Часть первая
Бухгалтер Иванов
За сетчатым забором громкий голос из дешёвой акустики тоскливо повествовал про какой-то централ и северный ветер. Перед небольшим домом печально висел на флагштоке бело-сине-красный флаг в ожидании хоть северного, хоть южного ветра; гордому полотнищу любой бы подошёл, даже ветер перемен, но штиль безраздельно властвовал под сибирским солнцем. Рядом с флагом воткнут был в землю пляжный зонт, прикрывший своей тенью столик со стоящей на нём бутылкой, содержимое которой угадывалось даже без этикетки. Дополнял общий вид хозяин дачного участка, расхаживающий с голым животом, на полметра выступающим из расстегнутой рубахи. Судя по тому, как владелец дачи невпопад пытался подпевать печальному исполнителю, настроение у него было великолепнейшее.
Глядя на эту картину, сельский бухгалтер Иванов подавил в себе желание сплюнуть: «Вот почему, как только первые по-настоящему тёплые майские деньки наступают, так местное население начинает чему-то радоваться? Было бы чему: солнце яркое, белое аж жуть, да ещё и печёт всё сильнее. То ли дело вечером или утром, приятные красные оттенки, и прохладно к тому же. Вот это благодать!» На взгляд Иванова, у этого месяца было только одно преимущество – комаров ещё нет.
«Тьфу ты, напасть!» – бухгалтера передернуло при воспоминании об этих коварных и безжалостных тварях, и он всё-таки в сердцах сплюнул.
– Эй, слышь? – крикнул Иванов.
Он не помнил, как человека за забором зовут по имени, да и не очень-то хотел помнить.
– Слышь, говорю?
Хозяин дачи наконец-то расслышал сквозь хрип музыки, что к нему кто-то обращается, нехотя повернулся кормой к своему домику, животом к бухгалтеру.
– За электричество пора платить, давай показания счетчика, – Иванов сдвинул кепку на затылок, достал из пиджака блокнот и карандаш. – И за вывоз мусора собираем, по норме пять кубов с человека.
Обладатель живота несколько погрустнел, вновь развернулся и выключил музыку. Блаженная тишина молотом ударила по округе.
– Так вроде норма за вывоз меньше? – неуверенно произнёс он.
– Меньше – не меньше, а вывозят его тоннами, будто не село у нас вовсе, а прости господи, свиноферма какая-то. Ты в мусоре хочешь утонуть, или как? – Иванов пнул сапогом подвернувшийся камушек, тот, описав дугу, плюхнулся в лужу возле забора.
Тяжело вздохнув, владелец дачи обреченно поплёлся в дом; вернулся с деньгами и клочком бумаги с коряво записанными показаниями счетчика.
Иванов произвел расчёты, отдал сдачу, сунул блокнот в карман и, не попрощавшись, быстро зашагал дальше. Ему осталось посетить два дома, и он волен заниматься чем захочет, но настроение почему-то так и не улучшилось.
Да и с чего бы?
Пятый десяток лет он тут торчит, и какое применение он себе нашёл?
Сельский бухгалтер!
И это с его-то могучим интеллектом, который тут никому не нужен, они тут и без него отлично справляются. Иванов в сердцах пнул очередной попавшийся не к месту камушек.
Следующее владение принадлежало хорошо знакомым ему людям. Особенно он уважал главу этой семьи: тот был трудолюбивый, всеми днями чем-то занят: своими пчёлами, огородом или что-нибудь строит по хозяйству несмотря на то, что зрение почти оставило его. А по вечерам он садится на скамейку возле оградки дома и начинает играть на аккордеоне. Вот эту музыку Иванов очень любил, что-то в ней было космическое, по его мнению.
– Здоров, дядя Паш, – ему пришлось опять кричать, чтобы его услышали.
Дядя Паша ремонтировал крышу над крыльцом, точно загоняя гвоздь молотком, при этом он смотрел куда угодно, только не на сам гвоздь.
– И тебе не хворать, – он приостановил работу и весело спросил: – Небось, опять побирательством занимаешься?
– Так работа у меня такая, надобно, чтобы всё было точно и вовремя, – скривил душой Иванов: «Знал бы ты, что такое настоящая точность и время».
– Пойди к жинке моей, ты же знаешь, она у меня этим заведует.
– Ладно, дядя Паш. Береги себя.
– Да чего ж мне беречься-то уже, это тебе нужно, а то вроде у меня на глазах вырос, – он хихикнул. – И водку уже пьешь, а всё какой-то не от мира сего.
У Иванова ёкнуло где-то в животе. Позже, идя к следующему двору, он размышлял: «Что не так? И свой дом есть, далеко не маленький, и свиней он держит, и кур, а ведь ишь ты – не от мира сего».
Хозяйку последнего на сегодня дома Иванов откровенно боялся, даже шаг сбавил. Она не вписывалась в его картину вселенной. Все бесконечные знания, которыми он обладал, буквально восставали и начинали бастовать. Агафья Матвеевна была ведьмой. В прямом смысле. Многое что про нее говорили, да только Иванов считал это все пустой брехнёй, пока один случай, свидетелем которого он был, не заставил его похолодеть чуть ли не до анабиоза.
То был жаркий летний день, и, как это обычно бывает, городским захотелось поехать на природу, на берегу реки вкусить шашлыков и запить чем-то покрепче – это правильный порядок. Но однажды в село въехала компания молодых людей, которая, вопреки порядку, начала с последнего. Громыхая мощными басами музыки и звеня разбитой подвеской, они неслись по давно не ремонтированной улице, не объезжая луж после недавнего дождя.
На скамейке возле забора своего дома грелась на солнышке Агафья свет-Матвеевна.
Грохочущее авто влетело в очередную лужу и окатило грязной водой мирную бабушку. Машина притормозила, музыка стихла, из открытого окна высунулась голова молодого увальня: «Бабуль, ты что ж возле лужи-то сидишь, ну, извини, если что».
Мокрая бабушка встала со скамейки, в её глазах была тьма: «Господь простит, а вы ещё ко мне приползёте».
Из салона автомобиля раздался девичий смех, взревел «тюнинговый» глушитель, пьяная компания рванула было дальше, но через пару десятков метров двигатель заглох.
Агафья Матвеевна не сводила с машины очей. Из неё выскочил давешний парень, открыл капот и после недолгих манипуляций вновь запустил двигатель; ударники заухали ещё громче, так, что задребезжали стёкла автомобиля, и беспечная ватага рванула через лес к реке.
Наблюдавший эту картину Иванов подумал: «Почему чем более ржавая машина, тем громче сабвуфер?»
Раздался грохот по-настоящему глубокий и раскатистый, Иванов посмотрел на небо и с удивлением увидел быстро сгущающиеся тучи, хотя никакой непогоды не предвиделось на несколько дней вперёд. Сверкнула молния, затем вторая, от оглушительного грома захотелось зажать уши. Небеса разверзлись. Начавшийся ливень был воистину библейским. Иванов бежал к своему дому, преодолевая льющуюся толщу воды; молнии, сопровождаемые жутким громом, сверкали с невероятной частотой, временами вонзаясь в землю.
Позже ему рассказали: парень, который насмехался над бабушкой Агафьей, ещё возвращался в село – искал трактор, да только кто же в здравом уме поедет куда-то в такую погоду?
Ночью река вышла из берегов.
К вечеру следующего дня молодые люди вышли из леса. Их автомобиль унесло взбушевавшимся течением. Грязные и мокрые, они ковыляли, держась друг за друга. Возле дома Агафьи Матвеевны повалились наземь, стучали в ворота, громко просили прощения.
Иванов не знал, простила ли она их, а спросить боялся до дрожи в суставах. Ну не может, по его мнению, живое существо повелевать стихиями без какой-либо техники. И самое страшное – ему казалась, что бабка Агафья знает про него всё. А ту компанию больше никто никогда не видел.
Бабушка Агафья стояла возле своих ворот, будто специально ожидая его. Скорее всего так и было.
