Ариалдо внимательно разглядывал свою коллекцию одежды, аккуратно доставая из чемодана каждый костюм и вешая его в покрытый пылью шкаф. Они так и обосновались в старой заброшенной вилле — Майя сказала, что покой и безопасность всегда должны стоять на первом месте при перемене места жительства. Каждая вещь из гардероба Ариалдо была уникальна — ему нравились сложные узоры с переплетенными линиями, вышивка золотом или украшения из изящных серебряных вставок. Он пощупал рукой металл, такой же холодный, как и его пальцы.
— Куда ты наряжаешься, Ариалдо? — насмешливо спросила вошедшая Майя. — Здесь приемов не будет.
— Знаете, я вдруг вспомнил, — ностальгически ответил вампир, облокотившись на старинный комод, украшенный резьбой, изображающей драконов и единорогов, — когда я был маленький, в той жизни, дедушка рассказывал мне, что единороги защищали мир от темных сил.
— В последнее время ты стал сентиментальным, — произнесла Майя с легкой улыбкой. — Ладно, выбери эту куртку с вышивкой, она тебе идет. Мы должны идти. Мне не нравиться, что этот Шедоу исчез. Подозреваю, что он как-то связан с артефактом Леучи, поэтому нам надо найти его.
Майя подошла к своему верному слуге и поправила ему воротник. Ариалдо всегда охватывало волнение от ее прикосновений, поэтому ему было важно, как он одет. То, что он чувствовал к своей госпоже, не было любовью, это было благоговение, откровенный трепет. С ней он был чем-то большим, чем просто слуга, обращенный вампир, посвященный ею. Когда Ариалдо облачался в такие же великолепные одежды, какие носила Майя, он чувствовал себя частицей ее самой. Каждая деталь его гардероба не являлась простой тканью и нитками, а была дорогой, которой он шёл рука об руку со своей королевой. Ариалдо подпоясал куртку широким поясом с замысловатой пряжкой, и они вышли в прохладную апрельскую ночь.
***
Франческо проснулся в своей квартире, пытаясь вспомнить, в каком странном месте он оказался вчера вечером. Он встал с кровати и подошел к открытому окну, откуда доносился манящий аромат кофе. Было обычное утро — люди готовили завтрак, собирались на работу, отвозили детей в школу. Рим, город с многотысячной историей, продолжал жить своей жизнью. Мог ли он, Франческо Калапа, майор государственной полиции, рассказать кому-нибудь, что был в доме, где один ненормальный тип утверждал, что родился в четырнадцатом веке и стал вампиром? Более того, представил ему еще одного вампира, гораздо более ненормального, утверждавшего, что родился миллион лет назад… да нет, не родился, а вообще неизвестно каким образом появился на Земле! Да его попрут из полиции, сочтя умственно неполноценным!
Калапа взглянул на утопающую в утреннем свете живописную улицу. Скорей всего, ему это все просто приснилось. Как можно было представить, что под этими деревьями ночью бродят кровососы и кусают людей? Средневековье какое-то! Словно маленькие бриллианты, отражались в солнечных лучах капли росы, играя на мокрой мостовой. Этот идиллический вид на родной город заставил Франческо улыбнуться при воспоминании о его вчерашних знакомых. Он их вызовет повесткой на допрос, тогда посмотрим, останется ли у них желание рассказывать байки о вампирах. Но сначала он отправится в клинику, чтобы поговорить с доктором Ла Сельва.
Конечно, как любой нормальный ребенок, Франческо слышал в детстве сказки о вампирах. Его поражало остроумие и утонченные манеры тех элегантных, хоть и ужасных существ. У каждого из них были свои уникальные истории, наполненные переменами прошедших времен и трудностями их вечного существования. Люди, с которыми майор Калапа познакомился вчера, показались ему обычными ребятами, интересными собеседниками, даже если учесть то, что один из них попытался укусить его. Но так ли это? Сейчас Франческо уже не был в этом уверен. Может, ему и это приснилось? Когда он разговаривал с Лукой, ему казалось, что перед ним обыкновенный парень, которому отнюдь не чужды человеческие чувства. У него была связь с такой же обычной девушкой, являющейся частью его жизни. У них на столе стояла обычная человеческая еда, фрукты, они угостили Франческо ужином. Правда, Леучи не ел, так что ж, может он не хотел. Окончательно убедив себя, что его вчерашние знакомые были хоть и странными, но все же нормальными людьми, майор полиции Калапа оделся и отправился в клинику, чтобы поговорить с доктором Ла Сельва.
