртку.
Она, в свою очередь, тихо взяла свою вещь и быстро вышла за дверь, ничего мне не сказав. Для нее это был удар по самолюбию, а для меня – урок, что в банде скарабеев никто ни за кого не держится. Все заняты своей задачей, и если ты провалил свое задание, то это сделал только ты. На мой взгляд, ее ждала участь похуже смерти: ее выгонят из скарабеев, и она останется без работы, потому что она ничего не умеет, кроме как командовать, а сломав ее способность, я лишил ее заработка. Я лишил ее смысла жизни...
«Может, им и нужны такие люди, которые могут и умеют кричать на других людей? Люди, которые могут кричать, подавлять, унижать для получения выгоды?» – подумал я.
3
Через некоторое время я услышал, как за дверью начал проситься домой Симба. Открыл дверь и сказал ему:
– Добро пожаловать, блудный сын, ты вернулся в отчий дом, – сказал я, пропуская кота в квартиру. – Пошли, я тебя накормлю, а то совсем осунулся, стал худым, кости вон торчат по бокам.
«Да, смысла нет ругаться с близким человеком, все равно мириться придется...» – подумал я про кота.
А Симба мне в ответ только:
– Мяу!
– Что мяу, да мяу? Иди уже, провинившийся, но верный друг. Как же я без тебя? – сказал я ему и погладил по спине. От этого жеста Симба был просто в восторге и, подняв хвост, он облокотился на мою ногу и обтерся об нее.
Мы провели отличный остаток дня с котом. Мы воссоединились как два самых лучших друга, позволив себе поваляться на диване и даже немного вздремнуть.
Наутро мне нужно было идти на свою работу снова. Зарабатывать нужно было, тем более я уже не боялся этих скарабеев-клещей, которые были для меня уже не страшны. Они вызывали у меня чувство отвращения и безразличия. Я выпустил господина Симбу на улицу и, выйдя из дома с пустой тележкой для железа, поехал в свой район, где меня уже не пугали какие-то там скарабеи. Я их уже не боялся.
– Как можно было так продаться? – спросил я сам у себя.
– Не знаю! – ответил сам себе.
– Может ли человек поменять свое мировоззрение, если переживет стрессовое состояние? Если в нем что-то сломается...
– Значит, может... – ответил мне внутренний голос. Немного помолчав, он продолжил: – Иди отдыхать сегодня раньше. Сегодня был плохой день, завтра будет лучше...
После этого внутренний голос замолк, я перестал «переваривать» все произошедшее со мной, разговаривая либо с Симбой, либо с самим собой.
Я-то думал, что черная полоса в моей жизни закончилась. Помните, как бывает у зебры? Черная полоса, потом белая, и так далее. Но у жизни свои планы на меня были, и эти планы не могли быть белой материей или черной – чередоваться, а были из одних черных полос. В общем, мне попалась черная зебра!
Настало утро. Так не хотелось идти на работу, но думаю: «Сейчас встану в семь утра и пойду зарабатывать деньги, а то вон дармоедов по ТВ показывают, как они там кривляются и показывают, что работают. Вон показали местных активисток из общества «Ласточек», которое было основано женами военнослужащих. Так там такие ласточки, прям объевшиеся ласточки, с такими большими перышками, что можно их назвать не ласточками, а представителями другого класса животных. Жалко только, что коровы не летают... Сидит значит главная ласточка, такая рыженькая, с блестящими зубами, а у самой мордочка в экран не помещается, и начинает говорить, что они ездят по выставкам и что-то там продают. Но так как они являются женами военнослужащих, то им нужно много продать товара, чтоб помочь родственникам на войне... Да, кому война, а кому мать родная...
Или как-то показывали местную церковь и говорили, как правильно праздновать Пасху, что ли? Так вот, после рекламы Пасхи мне нужно было пойти в магазин и купить кулич, творог, конфеты, яйца, все это намесить в тарелке и с чайком проглотить, и ходить с набитым пузом и говорить, что я люблю церковные праздники... Одна коммерция!
Все, хватит, сегодня пойду в церковь и там буду замаливать грехи! А то вон уже мысли плохие начались. Как говорится: «Не суди, и сам не будешь судим». Наверное, успею к концу службы. Богу нужно тоже внимание уделять и сказать ему спасибо, что ведет меня против этих скарабеев! Все решено, сегодня иду в церковь! Нужно только подняться с кровати».