– Ну, здравствуй, милок, – с улыбкой голодной тигрицы произнесла она. – Зачем пожаловал?
– Здравия желаю, Агафья Матвеевна!
Иванов снял кепку, двумя руками прижал к груди и поклонился. Колени предательски дрожали.
– Так это, за электричество нужно бы собрать, вы-то, может, и совсем им не пользуетесь, так это и не надо, значит.
– Ты что же, чёрт зелёный, меня за дикарку держишь? Мне чужого не надо, – она протянула оцепеневшему Иванову аккуратный листок, где красивейшим почерком были записаны показания счетчика.
– И ещё вывоз мусора по норме…
– Ну-у? – грозно спросила она.
– Одна целая сорок восемь сотых куба с человека, – заискивающе сказал он.
– Вот и ладушки, – Агафья Матвеевна протянула ему деньги.
К его изумлению, там всё было точно до копейки.
Ноги сами несли Иванова прочь. Он остановился, чтобы отдышаться, утер пот со лба, снял с пояса пол-литровую фляжку и сделал несколько мощных глотков. Выдохнул и огляделся. В голове начало проясняться. Вновь приложился к фляге, опустошив ее наполовину: «Вот так гораздо лучше». Он свернул в сторону леса и побежал через него, проламываясь сквозь кусты и молодую поросль, в только одному ему ведомом направлении, туда, где когда-то был рукав реки, ныне превратившийся в болото. Выскочил на узкую тропинку и вскрикнул от неожиданности.
Шедший по тропинке мальчик тоже вскрикнул.
– Ты чего это тут? – опешил запыхавшийся Иванов.
Его мысли путались, то ли от встречи с бабкой Агафьей, то ли от выпитого, но он узнал Егора.
– Я черемшу собирал. А вы, дядя Вась, чего через кусты-то ломитесь?
Он тоже узнал Иванова, выдохнул, успокаивая дыхание, и смахнул со лба свои светлые волосы, норовящие закрыть глаза.
– Да так путь короче, – соврал он, вытирая со щеки кровь. Некоторые ветки были довольно острые.
На самом деле Иванов ходил через лес, опасаясь, что кто-нибудь заметит, куда он направляется.
– Егор, а что же ты один-то ходишь? А если кто нехороший тебе повстречается, не боишься?
– А кого тут бояться? Вас, что ли? Так вы же не инопланетянин какой-нибудь, – рассмеялся он. – Кровь на щеке-то у вас красная.
– А у инопланетян какая должна быть? – глупо спросил Василий, но сам при этом напрягся.
– Так зелёная, наверное, – и парнишка засмеялся ещё сильнее.
«Уж почти пятьдесят лет, как не зелёная, с тех пор как пришлось трансформироваться в человека», – с лёгкой тоской подумал Иванов.
– Ой, дядя Вась… – Егор внезапно осёкся и полез в свой рюкзак, достал бинт, немного размотав его, оторвал от него часть, затем извлёк небольшой флакончик и щедро смочил содержимым кусок бинта.
– Это перекись, прижмите к щеке, мама мне всегда её в рюкзак кладёт, говорит, мало ли что.
Иванов приложил бинт к лицу.
«Надо же, сколько живу здесь, а никак не могу привыкнуть, что местные готовы помочь просто так, по какой-то странной доброте».
– Много черемши-то набрал? – он решил сменить тему.
– Вот, – мальчик раскрыл пакет из какого-то супермаркета, демонстрируя плотно уложенные, терпко пахнущие листья. – Там, ближе к болоту, её много.
Иванов настороженно замер. Умом он понимал, что должен сейчас сделать, одновременно пытаясь вызвать в себе древний зов хищника, с которым его предки шли в бой, но внутри была лишь тишина.
– Ты вот что, – наконец сказал он. – Ты молодец, родители будут довольны, вон сколько черемши набрал, ну, давай, иди домой, а мне снасти проверить надо, налим сейчас хорошо ловится.
– Ладно. Удачной рыбалки, дядя Вась.
И Егор зашагал в сторону села.
Иванов сидел на тропе, разглядывая пыль у ног и копошащихся в ней муравьев, затем решительно встал и направился в сторону болота. Добрался до цели он уже ближе к вечеру. Комары, похоже, тут были всегда, за исключением зимы, конечно. Он развел небольшой костер, набросал в него свежих сосновых веток с хвоей, чтобы было побольше дыма – хоть немного меньше этих кровососов станет. Разделся и шагнул в застоявшуюся воду; ноги по щиколотку погрузились в ил.
Когда-то, в другой жизни, он с радостью нырнул бы в эту затхлую жижу и в несколько движений оказался бы на нужном месте. Но сейчас он загребал руками и, отталкиваясь ногами от вязкого дна, преодолевал сопротивление зарослей, не отрывая взгляда от него – своего корабля.
Казалось бы, совсем недавно этот изящный корабль с легкостью пронзал просторы галактики, движимый научным гением его древней цивилизации Первородных, а у Иванова тогда было совсем иное имя и даже имелся титул. Но как-то раз он потерял бдительность, находясь в плену грёз, отведав чудный напиток, подаренный правителем одной из колоний. И надо же было так случиться, что именно в этот момент корабль попал в ионный шторм. Навигация ослепла, и его выбросило в реальное пространство в каком-то мало изведанном захолустье вселенной возле жаркой жёлтой звезды, прямиком на болтающийся в пустоте крошечный булыжник, который на две трети покрыт солёной водой. Вот это влип!!
Теперь он здесь, на этой планете, вдали от развитых миров. А ведь поначалу, когда он произвел разведку, даже успел обрадоваться, ведь тут есть какая-никакая, но жизнь – это могло стать его жемчужиной – новой и при этом собственной колонией. Ещё бы – молодая цивилизация, находящаяся в эпохе блаженства, где одна часть населения думает, будто она свободна и будто она выбирает, а вторая часть думает, будто она имеет и будто она владеет. Может быть, кто-то и понимал немного больше, но большинство жило в счастливом неведении о том, что есть те, кто могут взять у них и свободу, и выбор, и владения. Пришло время показать, что такое настоящая цивилизация, простая и понятная, где только Первородный имеет всё.
«Э-э-х, тоска зелёная!» – вздохнул Иванов, ведь он так и не смог связаться со своими, а в одиночку он был бессилен, пришлось приспосабливаться.
В этот раз передатчик тоже молчал – уже который раз, год за годом.
Вернувшись от своего корабля к берегу, Василий выполз из воды и в сердцах ударил рукой о землю. Продрогший от холода, он сел к костру, вытянул над ним руки; комары немедленно начали его больно жалить. Волком взвыл Иванов то ли от боли, то ли от отчаяния.
Он посмотрел на появившиеся на небе звёзды, мечтая увидеть флот Первородных, приближающийся к этой чёртовой планете. И внезапно остыл. Взглянул на огонь, тот завораживающе играл языками пламени: «Не будет толку от флота – бабка Агафья его одним взором разнесет. Странно, хоть и боюсь я её, а с ней чувствую себя спокойней, под защитой, что ли. Не вписывается она в общую концепцию моего мироздания, и дядя Паша не вписывается, и мальчик Егор, и даже этот с пузом, как его… а, вспомнил, Виктор, и он не вписывается».
Иванов в очередной раз посмотрел на молчаливые звёзды и с каким-то облегчением подумал: «А ведь и я больше не вписываюсь».
Часть вторая
Нашествие
Иванов уже битый час демонстрировал июльскому солнцу зад, копаясь в двигателе своих «Жигулей». Яростно матерясь, истекая потом, он пытался водрузить на место перебранный карбюратор, но тот упрямо не желал этого делать.
«Что же это такое: снимаешь – всё понятно, а ставишь – его будто подменили? Ну, не хочешь по-хорошему, будет по-нашему!» – он схватил лежащую возле колеса кувалду.
Строптивый карбюратор, почувствовав неладное, мгновенно попал в нужные пазы.
