Седовласый здоровяк с тяжёлым подбородком и будто в одно касание прорезанным бритвой ртом не был похож на заслуженного профессора ни своей офицерской выправкой, ни холодной сталью глаз, ни манерой речи. Зычный бас его под сводами секретного бункера гремел твёрдо и отрывисто, будто камни со скалы срывались. Но это был он, руководитель возвращения в рай.
Профессор, уперев крепкие ладони в скрипнувшую под ними трибунку, начал без предисловий:
– Вдребезги. Не на клочки, а в пыль. Первый экипаж, ступивший на землю Эдема, погиб, погиб без всяких видимых причин. Их просто разнесло. Вот тебе и райская планета!
Всё началось с гуманитариев, чёрт бы их подрал. Раскопали какие-то древние тексты, сопоставили каракули майя с шумерской клинописью, то ли расшифровали всё это, то ли, наоборот, запутали до невозможности, но получили некий связный текст, самим гуманитариям ни на йоту не понятный. Пришли к нашему брату, к технарям.
А технари ахнули – это же подробнейшее техническое описание, считай, инструкция по возвращению на планету, с которой пришла жизнь на Землю. И тут всё стало понятно – и происхождение человечества, и нелинейность прогресса. Одно дело догадываться, что без внеземного вмешательства не обошлось, другое дело знать.
Гуманитарии, конечно, своё увидели и с их лёгкой руки операцию назвали «Возвращением», а саму планету – Эдемом.
Корабль строили, как Ной свой ковчег: строго по инструкции, иногда не очень понимая, почему нужно делать именно так. Собирали элементы и агрегаты, тестировали и диву давались: работает!
Заодно пришло понимание, отчего земная наука так неровно развивалась. Какие там озарения, какие купания Архимеда и яблоки Ньютона, какая гениальность Да Винчи, какой сон Менделеева – просто иногда людям в руки попадали фрагменты того самого древнего текста, и они, в силу своих знаний, что-то расшифровывали и понимали.
Корабль построили. Кое-что доработали, не без этого. Гуманитарии, конечно, были против – у них доверие к доисторическому проекту до экзальтации доходило. Но не им же на Эдем лететь, поэтому мы и защитные скафандры предусмотрели, и системы дистанционного зондирования, и немного оружия – парочку нейтронных бомб, небольшой аннигилятор, плазменные митральезы для каждого члена экипажа.
Экипаж – тоже не кандидаты болтологии. Физики, химики, биологи и все в звании не ниже подполковника. Люди осторожные, опытные, крепкие, в боях проверенные.
Сам полёт – это и не полёт вовсе, перемещение в пространстве, но на совершенно иных принципах, чем у всех наших тихоходов, и до скорости света не дотягивающих. Пересекли пять галактик за три часа земного времени.
Зависли над планетой, стали изучать. Всё точно, как в древних письменах и сказано – рай раем. Климат – идеальный, температура постоянная, влажность – что надо. Радиация есть, но комфортная, как утреннее солнышко в мае – ниже, чем в земных заповедниках. Атмосфера – первозданная, кислорода хватает, вредных веществ нет.
Приэдемились без проблем. Сутки изучали окружающую среду – никаких опасностей. Двое вышли. И тут всё пошло не по плану. Оба без команды открыли забрала шлемов. И упали. Оставшиеся в корабле как с ума сошли – вместо того, чтобы объявить боевую тревогу, распахнули люки.
Я видео сто раз пересматривал – ужасное зрелище. Они просто испарились – будто в эпицентр ядерного взрыва попали. Мгновенно разметало.
Вторая экспедиция изучила место гибели первого экипажа. В скафандрах вышедших – пусто. Ни костей, ни следов крови – ничего. Только отмершие клетки эпителия нашли. Внутри корабля – также никаких следов от людей не осталось. Но не было и признаков взрыва, высокой температуры, смертоносных излучений, внеземных бактерий и вирусов – ничего.
Исследования шли почти сутки без малейшего результата. На утро планировали устроить небольшой ядерный взрыв, чтобы пробить земную кору километра на четыре – может, оттуда исходит опасность? Но тут история повторилась – люди внезапно сняли скафандры, открыли люки, вышли на поверхность и исчезли.