***
— Сегодня я выписываю второго укушенного пациента, майор, — сказал Ла Сельва своим обычным деловым голосом, но Франческо уловил в его тоне нотки беспокойства. — Я приглашал и вашего пострадавшего студента, чтобы повторно взять у него анализ крови. У обоих пациентов анализы пришли в норму, и они больше не нуждаются в лечении, к тому же этого… бездомного мы не можем держать в нашей клинике.
— Вы что-то не договариваете, доктор? — спросил Калапа.
— Этот токсин, который я обнаружил у них в крови… — Ла Сельва немного помялся, прежде чем ответить. — В их организмах его больше нет, но я сохранил образцы. А также кусочки ткани с места укусов. Знаете, майор, это совершенно необычный материал, с которым мне никогда раньше не приходилось сталкиваться.
— Что вы имеете в виду?
— Я пока не могу ответить на ваш вопрос, потому что и сам не знаю ответ. Я должен показать образцы моим коллегам из клиники Острова Тиберина, которые производят подобные исследования.
— Доктор, могу я присутствовать при экспериментах? — живо заинтересовался полицейский. — Разрешение я получу.
— Что ж, это ваше право. Вы проводите расследование нападения на людей. Думаю, в этом случае нам, действительно, лучше сотрудничать.
— Когда вы отправляетесь туда?
— Я закончил дежурство, съезжу домой переодеться и после обеда жду вас в клинике, — доктор протянул майору руку, и мужчины обменялись рукопожатием.
— Прекрасно, я пока за разрешением. До встречи.
***
Остров Тиберина, очень известный и любимый как римлянами, так и туристами остров, расположен на реке Тибр в центральной части города. С берегами его соединяют два моста — Честио и Фабрицио. Существует легенда, что в 510 году до н.э. из Рима был изгнан царь Тарквиний Суперба в результате восстания. Восставшие собрали всю пшеницу с Марсового поля, принадлежавшего царю, и сбросили ее в реку, чтобы урожай не достался его подданным. Снопов оказалось так много, что они не утонули, а образовали остров. Но это всего лишь легенда, потому что, скорее всего, остров образовался раньше.
В 294 году до н.э. в Риме вспыхнула чума, и римские чиновники отправились в Грецию, в город Эпидавр, в храм бога медицины Эскулапа, чтобы просить его совета по поводу избавления от напасти. По легенде, бог направил своего посланника в образе змея на римский корабль, чтобы тот дал римлянам необходимые наставления. Прибыв в Рим, змей поселился на Тиберине, после чего чума исчезла сама собой чудесным образом. В 292 году до н.э. римляне в благодарность возвели на острове храм бога медицины Эскулапа. Спустя триста лет Тиберину соединили с берегами двумя мостами и построили дорогу. Остров был организован таким образом, чтобы он походил на корабль в память о чудесном путешествии в Грецию. В его центре установили обелиск, символизирующий мачту.
В течение веков на острове и в храме производились многие изменения. Со святилищем храма был связан источник, соединенный с колодцем, который находился внутри. Храм Эскулапа стали посещать паломники, особенно больные, верившие в исцеление святой водой из колодца. 24 августа на острове устраивали праздник, Фестиваль арбузов. В этот день свои товары привозили сюда многочисленные торговцы. Затем арбузы кидали в реку, а люди ныряли с моста, чтобы посоревноваться в плавании и вылавливании арбузов из реки. В 1870 году соревнования запретили после нескольких несчастных случаев, когда пловцы не справлялись с течением реки.