«Так-то лучше», – злорадно подумал Иванов и быстро закрутил гайки, опасаясь, что настырный агрегат вновь проявит своеволие.
С облегчением Василий распрямил затекшую спину, сплюнул давно погасшую сигарету и утер пот с лица, размазав по нему остатки машинного масла и бензина.
Ненавистное полуденное солнце безжалостно пекло. Иванов взял с крыши автомобиля свою старую кепку и натянул её на голову, максимально прикрыв глаза.
Сельскую тишину нарушил звук приближающегося мотоцикла. Двухколёсный конь был болен – его двигатель кашлял и иногда громко стрелял.
«Как минимум, запаздывает зажигание, ну а причину сей хандры поможет определить только вскрытие», – поставил диагноз Иванов.
Он уже разглядел седока этой машины, и когда тот приблизился, махнул ему рукой, давая знак остановиться. Старенький мотоцикл притормозил, оглушительно чихнул и заглох.
– Ну, привет, Егор, – Иванов вытер тряпкой замасленные руки.
– Здравствуйте, дядя Вася, – улыбнулся тот.
– Рассказывай, как ты свою конягу до такой жизни довел, – Иванов присел на корточки, разглядывая разгорячённый двигатель.
– Не знаю. Я ездил на нём, а он всё хуже и хуже работает, – потупился Егор. – Я вот даже поршневые кольца новые купил, может, прежние износились уже.
– Может, и износились, а может, и нет. Ставь свой драндулет на костыль, сейчас посмотрим.
Иванов придвинул к себе разложенный возле жигулей набор ключей и принялся за дело: ловко выкрутил свечу зажигания, осмотрел её, хмыкнул; на удивление споро разобрал блок цилиндра и извлёк из него поршень.
Видимо, за Егором, в отличие от него самого, приглядывали высшие силы, но даже при святом покровительстве необходимо иногда прикладывать руки. Иванов зачистил надфилем свечу от густого нагара, от него же напильником избавил поршень. Вот чем хороша старая техника – она ещё не такие издевательства может выдержать.
Он работал и размышлял: «Думал ли я когда-нибудь, что буду лично ремонтировать старые машины? И это я-то – Великий Третий Наследник! На мой взгляд, местная цивилизация сделала огромный шаг назад, отказавшись от рабства. Но, с другой стороны, мои доблестные предки не гнушались тяжёлого труда: за рабами и прислугой глаз да глаз нужен. Ну а если возникала необходимость, то с честью и гордостью шли в бой; огнём и мечом брали то, что считали своим по праву. Эх, чего уж теперь об этом, да и был я всего лишь третьим, передо мной ещё двое не менее великих претендентов. Мне ничего не светило в будущем».
Иванов закончил собирать двигатель. К своему удивлению, он даже не вспотел и ни разу не матюгнулся, возможно, присутствие подростка заставляло быть более сдержанным.
– Заводи, – скомандовал он.
Егор с нетерпением взялся за руль и дёрнул ногой рычаг стартера, мотоцикл завелся сразу. Мотор работал ровно, без признаков недавних неполадок.
– Дядя Вася, спасибо огромное! – его счастью не было предела.
– Да ладно тебе, – непривычное и приятное удовлетворение от сделанной работы впервые посетило Иванова. – Ты вот что: купи другое масло для бензина, а то какую-то гадость заливаешь. И заезжай, если будут проблемы.
– Ещё раз спасибо! – крикнул Егор, крутанул газ и с пробуксовкой тронулся с места.
Иванов понаблюдал за удаляющимся мотоциклом, затем повернулся «Жигулям», подтянул повыше рукава и сказал с угрозой:
– А теперь продолжим.
***
После купания в холодной речной воде Егор лежал с закрытыми глазами на небольшой песчаной косе, и с наслаждением грелся под вечерним солнцем.
В этих местах вода летом практически не прогревалась, а своенравный характер реки вполне соответствовал древнему названию – Волчья пасть. Она может в течение получаса подняться на несколько метров, сметая деревья и обрушивая берега, а может сделать такой вот подарок, как этот пляж.
Сейчас тут безлюдно – середина недели, любители отдохнуть на природе вкалывают где-то в городе, давно забыв, что существует такая замечательная вещь, как летние каникулы. Егор любил в одиночестве побыть на берегу, слушать раскатистый звук течения и наблюдать бурлящий поток. Но больше всего ему нравилось ощущение свободы в этих полудиких местах. Он тут один – хозяин над собой и миром, и никто ему не скажет, что можно, а что нельзя.
Егор встал с песка, попробовал стряхнуть с себя песчинки – бесполезно, нужно лезть в воду, чтобы смыть их. Он побрёл к реке. Вода холодом обожгла разгорячённое на солнце тело. Задержав дыхание, резко нырнул; течение тут же начало сносить его в сторону; несколькими взмахами рук он стабилизировал себя и направился к берегу. Выбравшись, фыркнул от удовольствия и посмотрел на небо. По всей линии горизонта тянулись темные тучи с грязно-желтым отливом. Егор понимал, что этот оттенок указывает на поднятую пыль, и скоро начнется буря.
Он направился к мотоциклу. Резкий шипящий свист заставил пригнуться. За спиной раздался грохот удара о воду. Егор обернулся на звук. Что произошло, подробно разглядеть не удавалось, – река в повороте скрывалась за деревьями, лишь поднятый фонтан воды с шумом опускался вниз.
***
Иванов удовлетворенно ходил вокруг своей машины, похлопывая по руке массивным гаечным ключом.
«Ну, вот и молодец. Стоило так сопротивляться? Всё равно же у тебя выбора не было. Подчинилась как миленькая. Теперь ты меня повезёшь, куда я скажу. Теперь я на тебе ездить буду», – со злорадной ухмылкой думал он.
Он застыл, опасаясь поверить. Руки затряслись.
Иванов сжал кулаки, боясь, что дрожь спугнет одному ему слышимый сигнал со своего корабля – кто-то пытался выйти на связь с ним:
«Не может быть! Столько лет прошло. Бесконечные годы притворства в чужой для себя личине под этим безумным и ярким светилом, а проклятые комары сколько крови моей попили!»
Он вытащил фляжку из кармана и жадно приложился к ней, глотая жгучую жидкость, но это не помогло, – теперь тряслись и колени. Яростно, не глядя, запустил пустую емкость на чей-то участок. Раздался негромкий звон и чей-то вскрик позади, но Иванову не было до этого дела, он сорвался с места и побежал с такой скоростью, с которой в жизни не бегал.
«Надо успеть к кораблю, чтобы определить место прибытия. Я должен их встретить, чтобы они знали – я первый тут появился! Эта земля моя по закону! Немного времени до темноты ещё есть, потом будет чуть сложнее – моё-то зрение давно адаптировалось к яркому дневному свету», – бешено размышлял он на бегу.
Иванов нёсся, не разбирая дороги, невероятными прыжками преодолевая двухметровые заборы, распугивая куриц и сгоняя с места млеющих котов. Собаки в ужасе прятались в конуры.
Добежав до леса, он с треском вломился в колючие кусты, не обращая внимания на боль от ран. Вскоре показалось почти уже родное болото. Два года Иванов тут не был. Корабль, казалось, немного погрузился в трясину. Мох лез вверх по его обшивке.
Прямо в одежде он прыгнул в мутную жижу и в несколько могучих рывков добрался до судна.
Оказавшись внутри, Иванов ударом врубил связь и нажал вызов; в ответ он услышал почти уже забытый голос:
– О-о, Третий Наследник, а я тебя по всей галактике ищу. Надо было мне маячок на твой корабль помощнее ставить. Недосмотрел. Недоработал. Виновен, виновен. Так. О чём это я?.. А-а. Ты низложен!
***
Егор предусмотрительно оделся, чтобы заросли не царапали тело, да и клещей стоило побаиваться. Он шёл вдоль кромки обрывистого берега: так легче сохранять ориентир, а кусты шиповника и поросль молодых сосен меньше цеплялись за одежду.