На этот раз на корабле стояли камеры скоростной съёмки, и момент распада тел был зафиксирован подробно. Они не распались, они разбежались, как разбегается толпа. Клетки организма, как гости после свадьбы, пожали друг другу руки и разошлись!
Два года дистанционного исследования планеты показали, что распад происходил даже не до клеток, а до органелл. Митохондрии шли своей дорогой, рибосомы – своей. Ретикулум и пероксисомы разбегались в разные стороны. И оставались жизнеспособными при этом. Более того, выяснилось невероятное – органеллы могли размножаться сами по себе, вне клеточной структуры. Они просто жили на этой планете, что объяснению не поддавалось.
Ответ нашли гуманитарии, им и слово, – профессор твёрдой поступью отошёл к креслу, стоящему поодаль.
К трибуне выкатился невысокий жеманный старичок в просторном, мягком костюме, скрывающем его полноту. Откинув со лба длинные волосы и пристроив на тонком носу очки в явно дорогой оправе, он поднял брови домиком и заговорил:
– Видите ли, наша гипотеза заключалась в том, что цивилизация Эдема симбиотична. Все обитатели живут в идеальных для них условиях, превращая всю биосферу в подобие единого организма. При этом, на планете всё так комфортно, что плотное взаимодействие просто не нужно. Для переселения же на Землю, где среда весьма агрессивна, потребовался более прочный симбиоз.
Чтобы лучше понять, представьте себе райский остров, на котором живут счастливые аборигены. Они беззаботно проводят время, потому что природа снабжает их всем необходимым. Им не нужно напряжённо трудиться и даже лишний раз коммуницировать – каждый сам по себе, уровень свободы максимальный. Они милы, добродушны и ненавязчивы на своём бесконечном курорте.
Но вдруг на остров является белый человек в погонах, – толстячок покосился на заслуженного профессора, – представитель так называемой цивилизации. Он объясняет аборигенам, что обязательно нужно расширить свои территории, а для этого захватить соседний остров. И начинает сколачивать войсковое подразделение. А сколотив, увозит его и бросает в бой.
Из своего спокойного и мирного рая аборигены попадают в ад войны. И тут уж им никак нельзя жить врозь и расслабленно. Тут каждый должен выполнять свои задачи, чувствовать плечо сослуживца, поддерживать единство, маршировать в ногу, если хотите. В агрессивной среде это единственный шанс выжить.
Но вдруг, в силу каких-то причин, наш легион возвращается на родной остров. И тут командир оказывается бессилен удержать аборигенов в строю – они бросают оружие, срывают с себя погоны и ордена, агрессия на лицах сменяется привычными улыбками, и вчерашние бойцы растворяются среди таких же счастливых и беззаботных сородичей. Всё, дембель из ада. Свобода. Уже не нужно быть сплочённым, единым организмом, можно просто расслабленно жить и получать от жизни удовольствие.
А вчерашний командир скрипит зубами, орёт команды, но его никто не слушает: хватит, попробовали – не понравилось.
Вот, собственно, приблизительно это и произошло на Эдеме с двумя нашими экипажами.
– И именно поэтому все работы по проекту будут прекращены, – басовито подхватил на полуслове профессор из своего кресла, – все исследования засекречены, а вы подпишите документы о неразглашении. Эдем – самая страшная угроза человечеству. Эдем уничтожает людей. Там и организм, и боеспособная… то есть, дееспособная личность перестаёт существовать. Более того, сама идея Эдема может быть заразной: с ростом комфортабельности жизни мы можем перестать быть бойцами, превратившись в подобие неуправляемых дикарей с острова.
– Неуправляемых и счастливых, – одними губами прошептал толстячок-гуманитарий.
– Вопросы есть? – грянул, вставая, профессор.
– Да, – поднял руку я, – кто же стал тем вербовщиком-командиром, который сколотил из дикарей легион? Кто собрал органеллы в клетки и организмы, чтобы перенести жизнь на Землю? Какие-то структуры клеточного ядра? Хромосомы?
Гуманитарий на трибуне слегка замялся:
– Видите ли, командир – не житель Эдема, он, как и в нашей аналогии, пришлый, он прибыл извне…
– Да ладно, – нахмурив брови, буркнул профессор, – они, считай, уже под подпиской. Можно. Скажи им, кто.
И толстячок, вновь подняв брови домиком, произнёс только одно слово:
– Душа.