Свалился с кровати, выпустил господина Симбу на улицу, поставил вариться в турке кофе, который «убежал», пока я смотрел очередной репортаж про дармоедов, и мне пришлось губкой для мытья посуды собирать все с горячей плиты. Это меня насторожило, потому что начало дня показалось не таким уж и легким. После утреннего кофе я принял утренний туалет, сбрил щетину – ведь в гости не пойдешь весь обросший, а в церковь, а тем более к Богу, нужно идти с уважением!
Вышел на лестничную площадку, прошел по коридору и обратил внимание на почтовый ящик. Открыл его, посмотрел, а там только чего нет – весь набит макулатурой. И решил разобрать, когда вернусь из церкви, а то возвращаться – плохая примета.
Неожиданно подумал: «Сам православно верующий, а веришь в приметы – ведь это грех!»
Но не решился согрешить и не вернулся обратно. Есть от плохих примет у русского человека и обереги: когда возвращаешься домой, нужно посмотреть в зеркало и скривить рожицу какую-нибудь, тогда плохого в дороге не случится...
Все, вышел я на улицу, а там снег идет, так хорошо. Еще темновато, но все видно было. Направился я значит в сторону церкви, а по дороге думаю: «С пустыми руками в гости не ходят...»
И решил зайти в магазин купить чего-нибудь из поминального. Деньги-то были, правда немного, но все равно хоть что-то.
Купил муки, рис, сахар. Положил все это в пакет, направился в церковь.
«Когда же я дойду до церкви?!» – думал я. «Кофе, утренний туалет, бритье, поход в магазин, «Ласточки» – прям как на свадьбу собираюсь, притом на свою».
Поворот на церковь, а там с «порога», у входа на территорию, у калитки, с меня требуют, чтоб подал нуждающимся. Не просят, а требуют. Я им начал объяснять, что денег нет наличными, а одна из дам мне и говорит:
– Сынок, а ты мне на банковскую карту переведи, через онлайн-сервис...
Тут мое терпение немного начало исчезать, и прям исчезать с быстрой силой:
«Тебе на банковскую карту нужно перевести? Скотина ты недоразвитая!» – подумал я.
У меня прям опустились руки в тот момент, прям совсем опустились, и это было только начало!
– Так, спокойно! Не нужно здесь пылить, – проснулся внутренний голос. – Тебе этого не нужно. Если ты здесь устроишь концерт, то это будет неправильно...
Я промолчал и пошел дальше. Подхожу ко входу, снимаю берет и начинаю креститься перед входом в здание. И тут мне сбоку спрашивают, как бы крича неподалеку:
– Эй, сынок, подай нуждающимся!
Оборачиваюсь значит, а там на скамейке сидит местная «ласточка» с одним неблестящим зубом и еще раз так:
– Сынок, подай мне, я нуждаюсь, – говорит ласточка и перекатывается на другой бок.
– Слушай, она всего лишь человек, который привык к халяве. Не нужно срываться, уважай старших, понял? – сказал мне внутренний голос.
– Я понял, – проговорил я ему с напряжением, а потом повернулся к ласточке и сказал:
– Баушка, да у меня денег-то нет, что я тебе подам-то?
– А можно и не денег. Вон у тебя в пакете лежат продукты, давай их сюда! – ответила ласточка.
«Держись, только не здесь!» – проговорил я сам себе и быстро зашел в здание церкви.
«Это не церковь, цирк какой-то!» – подумал я, но я же не знал, что цирк только начинается...
Вошел в церковь, поставил на поминальный стол свои продукты и перекрестился, как меня учили с детства, правой рукой.
У меня была с собой свеча от прошлого похода в церковь. Я ее купил здесь и решил зажечь ее об другую, как это делают обычно, чтоб потом зажженную поставить за упокой. И чувствую, как кто-то мне на плечо кладет руку. Оборачиваюсь, а там стоит церковная работница, не помню, как их называют, ну служительница, и говорит:
– У нас со своими свечами нельзя!
Я ей пытаюсь объяснить, что с прошлого раза принес, а ей все равно. Указывает, что нужно пойти встать в очередь и купить свечку, а свою ей нужно отдать. Ну, буду я с ней спорить? Я и встал в очередь.
Стою я в очереди, присматриваю свечку подешевле, потому как у самого денег почти не было, и тут вдруг через главный вход влетает истинный верующий. Скидывая свою куртку в сторону, он начинает энергично креститься: вверх-вниз, вверх-вниз и вбок, и влево, и вправо. Прям истинный верующий ворвался в церковь, к концу службы...
Потом он упал наземь и начал кланяться как фанатик какой-то. Много у него было энергии, но если присмотреться, то вид у него был как будто самый страшный грех, который мог совершить этот человек, – убить с утра таракана на кухне.