Тучи уже заслонили заходящее солнце, тень сумерек накрыла лес, притихший в ожидании бури. Ни ветерка, ни щебета птиц, лишь вечный шум могучей реки.
Егор добрался до излучины и не увидел ничего, что указывало бы на недавнее падение. Река здесь неглубокая, может, метра полтора-два. Прозрачные воды вздымались и закручивались, огибая валуны и затонувшие брёвна листвяка на дне, – всё как обычно.
Ветки ударили позади по ногам Егора. Он отскочил от неожиданности, с удивлением посмотрел на потревоженный куст шиповника.
«Может, это одичавшая собака?» – с надеждой подумал он.
Сердце бешено заколотилось. Ещё один куст тряхнуло. Чьё-то вытянутое тело метнулось в сторону.
Егор попятился, споткнулся о гнилой валежник, упал на спину, но тут же поднялся, оглядываясь по сторонам. Шуршание потревоженных растений теперь было повсюду. Порой в траве мелькали длинные лоснящиеся фигуры. В какой-то момент, прекратив хаотичное движение, они ринулись в его направлении.
Страх взял верх. Егор побежал сквозь заросли, царапаясь открытыми участками рук. Крупная сухая ветка больно хлестнула по лицу. Он вновь споткнулся, быстро вскочил и с удвоенной энергией побежал дальше, туда, где оставил свой мотоцикл.
Невидимая гигантская рука пригнула деревья на противоположном берегу. Через секунду призрачным локомотивом мощнейший ветер с грохотом и треском обрушился на лес.
Егор выбежал на открытый участок, где начинался пляж. Поднятый ветром песок плетью ударил по лицу, запорошив глаза. Ноги, внезапно оказавшиеся на мягком грунте, подвели его, заставив опять упасть. Приподнявшись на локте, он проморгался и посмотрел назад. Высокое старое дерево, не выдержав чудовищного напора ветра, с треском рухнуло. Громкий визг не оставил сомнений, что, упавший ствол придавил как минимум одну из тварей.
«Спасибо тебе», – еле слышно сказал Егор древнему исполину.
Вскочив на ноги, Егор рывком преодолел оставшиеся метры, в прыжке уселся на байк, рванул стартер и, колёсами добавив песка бушующему безумству стихии, устремился к накатанной дороге.
Уже совсем стемнело. Верхушки деревьев мрачными тенями изгибались под властью шторма и заполняли небо сорванными листьями.
Егор ехал так быстро, как только мог позволить извилистый путь. Свист раздался позади. Он оглянулся. Чёрный двухметровый призрак, извиваясь и резво перебирая короткими лапами, догонял его. Егор посмотрел вперёд, но было поздно. Дорога резко поворачивала вправо и вниз, в овраг. Колёса байка оторвались от земли.
«Теперь меня точно догонят», – отрешённо подумал парень.
Кустарник неспешно проносился под ним, а вот противоположный край оврага приближался очень быстро. Удар пришёлся на переднее колесо. Амортизаторы беспомощно заскрипели, но всё же поглотили часть удара. Инерция бросила Егора вперёд, на стену склона. Мотоцикл кувыркнулся в воздухе и с лязгом рухнул на землю, разбрасывая осколки пластика.
«Неужели это всё?» – только и подумал Егор.
***
Иванов сидел на вырезанной из кости спинке некогда роскошного капитанского ложа. Пальцы непроизвольно отбивали по ней замысловатую дробь. Его опять трясло, но теперь уже от страха. Когда он узнал голос говорившего, то мгновенно прервал связь.
Главный интендант Его Могущества, баснословно богатая и влиятельная тварь, замкнувший на себя всё снабжение дворца и армии. Третий Наследник помнил, как впервые увидел его. Он тогда только завершил трансформацию во взрослую особь и впервые смотрел на мир осмысленным взором, а этот слизняк уже стоял перед ним, умудрившись опередить его собственного Великого Отца. Оскалив пять десятков своих мелких зубов в подобии улыбки и с глазами бездушными как бездна, он якобы спешил засвидетельствовать почтение новому принцу. План был прост – стать первым существом, которого осознанно увидит наследник, тем самым получив его привязанность. Отец тогда едва не приказал казнить наглеца, но, подумав, решил всё-таки не ломать работающее без перебоев снабжение, да и принц был всего лишь третьим. План интенданта почти сработал, но только вместо привязанности он напугал Третьего Наследника, вселив в него постоянный страх перед собой.
Иванов выбрался из болота на берег, посмотрел на перекошенный корабль, с каждым годом неумолимо поглощаемый трясиной, и лёг на влажную землю, тихо заскулив.
«Что же делать? Получается, Великий Отец мёртв, мои братья тоже – это же самый настоящий дворцовый переворот. Да ведь только чтобы узаконить его, я должен быть устранён, иначе буду угрозой легитимности новой власти. Вот только что я могу сделать один?» – осознал он.
Внезапно Иванова осенило, но уверенности не прибавилось. Теперь приходилось выбирать между страхом и ужасом. Наконец, он решился и, хлюпая водой в ботинках, побежал назад, к селу.
Налетевшая буря била в спину, заставляя бежать быстрее, сумерки накрыли округу. Ещё немного, и вот уже видны огни в окнах домов.
Бабка Агафья стояла возле ворот своего дома без привычного платка, ветер нещадно развевал седые волосы.
– Агафья Матвеевна, – Иванов рухнул на колени и упал ниц, – помогите!
Грозная старушка схватила берёзовую оглоблю, прислонённую к забору, и с неожиданной силой приложила по спине Третьего Наследника, так что у того искры из глаз полетели.
– Ты что же, жаба зелёная, за помощью к дряхлой бабке прибежал? – её голос перекрывал бушующую стихию. – Там Егор в беде, а ты, тварь такая, распластался передо мной.
– Он в беде? – у Иванова что-то шевельнулось в душе, нечто, что он никогда не ощущал в прежней жизни, и одновременно с этим новым чувством внутри просыпался зверь – тот, который вёл его предков в бой, заставляя дрожать врага.
– Здоровый мужик, а сопли распустил, – не унималась бабка Агафья, – иди и без него не возвращайся.
Она вновь замахнулась оглоблей, но Иванов распрямился, неуловимым движением перехватил готовое обрушиться на него орудие, утер нос свободной рукой и сказал спокойно:
– Я приведу его, бабушка Агафья.
– Так-то лучше. Ищи их на пляже возле излучины и помни, на тебя великие предки смотрят сейчас, – произнесла она, успокаиваясь.
Она смотрела вслед скрывшемуся во мраке Иванову: «Ты уж постарайся, совсем человеком стал, думал у тебя одного есть тайна? Я когда-то Емельку Пугачёва пыталась вразумить, но тот совсем дурнем оказался. Ну да ладно, мне нужно пообщаться кое с кем – с теми, у кого есть настоящее могущество».
***
Существо, стоявшее на вершине оврага, напоминало большую ящерицу; немигающие близко посаженные друг к другу глаза на крупной голове выдавали хищника. Таких больших существ Егор видел только в фильмах. Тварь чего-то выжидала. Из мрака возле нее возникли еще два силуэта чуть поменьше. Возможно, им нужно было гарантированное численное превосходство. Рептилии двинулись к Егору, охватывая его полукольцом.
Он зашарил рукой по траве, пытаясь нащупать какую-нибудь палку, которой смог бы отбиваться, но, как назло, ничего подходящего не попадалось.
– А ну, назад! – раздался громкий знакомый голос.
Иванов шагнул из темноты, оказавшись между Егором и странными тварями. Ящерицы остановились, переключив внимание на более опасный объект.
– Назад, я сказал! – рявкнул Василий.
Он двинулся к самой крупной рептилии и что есть мочи отвесил пинка ей под брюхо. Та, взвизгнув, как собака, стала в нерешительности пятиться. Еще один пинок, наконец, убедил тварь, кто здесь главный, и та быстро скользнула в кусты, две оставшиеся последовали ее примеру.