Вон наши чиновники и руководители одним документом убивают сразу тысячами людей, одними постановлениями рубят бизнес и не дают развиваться гражданам, а этот несчастный решил замолить все грехи человечества, наверное.
После представления спаситель рода человеческого скрылся в толпе. Его уже не было видно, он пошел исповедоваться и затерялся в толпе.
Подошла моя очередь покупать свечу. Я подошел к окошку на столе, а меня оттуда спрашивают:
– Вы будете картой расплачиваться или наличными деньгами?
Это была последняя капля для меня! Я пришел поговорить с Богом, побыть со своими мыслями, а мне не разрешили воспользоваться свечкой, просто постоять и собраться с мыслями по поводу произошедшего со мной на днях. Тут этот юродивый защитник всех людей на меня подействовал еще, при входе Ласточка мне на нервы действовала. На днях я объявил войну преступной группе, а в единственном чистом месте меня спрашивают: «Буду ли расплачиваться картой или наличными?»
Это было слишком! Я говорю голосу из окошка:
– Забери свои грязные деньги и купи на них русской шарлотки, – после сказанного я швырнул деньги ей в окошко и, развернувшись, пошел к выходу. Мне встретился по дороге разодетый во все золотое мужчина лет 50 и, преградив мне дорогу, говорит:
– Помолись за спасение своей души!
Мне было уже все равно, у меня не было души в тот момент. Я только спросил его:
– Вы поп?
– Что? Как ты смеешь так разговаривать со мной?
Не ответив на его вопрос, я пошел дальше к выходу, перекрестился, когда вышел на улицу, а там Ласточка:
– Эй, сынок, дай чего-нибудь? – она это сказала как будто видела меня в первый раз.
Тут меня накрыло, я был в полном замешательстве!
– Иди работай! – крикнул я на нее. – Подмети, почисть снег около входа, подними свою толстенную задницу с этой лавочки и хватит попрошайничать. Вон у меня мать в 54 года шла с работы и упала с инсультом от перегруза, а вы даже ногой пошевелить не можете от своей лени, халдеи недоношенные! Вахтером проработали всю жизнь, а сейчас даже не знаете – живете вы или существуете! А-а-а!
После я показал ей неприличный жест, а ей было все равно, она ответила только:
– Ну, хоть копеечку дай! Дай! Дай!
Перед выходом встретился еще с попрошайкой, которая просила на телефон перевести, и она тоже:
– Дай! Дай! Ну хоть копеечку...
Им было бесполезно что-либо доказывать. Они были не здесь, не в этом мире, а где-то далеко, там, против чего выступал Иисус Христос. Они были там, в воображаемой вселенной, где все продавалось за деньги, а для них было только: «Дай!»
Мы дикий народ, нам нельзя давать ни халявы, ни чего, что можно унести просто так. Помню в прошлом году с женой ходили на Крещение в эту же церковь, так там цирк был еще тот – истинные верующие приезжали набирать воду в двадцатилитровые бутыли и не по одной бутыли, а сразу, чтоб ванную налить и купаться в этой воде всем семейством...
Церковь превратилась в бизнес. Праздники – Пасха, Рождество и другие – тоже стали коммерческими, и не было уже ничего, что можно было спасти в этом мире!
По дороге домой думал, что хуже уже не будет, но не тут-то было...
Зашел в подъезд, подошел к почтовому ящику, открыл его и начал вытаскивать корреспонденцию – газета, газета, извещение заказное письмо, объявление «Компьютерный мастер»...
«Так стоп, какое извещение?»
Взял свой паспорт, пошел на почту, а там мне вручают письмо от мирового судьи с копией искового заявления о расторжении брака от жены.
«Вот это поворот! Дожили! Зебра судьбы оказалась полностью черного цвета!»
4
Когда в то утро я получил письмо с информацией о разводе, мне стало совсем одиноко! Я почувствовал, что живу в этом мире в полном одиночестве. Симба оказался единственным другом, который меня поддержал в тот момент, но у него были свои ритмы жизни и звериные интересы. Мне стало совсем одиноко. Я почувствовал, что не нужен никому и зря существую на этой планете под названием Земля. Что еще нужно забрать у меня, чтоб стало еще хуже? У меня и так уже ничего не осталось – друзей нет, близких нет, работы и надоедливых коллег даже нет! Что еще? Для чего готовила меня судьба?
А замысел этой проказницы судьбы был таков – испытать меня на прочность. Ведь нападение грозного врага я выдержал, но мне нужно было продержаться еще немного, чтобы понять, для чего все это.
Понимаете, случайности не случайны, и то, что многие называют концом, является именно началом пути, началом свободы, которую необходимо принять!
На следующий день мы договорились с женой встретиться на нейтральной территории, в кафе, которое находилось в центральной части города. Накануне Нового года мне нужно было освободиться от всех оков и стать еще сильнее. Ведь мы знаем мудрость: «Что тебя не убивает, то делает сильнее», а я думаю, что еще опытнее и умнее.
Встреча с женой прошла не совсем гладко. Мне пришлось поделиться частью имущества, в основном вещами из квартиры, то есть отдать вещи, которые ей дороги как память о счастливых днях, проведенных со мной, – холодильник, телевизор, стиральную машинку и другие дорогие ей вещи.
«Да, и ладно, пускай все забирает, что ей необходимо! Все, что ей дорого, и так уже было потеряно».
Во второй половине декабря почему-то началась дождливая погода, и после встречи я стоял на автобусной остановке, укрываясь от ветра с дождем, который шел не сверху вниз, а то справа, то слева, и мне постоянно приходилось отворачиваться от него.
И тут толпа подростков лет так 14, невысокого роста, как набежали на остановку. Все они были одеты почти одинаково: в кофтах с капюшоном, наподобие балахона, широких штанах и кедах с прорезиненным носом. Кеды я запомнил, потому что у них были белые носы. Это единственное белое место было в их одежде. Даже лиц не видно было, а девочку от мальчика отличало только наличие волос по бокам капюшона.
Это был рой из орущих что-то на своем птичьем языке ребятишек. Такое ощущение, что они налетели как рой жужжащих черных пчел, как мне рассказывала Дора.
Правда, среди этих подростков было двое, которые отличались ростом, чуть выше всех остальных. Это были, наверное, старшие пчелы, которые следили за ульем.
Подростков было так много, что они потеснили меня, и я оказался почти без навеса над головой. В такой же ситуации оказалась стоящая рядом девушка, которая прибежала со своей дочкой лет семи, чтоб укрыться от дождя.
И вот мы стоим и наблюдаем, как в улье происходят перемещения. Сначала пчелки начали галдеть, потом они начали перемещаться, громко слушать музыку, которая напоминала крик какого-то зверя. Потом эти пчелы начали толкаться и в итоге начали толкать всех на остановке. От испуга женщина с дочкой прижались друг к другу и посмотрели на меня, как бы прося защиты, но я не понимал, от кого нужно защищать. Попробуй им скажи, они потом начнут придумывать, что это «большой дядька» на них бочку катит, а они просто прятались от дождя на остановке.
Шевеление в улье становилось все больше, и когда один из пчел толкнул свою или своего соплеменника, тоже пчелу, а оно толкнуло женщину, которая с дочкой чуть не упала на мокрый асфальт, тут меня как молнией пронзило...
– Вы чего делаете? – говорю им.
А они не обращают на меня внимания, а даже начали выкрикивать неприличные слова.
Я опять им:
– Вы что творите? – крикнул я и толкнул одного из головастиков обратно в кучу.
И тут одна из высоких пчел начала мне что-то кричать, но за галдежом, шумом машин и дождя ничего не слышно. Но я ей попытался объяснить, что на людях себя вести так нельзя. После этого эта командирша взяла мобильный телефон, сделала вид, как будто набирает номер, и, смотря на меня с улыбкой, демонстративно начала что-то там говорить. Она хотела меня напугать: мол, смотри, сейчас ты мне угрожаешь, но скоро приедут и за тобой. Но она не знала, что я уже знаком с их уловками...
Неожиданно подъехал автобус, и женщина, которая прибежала с дочкой, схватила меня за плечо и сказала:
– Оставь, не связывайся, поехали!
После этого мы запрыгнули в автобус и уже ехали в сторону дома.
Женщина вышла немного раньше меня, я проводил ее дружеским взглядом, но координатами мы не обменялись.
«Может, как-нибудь и увидимся?» – подумал я тогда.
«Эх, как бы хотелось оказаться опять десятилетним пареньком, у которого из забот – это свистнуть с кухни столовый ножик и пойти ловить ящериц за озеро...» – начал размышлять я тогда.
Я сидел и смотрел в дождливое окно автобуса. Внутри было много людей, а снаружи шел дождь, который от порыва ветра лил то сбоку, то сверху. Мерзкая была погода.
Я тогда подумал:
«Когда же закончится эта черная полоса? Вон ученые доказали, что мысль влияет на результат эксперимента. Ты пытаешься сохранить позитивный настрой, а в итоге все идет коту под хвост... Где эта белая полоска на горбу у зебры? Где счастье? Где ты сам?