– Цел? – Иванов обернулся к Егору, перевел взгляд на лежавший байк и покачал головой.
– Вроде да, дядя Вась, – парень поднялся на ноги. – Что это было?
– Всего лишь гончие. Важно показать вожаку, кто тут хозяин, и вся стая будет как шёлковая.
Он подошел к мотоциклу, взявшись за руль, рывком поднял его, осмотрел и сказал:
– Вилка, конечно, разбита, но ехать сможет. Садись и поезжай домой, тут небезопасно.
Не дожидаясь, пока Егор уедет, Иванов направился к реке.
Ветер слегка стих. Через всё небо протянулась ослепительная молния, выхватив тёмные силуэты, двигавшиеся в лесу. Через мгновение удар грома едва не заставил Василия пригнуться.
Выйдя к реке, он остановился, разглядывая гостей.
Жабий рот главного интенданта, казалось, улыбался. Длинные жгуты обонятельных усов свисали до пояса. Тоненькие руки, торчавшие из мешковатого синего балахона, сжимали Посох Власти принадлежащий Великому Отцу. Несколько десятков гончих услужливо ждали приказа.
«Ну и уродливый же ты», – с отвращением подумал Иванов.
– Вот и умница. – жабья морда оскалилась. – Вот и молодец. Что ж ты заставляешь немолодого и уважаемого Первородного носиться по вселенной в твоих поисках? Нехорошо получается.
Былой страх пробрался в сердце Иванова. Ноги стали ватными.
А на небе тем временем стало происходить что-то невообразимое, в свете вспышек молний было видно, как тучи начали закручиваться спиралью.
– Что он там проквакал? – голос Егора заставил вздрогнуть от неожиданности.
– А-а, просто дешевых фильмов насмотрелся, пытается злорадствовать, – самообладание начало возвращаться к Иванову.
Он обернулся, взглянул на подростка. Тот смотрел расширенными глазами на невиданных чудовищ.
Иванов сделал шаг навстречу интенданту.
Гончие по невидимой команде пришли в движение, вновь обходя людей в полукольцо.
«Ох, Агафья Матвеевна, прости меня, не смогу я сдержать обещание, силы слишком неравны», – подумал Василий, высматривая главного в своре, чтобы хоть как-то сбить вот-вот готовую начаться атаку.
– Дядя Вась, – испуганный голос Егора заставил вновь посмотреть назад.
Из леса выходили волки. Возможно, сотня, может, больше. Огромный вожак замер. Стая послушно остановилась. Он принюхался, оскалил зубы и с места рванул навстречу рептилиям. Стая лавиной двинулась за ним. Секунда – и серый поток ворвался в ряды противника. Визг боли, звуки рвущейся плоти и рычание заполнили берег.
Молнии сверкали всё чаще, дополняя оглушительной канонадой место схватки.
В свете вспышек было заметно, как река ускорила течение, неся плавуны и вырванные с корнем деревья.
Иванов прыгнул к узурпатору, пригнулся, уклоняясь от взмаха Посоха, перехватил тонкую жабью ручонку, вырвал символ власти и, не прекращая движения, ударом отправил интенданта на песок. Сделал шаг назад и со всей мощью обрушил Посох на голову ненавистной твари.
Над лесом появилась тень корабля, на секунду зависла и свечой ушла сквозь тучи.
Схватка затихла. Волки уходили, исполнив свой долг. Многие были изранены и испачканы своей и чужой кровью, а некоторые остались лежать на совсем уже неприветливом пляже.
Бушующая река выходила из берегов, подхватывая и унося в водовороте тела павших.
Иванов схватил за футболку Егора и потащил его на возвышающийся берег. Когда они оказались на безопасном удалении, мутный поток уже полностью поглотил место битвы.
– Они вернутся? – спросил Егор.
– Не знаю, – устало ответил Иванов. – Но без этого, – он указал на лежавший рядом Посох, – им сложно будет найти законные обоснования, чтобы собрать силы. Теперь я Великий Отец.
Ветер полностью стих, дав волю вездесущим комарам. Один из них больно ужалил Иванова в щёку. Он оглушительным ударом прихлопнул его. Краем глаза заметил, что еще один комар сел на нос Егору и хотел было повторить экзекуцию, но получил удар по макушке.
– Ты смотри у меня, – услышал он голос бабки Агафьи. – Я ведь не посмотрю, что ты теперь стал Отцом.
Иванов нервно засмеялся. Затем захохотал во весь голос, заглушая шум реки. Агафья Матвеевна тоже захихикала. Егор не выдержал и присоединился к общему веселью.
– Что ж по голове-то сразу, – давясь от смеха, сказал Иванов. – Я ведь с миром к вам упал.
Часть третья
Не заигрывай с богами!
Иванов бежал, стараясь держать темп и контролировать дыхание, при этом скорость не сбавлял. На зависть любому атлету мирового класса он мастерски и технично перепрыгивал довольно высокие кусты шиповника.
Ну не ломиться же сквозь них?
Змейкой огибал растущие близко друг к другу деревья, без помощи рук взбирался по крутым склонам, и это в сапогах-то!
«В этом мире бег считается здоровым образом жизни, ну и ладно, здоровее буду», – успевал размышлять он в коротких перерывах между препятствиями.
В очередной раз повстречав Егора, который, заглушив двигатель, сидел на мотоцикле и с расширенными от удивления глазами наблюдал за его кроссом, Иванов быстро просчитал, что вокруг села наматывает уже третий круг и следует усложнить задачу, изменив направление. Перемахнув невысокий забор, он услышал треск позади, с надеждой оглянулся, но обнаружил, что всё было тщетно. Чудовищных размеров хряк тоже держал темп и контролировал силы, поэтому заборчик он просто проломил, используя преимущество в массе.
«Вот же вырастил спортсмена себе на задницу, он вообще устает когда-нибудь?» – Иванов начал немного паниковать.
А во всём виноват дед Аким. Как-то тот зашел в гости на кружечку чая. Опустошив очередную чашку и с хрустом закусив солёным огурчиком, он услышал могучий рёв удовлетворённого самца из свинарника. Дед немедленно решил узреть сие чудо, и увиденное его не разочаровало. Огромный хряк, играя мышцами, гордо расхаживал перед довольными свинками.
– А кабанчика-то кастрировать надобно, чтобы спокойнее был, да и мяско вкуснее, – ехидно сказал дед Аким и как-то подозрительно хихикнул.
«В смысле, как вкуснее? Для кого вкуснее? Его что, еще есть нужно?» – искренне удивился Иванов.
Он понимал, что иногда кастрация помогает в воспитательных целях, в его мире еще и не то отрезали, но чтобы наказуемого после этого сожрать, ну, это уже перебор.
«Дикари! – возмутился он. Затем, немного поразмыслив, смиренно решил: – Надо – значит надо, необходимо соответствовать».
Вот только кабан в категорической форме был не согласен с постановкой вопроса. Более того, он решительно взял ситуацию в свои копыта, и вот уже второй час гонял Иванова вокруг села.
Вскоре впереди показался дом Иванова с одиноко стоящими возле забора «Жигулями».
Пробегая мимо своего автомобиля, он угрожающе зыркнул в его сторону: «А с тобой я еще не закончил!»
Когда Иванов оказался возле ворот, он повернулся лицом к мчащемуся на него с мощью локомотива кабану и посмотрел прямо в его жаждущие справедливости глаза.
«Извини, друг», – спокойно подумал он и с грацией тореадора, подобно взмаху мулеты, распахнул калитку.
Из-за огромной инерции хряк пролетел мимо – точнёхонько в сторону свинарника. Оказавшись внутри, он тут же был обласкан свинками, восхищенно взирающими на своего героя.
Иванов схватил ведро, зачерпнул еще с утра сваренный корм и словно подношение вылил его в корыто перед взволнованными животными.