Каждые десять лет мы становимся другими людьми! Так что же теперь мне пропадать, если я не хочу меняться? Меня воспитывали в духе «Сам погибай, а товарища выручай!», «Не имей сто рублей, а имей сто друзей»...
А в итоге в современном мире нужно начать топить другого, чтоб выбраться из густой жижи навоза. Встать на голову своему товарищу и посильнее оттолкнуться. Тогда это будет «уважение», да еще все будут восхвалять тебя: как умно поступил...
В русской речи есть поговорка: «На чужом детородном органе в рай въехать».
Это не про меня. Я-то не пальцем деланный, поэтому эти скарабеи-клещи не смогли со мной ничего сделать.
Да, я не богат и не популярен, имею ограниченные ресурсы по деньгам и другим материальным ценностям, но меня им не сломать.
Вон даже церковь подмяли уже – «Вы чем будете платить, картой или наличными?» Тьфу, и еще раз тьфу на них! Настоящую веру не сломать».
5
Вышел на своей остановке и направился в сторону своего двора. Дождь так и не прекращался, была очень ужасная погода. Я совсем продрог и весь промок от дождя.
И вдруг вижу около моего подъезда толпу таких же головастиков, как были на остановке. Что-то толпятся и смеются, да так громко.
Проходя мимо них, я увидел, как один головастик лежит, а другие его швыряют ногами и смеются, а этот паренек сжался в позу эмбриона и лежит не шелохнется.
Меня как молнией пронзило:
«Это ж толпой одного избивают!»
Я подбежал, растолкал их и начал поднимать лежачего, а он мне:
– Ты чего пристал?
– Так ты же лежишь, тебя избили?
– Нет, ты ничего не понимаешь, мы так играем, понял?
– В смысле играете? – спросил я.
Сбоку отозвался девичий голос:
– Слушай, мужик, иди своей дорогой. Тебе же сказали, что мы играем!
– Как это играете? Человек лежит на бетонном полу, весь грязный, вы вытираете об него ноги, и это игра такая? – говорю этому голосу через плечо.
Их лица я и не видел, да и понять, мальчик это или девочка, тоже было сложно.
– Тебе же сказали, что мы играем, – отозвался с другого бока картавый, ломающийся подростковый голос. – А тебе, мужик, лучше идти дальше, как и шел, а то и ты будешь валяться сейчас.
– У-воу, у-воу! Да вы чего, совсем не видите, что это уже не игра?
– Это наше дело – выбирать, как играть. А тебе лучше пойти мимо, а то мы твоего кота завтра положим в почтовый ящик мертвого, чтоб не повадно было перечить нам. Мы здесь, чтоб следить за тобой, пес!
После этого я почуял, как что-то толкнуло меня вбок, и я понял, что это кто-то из толпы попытался меня ударить ногой, но у него ничего не получилось – другая весовая категория. Я же говорил, что этим детям от силы 14–16 лет, там еще нет такой мощи, как в 18 лет бывает.
– Да!? – прокричал я, оборачиваясь и оскаливая свои зубы в сторону обидчика. – Сейчас пойдем к твоим родителям, чтоб они тебя хорошо наказали... Хе-хе-хе! Завтра будет завтра!
Я хотел в ответ пнуть обидчика, но когда я махнул ногой, мокрый бетон уже был во льду и смочен дождем, так что у меня получилось махнуть ногой так высоко, что вторая нога скользнула по поверхности, и я упал рядом с парнем, который уже лежал, когда я подошел...
На меня накинулись все остальные, пытаясь ударить лежачего, но у них удары были детские. Конечно, обувь была тяжелая, но сами удары были несильными. Я быстро перекатился в угол, чтоб со спины меня никто не обошел, и начал отбивать удары этих ребят.
Так продолжалось недолго, и вскоре они сами устали махать ногами и как тень разбежались. Я остался один, весь в грязной одежде и с разорванной курткой. Вот так закончилась моя вечерняя прогулка.
Этот случай научил меня, что нужно брать не силой, а хитростью, потому как их больше и мне могут устроить «темную» прямо около двери, да и с Симбой сделать что-нибудь.
Нужно быть не сильнее, но хитрее этих «Брэнденов».
6
Короткая справка.
Брэндон Ли был актером в 90-х годах, играл в знаменитом фильме «Ворон», но в процессе работы на съемочной площадке был случайно ранен и впоследствии умер от осколка реквизитной пули, которой выстрелили ему в живот.
Актера спасти не смогли, и ранение оказалось смертельным. Его образ ворона закрепился в подростковой культуре тогда, в 90-х годах. Готы приняли его образ как раз на «ура».
Помню выпуск из телевизионной передачи «Ералаш», где учитель школы принимает ученика, а он сидит весь разукрашенный под гота, и на вопрос, как имя этой «личности», это существо выдает: «Брэндон».
Сейчас, назвав этих трутней «Брэнданами», считаю, что это название как раз характеризует этих представителей молодежи.
Как-то осенью, еще теплой, стоя на остановке, наблюдал такую картину: один из «Брэнденов», одетый в широкие штаны, с прической из длинных выпущенных волос и держа в руке электронную трубку – парогенератор, ругался матом на свой телефон. Из короткой беседы Брэндона с телефоном я узнал, что тот плохо работает и не отвечает потребностям этого трутня.
Неожиданно сбоку подошла типа Брэнденовская дама, тоже вся такая разукрашенная, с черно-красными волосами, и, сказав Брэндону, что он супер, ей был вставлен парогенератор в рот, из которого ей был вытянут пар, а потом выдохнут вверх, как в мультфильме «Ну, погоди!», где волк всю сцену заполнил дымом из папиросы.
Неожиданно у Брэндона упала паровая трубка. Он выругался на нее, но потом случилось так, что он, быстро подобрав упавший парогенератор, выругавшись уже на свою даму, побежал за автобусом.
Оставшаяся одна дама сердца Брэндона на вопрос от других своих представителей: «А кто это был?» ответила:
– Не знаю, какой-то парень...
Это была ужасная картина из тупых молодежных фильмов 90-х годов типа «Биокупол», но в жизни это можно назвать более подходящим словом: «Биомусор».
Наших детей растят с детства тупыми! Как давно по ТВ показывали хотя бы оперу? Хотя бы самую простую, где Фигаро пытается жениться и напевает свою интересную песенку. На мой взгляд, к искусству нужно приучать с детства, но здесь это явная деградация то ли самих детей, то ли их родителей. Нашим детям не показывают картин, которые могут вызывать чувства, когда, показав нарисованный лимон и человека, появляется оскомина на зубах. Когда, посмотрев фильм, например, «Храброе сердце», у человека наворачиваются слезы на глазах из-за предательства своих соотечественников. Фильм «Они сражались за родину», где стоит послушать, как герой актера Никулина рассказывает, что такое «окопная болезнь».
Других примеров полно. И оказывается, нашим детям нужны только парогенераторы, телефоны, широкие штаны и прическа чучела, ну еще много, много денег, на которые они купят все, что хотят.
«Вся эта жизнь мне уже надоела» – думал я, открывая ключом в темном подъезде дверь в свою квартиру.
«Кто мой враг? Зеленый скарабей? Брэндоны-трутни? Я сам? Кто?» – не унимался я.
Нужно было начинать новую жизнь!
7
Как и в прошлый раз, когда мне нужно было разобраться со скарабеями, я открыл глаза, глядя в потолок, с мыслью, что сегодня в моей жизни должны произойти перемены.
Открыв глаза, лежал довольно долго, глядя на белое полотно побелки на потолке.
В тот момент у меня не было мысли о том, что я сегодня буду делать. Я знал, что буду делать – жить по программе, жить смиренной жизнью. И как прочитал я в церкви на одной из икон, смирение – это жизненная цель верующих, что через смирение приходит просветление. Точнее не могу передать, как было написано, но по общему смыслу было указано, что смирение есть путь «православного самурая».
«Я стремлюсь к смирению!» – мои мысли тогда.
В тысячный раз – утренний туалет, кофе с молоком и сахаром, да еще с бутербродом хлеба с маслом, выпускание в тысячный раз господина Симбу на улицу.
«Я есть смирение!»
В тысячный раз сбор на работу – одежда, перчатки, тачка, переделанная детская коляска. Ничто не может мне помешать прожить сегодняшний день. Все складывается замечательно, без запинки, без сучка и задоринки. Жизнь вошла в стабильное русло. Отработанная схема работает как часы. Я само спокойствие.
«Смирение!»
Маленький старина Хэм грелся в кармане зашитой куртки. Утро было замечательное!
«Смирение поглощает моих друзей!»
Морозное, солнечное утро с коркой льда на поверхности дорог и снега. Свежий и прохладный воздух – это замечательно!
«Смирение – это есть эфир вокруг меня!»
При выходе из подъезда меня дернуло вернуться назад и посмотреть, что же было в почтовом ящике.
Открываю металлическую дверцу, всматриваюсь в темную щель и, не увидев ничего, решил проверить рукой. А там ничего.