– Ну что, мир? Вот те крест, никакой свинины, рыба и только рыба! – пытаясь выровнять дыхание, сказал он.
Владыка свинарника посмотрел на него недоверчиво, обернулся в поиске поддержки своих подданных и, получив искомое одобрение, степенно принялся за трапезу.
***
Когда проснулся – тогда и утро.
В этот раз у Иванова оно наступило в полдень. Не самое удачное время отправляться ловить рыбу, но какого рыбака это когда-нибудь останавливало? В полутёмном сарае он бережно перебирал удилища и приманки, мечтая поймать огромнейшего тайменя, конечно, сойдет и ленок, тоже огромный, ну или, наконец, целое ведро хариуса. Размечтавшись о богатом улове, Иванов оглядел развешанный на стенах инвентарь, заметил покрывшийся пылью Посох Великого Отца.
«Эх, вот занесло же тебя, – он уже решил было пустить скупую слезу, но встрепенулся и завесил посох старой одеждой, которой тут было в избытке; на всякий случай высунулся из сарая, посмотрев в сторону свинарника: – Ладно, рыба важнее, всему селу спокойнее будет».
Ненавистное солнце с неизменным упорством пыталось поджарить Иванова. Он привычно натянул кепку пониже, защищая глаза, пока размещал снаряжение на крыше машины.
Это как же ему повезло, что не свалился где-нибудь в пустыне, никак местные боги помогли. Цивилизация Первородных тоже имела своих богов, но те не помогали, наоборот, им требовалось приносить жертвы, чтобы они просто не трогали, а то чего и похуже не сделали.
Закончив крепить вещи на багажник на крыше автомобиля, Иванов сел в салон; тот напоминал духовку, включенную на полную мощность; можно было смело заворачиваться в фольгу и уже через час подаваться к столу готовым блюдом. Опустив окна, он повернул ключ зажигания, двигатель, к удивлению, завелся сразу.
– Дядя Вась, а вы что, на рыбалку? – голос Егора заставил Иванова вздрогнуть от неожиданности. – Можно мне с вами? Я на речку хочу, а мой байк опять не заводится.
– Ну, прыгай в машину, пока я тут не запёкся до румяной корочки. Но по пути твоих предупредим.
Он старался неукоснительно соблюдать местные правила. Вот только не всегда получалось.
***
Место, выбранное Ивановым для рыбалки, было приметным: равнинная местность внезапно переходила в горную; тридцатиметровый берег реки, словно отсечённый ударом меча сказочного великана, уходил в воду на неведомую глубину. Находилось заветное место не то чтобы далеко, но достаточно, чтоб отбить всякое желание идти туда пешком по жаре.
Дорога петляла вдоль реки. Заметив по пути приметное деревце, увешанное десятками лоскутов ткани, Иванов остановил машину и вышел. Глубоко вдохнув приятный лесной воздух, он направился к дереву.
– Вы куда, дядя Вась? – спросил Егор вслед.
– Обожди. Дело взрослое, надо соблюсти правила, чтобы удача была.
Иванов много раз видел, как другие это делают – ничего сложного, даже наоборот. Он достал свою любимую фляжку, на которой с недавних пор красовалась вмятина от неудачно подвернувшейся головы соседа, когда он на эмоциях метнул её через забор. Отвинтив крышку, осторожно пролил на землю несколько капель драгоценной жидкости – в дар местным богам. Затем решительно одарил себя тремя мощными глотками.
Довольный выполненным обрядом, Иванов вернулся в машину.
– Ну вот, вся рыба наша, – удовлетворенно сказал он, завел двигатель и плавно надавил на педаль газа.
Автомобиль проехал три метра и заглох. Проблема уже была знакома Иванову, так бывало при перегреве бензонасоса. Он достал из-под сиденья бутылку воды, открыл капот и полил на вздумавший капризничать агрегат. Как и прежде, это помогло.
Проехав пару минут, машина въехала одним колесом в мелкую, по щиколотку, лужу и заглохла.
«Быть такого не может, я на этом сарае проезжал водные преграды чуть ли не в полметра глубиной, и ничего», – начал напрягаться Иванов.
Он вновь открыл капот, и его подозрения подтвердились – вода попала точнёхонько на контакты трамблёра и, конечно, закоротила их. Начиная нервничать, Иванов схватил тряпку и насухо вытер всю влагу, потом резко запрыгнул на водительское кресло, не обращая внимания на недоумённый взгляд Егора, запустил мотор и с силой вдавил газ. Озверевший от такого обращения автомобиль рванул с места, пробуксовывая задними колёсами, и едва не впечатался в растущую возле узкой дороги берёзу.
Эта нервная езда продолжалась недолго. Спереди хлопнуло. Через воздуховоды в салон ворвались густые клубы пара с едким химическим запахом.
– Мы горим? – испуганно вскрикнул Егор.
– Нет. Выходи из машины, – обречённо произнес Иванов.
Он уже догадался, что произошло на этот раз.
«Жигули» выглядели жалко: из моторного отсека и из салона валил пар. Тут даже гадать нечего – разорвало расширительный пластиковый бачок, охлаждающая жидкость под большим давлением выплеснулась на горячий двигатель, отсюда и вся эта дымовая завеса.
Иванов устало сел на землю – рыбалка накрылась медным тазом, машина практически обездвижена и вряд ли сможет проехать больше нескольких минут без фатальных повреждений двигателя.
«Это что же, на меня духи ополчились? Я что, зря им подношение делал?» – начал возмущаться он.
Решительно поднявшись на ноги, Иванов в который уже раз за день полез под капот. Намётанным взглядом оценил ситуацию: «Ну, может быть, всё не так и плохо. Требуется изолента, кусок проволоки и какой-нибудь новый бачок, подойдет даже от другого автомобиля на время, а за ним придется идти в село. Солнце еще высоко, глядишь, еще и порыбачить успею».
Иванов окликнул Егора, а тот уже стоял на берегу реки, с интересом наблюдая за мощным течением, любовался отблесками солнца на воде и наслаждался легким ветерком, несущим облегчение от зноя.
Он обернулся на зов и подошел поближе:
– Что, дядя Вась?
– Ты вот что, хотел на речку – ты здесь. Загорай, купайся и за машиной поглядывай, а я быстро, за пару часов обернусь, назад с ветерком поедем. Всё ясно? – дал указания Иванов.
– Так точно, – рассмеялся Егор.
«Вот и ладненько, – Иванов отошел на несколько шагов, вынул флягу, сделал пару глотков и посмотрел в направлении, где уже скрылось за лесом священное деревце: – А вам ни капли!»
И твердым, уверенным шагом направился в сторону села.
Егор не стал долго рассиживаться, он уже присмотрел заводь со слабым течением, подходящую для купания. Её создавал небольшой островок, заросший кустами ивы и облепихи, покрытый нанесённым паводками песком. Остров практически вплотную прилегал к берегу, отделённый лишь небольшим ручейком с каменистым дном и радуя песчаным пляжем возле воды.
Вдоволь накупавшись, фыркая от попавшей в нос воды, Егор выбрался на берег. Пауты будто только этого и ждали: с жужжанием они стали наворачивать круги, выискивая момент, чтобы сесть на мокрую кожу. Егор со смехом сделал кувырок на песке и схватил засохшую ветку.
– Ну что, кто на новенького? – вскричал он неведомо где услышанную фразу.
Встал, как ему казалось, в стойку, и, воображая себя заправским фехтовальщиком, начал отмахиваться прутом от кровососов, и, что удивительно, иногда попадал по ним.
Егор крутился и с задором кричал, поднимая ногами пыль и песок. В конце концов он обсох и перестал представлять интерес для насекомых.
Переведя дух, он вскарабкался на крутой берег, где стояла машина, заметил выброшенное течением бревно и, балансируя, прошелся по нему. Ему снова стало жарко. Решив опять окунуться, он направился к воде.
– Постой. Твое время еще не скоро придет.
Егор резко обернулся, потерял равновесие и сел на землю. Дыхание перехватило, сердце бешено застучало. Перед ним стояла незнакомая пожилая женщина с косами цвета серебра. В тёмных глазах, казалось, застыла бесконечность и потустороннее спокойствие. Ни малейшей эмоции не отражалось на ее азиатском лице.
Мощный всплеск раздался со стороны реки. Егор крутанулся в сторону звука, но успел заметить лишь блеснувшую из воды серую и гладкую спину какого-то огромного существа.
«Сом? – испуганно подумал он. – Да их же тут отродясь не водилось».
Егор вновь повернулся к женщине, но не увидел никого, только лес и одиноко стоящий автомобиль.
***
Иванов шёл в приподнятом настроении. Еще ему бы не быть довольным – всё необходимое для ремонта машины нашлось в безграничных запасах хлама в сарае, а любимая фляга полна по горлышко. Памятуя об обещании Великому Хряку – а он проникся к нему неким благоговением, Василий набрал с собой рыбных консервов – не оставлять же голодным себя и Егора после таких тяжких испытаний. Настроение не испортила даже появившаяся неведомо откуда бабка Агафья.
– Здравия желаю, Агафья Матвеевна, – Иванов уже привычно низко поклонился. – Как здоровьице? Кости не ломит?
Посмотрев в ее глаза, Иванов инстинктивно пригнулся, бешено соображая, что сказал не так.
– Ох, доведешь до греха, касатик, – бабушка Агафья обречённо вздохнула. – Ну, рассказывай, что опять учудил?
Восприняв вопрос как приказ, Иванов встал по стойке смирно и выложил всё, что происходило со вчерашнего дня.
Агафья Матвеевна ненадолго задумалась и вынесла вердикт:
– Акиму я мозги вправлю, чтобы не увлекался потреблением чая, да с глупыми советами не лез, а то всё село до сих пор от смеха за животы держится, как ты круги наматывал, бегая от кабана.
Иванов воспрял духом, предвкушая торжество справедливости.
– А вот то, что полез заигрывать с богами, – продолжила она, – извини, но ты бестолочь! Кто же делает подношение, не веря в них? Удачи он хотел. Так ее не просят – удачу добрым делом заслуживают. Вот и разгневал их. Легко еще отделался, – на дураков не так сильно злятся.
Агафья Матвеевна застыла, будто прислушиваясь к чему-то, хотя сгорающий от стыда Иванов не слышал ничего, кроме звуков шумящей на ветру листвы.
– Так, – молвила она, – что-то нехорошее витает в воздухе, не пойму что. Вроде и спокойно, а всё равно тревожно. Ты вот что, поспеши давай, Егор там один.
Иванов давно уже не сомневался в словах бабки Агафьи, а поэтому, закинув авоську на плечо, помчался к месту несостоявшейся рыбалки. Бег стал привычной стороной его жизни. Он, конечно, предпочёл бы возлежать на подушках в паланкине с навесом, защищающим от солнца, который несли бы восемь могучих рабов, не боящихся ни зноя, ни стужи, ни грязи, на зависть любым прокачанным внедорожникам. Вот это, по его мнению, и есть настоящий полный привод, но ввиду отсталости местной цивилизации, приходилось пользоваться моноприводными ногами.
***
Несмотря на жару, Егора бил озноб. Он набрал валежника, расчистил землю от упавшей хвои и сухих листьев и развёл костёр. Пламя принесло некоторое облегчение и спокойствие.
«Странно, – думал он, – огонь как живой, он тысячелетиями давал людям защиту, но почему в злых руках он несет разрушение?»
– Огонь ничего не забывает, – раздался спокойный голос.
Егор вскочил от неожиданности. Перед ним стоял юноша в необычной для нынешних дней одежде из выделанной шкуры, с коротким луком в налучье слева на поясе и колчаном со стрелами справа.
– Ты не против, если я присяду возле твоего очага? – произнес молодой человек.
– Да. Конечно. Присаживайтесь, – Егор едва смог подавить дрожь в голосе.
– Спасибо, – юноша сел на землю, подперев под себя ноги. – Не будет ли чем поделиться со мной? Я уже потерял счёт времени, сколько не ел.
– Сейчас, – Егор встал на ноги, засуетился, оглядываясь, подбежал к машине, распахнув дверь, запрыгнул в салон, осмотрел его, затем заглянул в багажник, переворачивая старые тряпки и промасленные сумки, разочарованно выпрямился и посмотрел на гостя: – Простите, ничего нет.
Незнакомец, казалось, одобрительно кивнул:
– Пожалуй, я подожду немного.
Егор растерялся: «Чего он подождет? Неужели я бы не поделился? Было б только чем».
Вскоре послышался уже знакомый топот ног. Подбежавший Иванов, тяжело дыша, критически осмотрел Егора, затем свою машину, мельком глянул на незнакомого гостя, с облегчением выдохнул и уселся на землю рядом с костром.
– Видать, бабка совсем уже перегрелась на солнце, – повеселел он, затем встрепенулся и хлопнул себя по лбу: – Ты ж, Егор, оголодал здесь, наверное.
Иванов запустил руку в сумку, достал несколько банок консервов, ловко вскрыл их ножом:
– Держи, – протянул одну из банок Егору, вторую гостю. – И ты держи, ложек только не взял, но ничего, не в ресторане небось.
Иванова нисколько не смутил внешний вид незнакомца, его бы даже не смутило, будь тот одет в средневековые европейские латы, – Василий так и не научился разбираться в земной одежде, ни в современной, ни в исторической.
– А может, это, по чуть-чуть? – Иванов достал свою флягу.
– Благодарю, но откажусь, – легкая улыбка тронула губы гостя.
– Дело ваше, и я, пожалуй, не буду – не время, надо кое-что закончить.
Иванов направился к незаслуженно обделенному его вниманием автомобилю, засучил рукава и принялся за работу. К его удивлению, машина в этот раз не сопротивлялась ремонту, наоборот, будто даже пыталась помочь, подставляя все необходимые агрегаты. Через пятнадцать минут всё было закончено. Иванов залил воды взамен вытекшей охлаждающей жидкости и завел двигатель. С удовлетворением понаблюдал за довольно урчащим мотором и с видом победителя захлопнул капот. Заглушив машину, он направился назад к костру.
К его изумлению, Егор сидел в одиночестве.
– А где?.. – Иванов только сейчас сообразил, что не поинтересовался именем незнакомца.
– Он поблагодарил за угощение и ушел, – растерянно произнес Егор: – Как-то странно всё сегодня: люди появляются из ниоткуда и также внезапно исчезают.
– Люди? Тут еще кто-то был? – Иванов почесал затылок.
– Ну да, бабушка была какая-то, она меня купаться не пустила, а в это время в воде большая рыба плеснулась – я таких в жизни не видел.
– Рыба? Большая? – в Иванове вновь проснулся древний охотничий инстинкт предков.
Он сбегал к машине за удилищем и навесил на леску самую большую из имеющихся блёсен.
– Может, не надо? – Егор сделал попытку остановить обезумевшего от азарта рыбака. – А то бабушка сказала…
– Бабушки на то и бабушки, чтобы под руку говорить, а нам рыбу тащить надо! – безапелляционно заявил Иванов, направляясь к реке.
Егор с тревогой наблюдал за происходящим. Иванов сделал мощный заброс и, не отводя немигающих глаз от лески, оставляющей легкие разводы на воде, стал наматывать катушку. Удилище резко изогнулось, и его повело в сторону против течения. Иванов от столь неожиданного и мощного рывка сделал шаг к воде, затем немного спустил леску, перехватил удилище обеими руками, упёр его себе в пояс и стал подтягивать добычу к берегу.
Вода заволновалась, закрутилась водоворотом. Нечто огромное поднималось к поверхности. На мгновенье показалось могучее тело существа и вновь скрылось, окатив Иванова фонтаном брызг, но тот лишь крепче схватил удилище и всем телом потянул его на себя.