«Смирение!»
Утро было прекрасным!
С улыбкой в душе я направился в сторону района Скарабеев с богатыми на сырье помойками. Эта организация «Зеленых жуков» меня уже не беспокоила. Было отличное солнечное утро, какое бывает у смиренного человека.
Проходя мимо своей помойки, я салютовал зеленым мешкам. Мимо окна старика Кхе тоже прошел в приподнятом настроении. Даже вспомнил этого забавного деда:
«Славный был дедушка, Симбу подкармливал. Он познал смирение!»
Подошел к торговому центру, а зайдя в него, конечно, без тележки, улыбнулся охраннику. Пройдя мимо кафе с пирожными «Прага», улыбнулся продавщице. Можно было бы сделать ей сердечко из кистей рук, но это было бы слишком. Купил бутылку воды без газа и все-таки показал сердечки из кистей рук продавщице, которая улыбнулась мне. Мне тогда захотелось просто зайти в магазин и на последние деньги купить что-нибудь для себя...
В общем, было отличное утро, ничто не могло нарушить его идиллию.
Подошел к своей тачке, положил бутылку с водой в нее и пошел в сторону помойки.
«Да, хорошее утро! Все замечательно!»
И почему-то мне было не по себе, как бывает тревожно в солнечное утро перед грозой...
Бывает такое чувство: «И вроде все есть, но что-то не то все это... Ты не настоящий. Ты попал в Тангенциальную вселенную».
Помню фильм «Донни Дарко», где главного героя выкидывает в эту воображаемую Тангенциальную вселенную из обычной вселенной, и с этим пареньком происходят метаморфозы по сюжету фильма. А в конце, по философии этой вселенной, человека должно выкинуть в реальный мир обратно. Это должно случиться рано или поздно.
«Настроение замечательного тревожного смирения...»
8
И как бывает дело случая, я недавно прочитал, что лучи Солнца, а именно квантовые частицы, которые летят в сторону нашей планеты, распадаются на более мелкие частицы, и эфирный фон не такой мощный на поверхности Земли. Но бывает, что случайные частицы, «бомбардируя» объекты компьютерной техники, могут провоцировать сбои. Например, вместо логического нуля в микроконтроллере будет логическая единица и, следовательно, ошибка в расчете. Таким же образом излучение действует на мозг земного существа, вызывая новые нейронные связи и мутацию, что является предвестником эволюции.
Может, квант заряженных частиц в тот день врезался в мой мозг и спровоцировал новые нейронные связи или ошибку, не могу сказать, но прозрение пришло как по щелчку пальцев, мгновенно – нейрон смирения превратился в ноль.
Проходя мимо отражающих окон магазина и переведя глаза со своей тележки на них, я неожиданно увидел свое отражение. На меня смотрел мой внутренний голос, так я его назвал тогда. Я с ним поздоровался мысленно, осмотрел его. С виду он был похож на человека без определенного места жительства, который уже потерял облик гражданина.
И тут я вспомнил мультяшного героя – Лунтика, который был самым добрым героем современных мультфильмов. Этот герой мультфильмов всегда был в «наивном позитиве». Об него вытирали ноги, но Лунтик подставлял потом вторую щеку, и об него все равно вытирали ноги. Он всегда говорил, что ему нужно делать добро. И как-то я посмотрел пять серий подряд этого Лунтика и чуть не разбил телевизор – нельзя в современном обществе быть таким, как Лунтик! Этот герой меня взбесил тогда, я дал обещание самому себе не смотреть этот мультфильм. Никогда!
Мне стало так противно, что я такой правильный, как Лунтик, что философия смирения из иконы в церкви и наивность, правильность мультяшного героя соединились во мне сегодня здесь и сейчас.
Из окна магазина на меня смотрел Лунтик!
Осознание себя в этот момент, а именно «здесь и сейчас», в мгновение ока перевернуло мое мировосприятие!
Поняв тогда, что все эти телячьи нежности созданы, чтоб управлять нами, чтобы человек, схватив свое, дорожил этим и боялся потерять, зарывшись как червь в свою удобную и красивую мусорную кучу, и не хотел покидать зону своего комфорта. От таких мыслей я вспомнил выражение, которое где-то прочитал: «Каждые десять лет мы другие люди».
9
От мыслей про Лунтика и телячьих нежностей я был в ярости!
«Нельзя быть таким правильным! А-а-а!» – кричал внутренний голос.