– Всю жизнь я мечтал о такой добыче! – весело прокричал он, не прекращая борьбу с непокорной рыбой.
Куст слева от Егора вздрогнул – словно некто большой и невидимый скрывался за листвой.
Егор попятился, переводя взгляд то на Иванова, героически бьющегося с невиданным монстром, то на потревоженный куст. Воспоминания не столь далёких событий наполнили беспокойством душу мальчика. И словно в подтверждение его мыслей на поляну рядом с костром шагнул ящер. Он был намного крупнее, чем те, что преследовали тогда Егора, вот только безжалостные немигающие глаза были такими же.
– Дядя Вась! – крик получился оглушительным, заставив отшатнуться ящера.
– Не отвлекай, – произнес Иванов хриплым голосом.
Он был уже по колени в воде, сжав зубы, мужественно продолжал борьбу, но любопытство всё же заставило его обернуться в сторону берега. От увиденного он ослабил хватку.
Противник тут же воспользовался такой оплошностью и вырвал удилище из рук. Иванов растеряно посмотрел на свои опустевшие руки и, спотыкаясь о камни на дне, рванул в сторону берега.
– Далеко собрался, Третий Наследник? Совсем уже не бережёшь уважаемого Первородного. Хотя и раньше от тебя толку не было.
Иванов не думал когда-нибудь вновь услышать этот голос.
Он медленно повернулся и обомлел. Возвышаясь из воды, скаля пять десятков зубов, с болтающейся блесной на нижней губе перед ним стоял бывший главный интендант двора Его Могущества. Он был крупнее себя прежнего, кожа лоснилась от нагулянного жира, а жабье лицо сверху вниз пересекал шрам, оставленный ударом Посоха Власти.
– Такую рыбалку испортил! – угрожающе сказал Иванов и шагнул к интенданту: – Отзови свою шавку и преклони колени перед Великим Отцом.
– Нет уж. Здесь ты такой же абориген, как и та несозревшая особь, – рассмеялась тварь и махнула маленькой ручкой в сторону Егора. – О чём это я? А-а, теперь я посчитаюсь за год унижений на этой планете, когда я, – он с негромким шлепком ударил себя в грудь, – вынужден был сам добывать себе пищу!
– То-то ты от таких унижений морду себе отъел, скоро глаз не видно будет. Всего тайменя тут, наверное, сожрал. Преклони колени гад! А не то…
– А то что? – усмехнулся интендант.
– Вот что! – Иванов схватил болтающуюся на губе узурпатора блесну и рывком потянул вниз.
Громкий визг разнесся по окрестностям. Иванов не ожидал, что бывший интендант, с его-то могучей глоткой, способен на такой высокий звук, и выпустил блесну. Узурпатор немедленно навалился на него телом, пытаясь утянуть под воду. Иванов, барахтаясь, искал, за что бы ухватить скользкое туловище противника, но рукам не за что было зацепиться. Наконец, он наткнулся пальцами на длинный обонятельный ус и в пару движений намотал его себе на кулак, а свободной рукой нанёс два мощных удара по ненавистному лицу предателя.
Вода кипела от схватки, но Иванов чувствовал, что уступает, его человеческое тело не было приспособлено для боя в воде.
С ужасом наблюдавший за происходящим Егор краем глаза заметил, что ящер тем временем подкрадывается к нему.
– Отойди в сторону, мальчик, – раздался спокойный голос.
Егор отпрыгнул и повернулся в сторону говорящего. Недавний гость стоял с натянутым луком, наконечник стрелы светился, а тетива, казалось, гудела от чудовищного напряжения.
Ящер, почувствовав неладное, метнулся за ближайшую вековую сосну.
С лука воина сорвалась молния.
От грохота зазвенело в ушах. Когда зрение вернулось после яркой вспышки, Егор увидел расколотое и покосившееся дерево, а за ним бездыханное и дымящееся тело со стрелой в боку.
– Хозяин воды, прекрати это безобразие! – властный женский голос, казалось, исходил отовсюду.
Егор застыл, опасаясь пошевелиться. Лес вокруг замер, птицы смолкли, даже вездесущий ветер виновато стих. Лишь два непримиримых соперника с криками и кряхтением продолжали битву в реке.
Вода взбурлила. Гигантская человеческая фигура, словно очнувшись от тысячелетнего сна на дне реки, приподнялась, присела и, наконец, встала во весь рост. Великан подхватил дерущихся и, как нашкодивших щенят, вынес на берег.
Иванов выпустил ус противника, отёр мокрое лицо не менее мокрым рукавом и злорадно ухмыльнулся, дескать, мы ещё не закончили. Интендант же явно пребывал в ужасе.
Воин вложил свое оружие в налучье и с поклоном посторонился, пропуская невысокую пожилую женщину. Она пристально оглядела присутствующих, задержав взгляд на Иванове.
– Здравствуй, Манзан Гурме, – пророкотал великан и стал уменьшаться в размере, пока не достиг человеческого роста.
– И ты здравствуй, Уха Лосон, – ответила женщина. – Что же это ты всяким мангысам позволяешь жить в своих чистых водах? – она указала на останки ящера и на съёжившегося от страха интенданта.
– Да разве за всеми лягушками уследишь, даже за такими большими? – виновато ответил Хозяин воды. – За вечность я их столько насмотрелся, что же, им имена теперь давать, чтобы различать?
Бывший интендант Двора Его Могущества было дернулся от того, что его, такого великого и красивого, сравнили с обычной лягушкой, но под властным взором Манзан Гурме предпочел быть, как все земноводные.
– Как поступим с ним? – женщина не сводила взгляд с интенданта. – Душа его черна, много бед он натворил, и сколько еще сможет?
– Ну что ж, я присмотрю за ним, – произнес Хозяин воды, – пойдет ко мне в услужение на тысячу лет, будет людей пугать, которые без почтения к миру относятся, а потом решим, достоин ли он свободы. А с этим как быть, он ведь тоже чужак? – он посмотрел на Иванова.
Манзан Гурме долго рассматривала сельского бухгалтера, затем со вздохом произнесла:
– Он принял образ человека, так и старается быть им, а ум дело наживное, надеюсь. Пусть живёт среди людей. На том и решим.
Егор во все глаза наблюдал за происходящим, он уже понял, что древние боги явились в этот необычный день. И то, что сейчас произошло, было ничем иным как суд. Но почему именно сейчас? Почему они лично присутствуют здесь?
– Потому, что могло произойти непоправимое, – лучник положил руку на плечо Егора. Воин, как всегда, появился незаметно. – Моя мать знает всё о ключевых событиях, и сейчас тот случай, кода нужно восстановить порядок.
Голова Егора гудела от новых невероятных знаний. Ему требовалось осмыслить совершенно другой взгляд на мир, который оказался куда сложнее, но думать становилось всё сложнее. Глаза сами собой сомкнулись, и он провалился в небытие…
Егор очнулся на заднем сиденье автомобиля, лёжа на плече у бабушки Агафьи. Дядя Вась молчал и внимательно управлял машиной.
– Ну что, очухался? – с нежностью спросила Агафья Матвеевна.
– Я такой сон видел, – Егор потянулся и протер глаза. – Ой, а вы-то как здесь оказались?
– Ну как же я вас без присмотра оставлю? Уж ковыляла с такой скоростью, насколько мои оставшиеся силы позволяли, – она хихикнула. – А это не было сном, – бабушка Агафья погладила Егора по голове. – Вселенная куда больше, чем кажется, и однозначных ответов в ней нет, сколько бы мы их ни искали.
– Сложно, не сложно, а я без рыбы остался, – подал голос Иванов. – Завтра опять на рыбалку поеду. И в этот раз поймаю тайменя.
– Тебя ничем не исправить, – засмеялась Агафья Матвеевна.
Егор тоже улыбнулся.
А может быть, мир и не настолько сложен?