Это была спонтанная ярость. Я схватил коляску, на которой развозил свои железки, и швырнул ее в сторону окон магазина, но не так сильно, чтоб разбить, но получилось очень шумно, потому как под окнами стояли пустые бутылки, и они разбились.
Крикнув в отчаянии вниз, сгибаясь, как будто у меня был спазм живота, я медленно присел на корточки. На моих глазах начали накатывать слезы отчаяния оттого, что у меня все пошло кувырком в жизни. И виноват в своих проблемах только один человек – этим человеком был я сам. Я сам был себе врагом, загонял себя в паучью нору, сам себя губил своим одиночеством!
«Я сам должен проектировать свою жизнь, быть полноценным членом нашего общества, быть, быть частью общества!» – думал я про себя, а у самого сил не было подняться.
«Я не хочу умереть один! В кровати! Я хочу жить! Жить! А не существовать как животное!»
От сильной злости у меня появилась энергия, которая требовала выхода. Быстро встал, швырнув в сторону бутылку с водой, купленную в магазине, пошел через дорогу в сторону дома.
«Хватит! Завтра все продаю! И уезжаю жить в другую страну! Буду жить на берегу моря! Средиземного моря! Встречу «испаночку» какую-нибудь, разведем виноградники и будем счастливы! А-а-а!»
В тот момент моего отчаяния я был в великой ярости. Этой ярости хватило бы на разрушение самой непреступной крепости, взрыв всего города или других разрушений. В тот момент я думал только про разрушения!
Проблема была в том, что я, с затуманенным от слез взором, вытирая рукавом глаза, переходя дорогу, не обратил внимание на автомобиль, который ехал сбоку. И, конечно, этот автомобиль меня сбил, подбросив немного. Перелетев через крыло автомобиля, я плюхнулся в лужу, на которой была корка льда, но внизу она еще не была застывшей. Весь перепачканный в холодной жиже, я отполз в сторону, где был бордюр. А рядом уже начал собираться народ, все спешили посмотреть, что случилось...
Страх! Народ начал галдеть, кто-то ругался на меня, потом переключились на водителя, который стоял в стороне и вызывал скорую, а я не мог поверить, что остался жив.
Живой вроде, но от шокового состояния я не мог сказать ничего вразумительного. Все было как в тумане. Видно, это и остановило мои мысли. Господь Бог как бы ударил по щекам, мол: «Хватит! Перестань!»
Толпа стояла передо мной, и все кричали. Кто-то попытался мне помочь встать, но его сразу увели в сторону, потому что при аварии лучше не трогать пострадавшего. При шоковом состоянии человек может не заметить перелома и сделать себе еще хуже.
Все было как в тумане, такое ощущение, как опьянение боем, когда ветераны рассказывают про рукопашный бой на войне: ты как бы плывешь. Вот такое состояние было и у меня. Я сидел и слушал всю эту гудящую толпу и понимал, что это конец пути.
И вдруг из-за галдящих людей ко мне подошла маленькая девочка. Она вышла как из тумана и протянула мне открытку. Я сначала не понял, в чем дело, но она сунула мне эту открытку в руки. Она не сказала мне ни слова, а просто улыбнулась и убежала в толпу.
Раскрыв розовую открытку, я увидел немного корявую надпись: «У тебя все будет хорошо! Поздравляю с днем рождения!»
«Да, через детей с нами общается Бог», – подумал я тогда.
И действительно, это был мой день рождения, точнее, перерождения. Возможно, таким образом судьба воспитывает человека, а может, Бог решил меня поставить на место? Не знаю. Знаю только одно: через других людей Он с нами общается и хочет, чтоб мы осознали свой путь в этом мире, или что-то в этом роде. Этот случай изменил мою жизнь!
После был суд над водителем, где я выступал в его защиту. Я нашел работу, хороший коллектив. Тема одиночества покинула меня.
И все-таки мы нужны Ему. Возможно, для всеобщего замысла, а может, для продолжения рода. Не знаю для чего, но к сигналам судьбы нужно прислушиваться. Напрямую сказать они не могут. Они говорят с нами через других людей, воспитывая нас.
Симба до сих пор мой преданный, уже старый друг, а вот с маленьким стариной Хэмом я попрощался. Мы с Симбой устроили ему похороны на заднем дворе дома, и я уже забыл, где его закопал. Тот бугорок пропал, его размыло снегом и дождем. А может, его уже кто-нибудь выкопал из ребятишек, не знаю.
Иногда черная полоса заканчивается, но все равно она делает человека сильнее и взрослее. После краха и превращения в пепел идет полоса возрождения из этого пепла. И то, что ты считаешь концом пути, является его началом.
СПРУТ 58