На месте древнего храма была построена больница острова Тиберина. В наши дни больница находится в центре города, но раньше это место было достаточно изолированным, поэтому для больных расположение острова оказалось очень удобным как по социальным, так и по гигиеническим причинам. Сегодня на острове Тиберина работают несколько медицинских центров: женщин и новорожденных, заболеваний желудочно-кишечного тракта, патологий зрения, травматологии, онкологии, а также центр диагностической визуализации, куда и направились ранним апрельским вечером доктор Сильвио Ла Сельва и майор государственной полиции Франческо Калапа. Ла Сельва представил майору заведующего центром, доктора медицинских наук Сильвано Колазацца. Тот сразу провел посетителей в свой кабинет и сказал своему коллеге:
— Сильвио, я изучил материалы, которые ты мне прислал, образцы тканей и результаты анализов крови пациентов. Что это, черт побери, такое? Ты называешь его токсином? Это вирус, друг мой! Поздравляю тебя, в вашей больнице эпидемия!
— О каком вирусе вы говорите, доктор? — спросил Калапа насторожено.
— А это вы мне расскажите, майор. Если я не ошибаюсь, вы ведете дело о нападении на первого пациента, в результате которого он был укушен неизвестным разносчиком болезни. Вы нашли этого разносчика?
— Ведется расследование…
— Я бы вам посоветовал расследовать побыстрее, очень уж короткий у этого вируса инкубационный период.
— Подожди, Сильвано, — прервал коллегу Ла Сельва. — Я тоже ставил опыты на мышах и знаю, что патоген попадает в кровь и разносится по всему организму. Это не характерно для обычного вируса, который локализуется в местах поражения.
— А кто здесь говорит об обычном вирусе? Этот вирус тоже локализуется, но проникая в эритроциты или лейкоциты, отчего стремительно размножается в крови и трансформирует клетки.
— Да, я это заметил, но, сделав свою работу, он быстро исчезает.
— А его «работа», как ты ее назвал, остается, — зловеще произнес Колазацца, понизив голос. — Вирус изменяет клеточный метаболизм, что приводит к трансформации тканей. Майор, найдите переносчика, иначе нам всем не поздоровится! А ты, Сильвио, немедленно изолируй обоих пациентов!
***
Уже начало темнеть, когда Калапа и Ла Сельва покинули больницу острова Тиберина и, озабоченные тревожными предчувствиями заведующего центром диагностической визуализации, направились каждый по своим делам. «Нам не поздоровится», — слова доктора не шли из головы Франческо, напоминая о чем-то, что он так старательно пытался забыть. Ну конечно! Вчерашнее происшествие! Его же тоже пытались укусить! Вот кто может пролить свет на эту историю: Лука Леучи. Вампир он или нет, но видно, что парень он неглупый. И этот его друг, Шедоу. Они говорили что-то о других «вампирах». Их надо срочно найти и задержать, а об остальном пусть заботятся Колазацца и Ла Сельва, требующие от него поимки переносчиков заразы. Майор решительно направился на улицу Атимето.
Припарковав машину у знакомого дома, Франческо прошел через незапертую калитку в слабо освещенный сад, поднялся на крыльцо и позвонил. Дверь открыла София. На мгновение в ее взгляде промелькнул испуг, но она сразу же улыбнулась и пригласила гостя в дом.
— Могу я предложить вам аперитив, майор? — спросила девушка. — Ужин будет готов только через час.
— Не беспокойтесь, София, спасибо. Я хотел бы поговорить с сеньором Леучи. Он дома?
— Д-да… Я… посмотрю, проснулись ли они. Шедоу все еще гостит у нас.
— Это хорошо, — сказал Калапа. — Мне и с ним надо поговорить.
София скрылась и не появлялась минут десять. От нечего делать Франческо принялся разглядывать дом. Классические зеленые ставни на окнах, дубовая дверь с кованой ручкой. В таких домах внутри долго сохраняется прохлада, даже когда на улице уже тепло. Франческо обошел кухню, и его подошвы гулко стучали по выложенному коричневой терракотовой плиткой полу. Кухня была небольшой, но в ней оказалось все необходимое: на массивном деревянном столе стояло оливковое масло, на крючках над раковиной висела кухонная утварь, в камине потрескивали дрова. «Нехарактерно для конца апреля», — подумал полицейский, разглядывая керамические тарелки, развешанные на стене по обе стороны камина, расписанные вручную, но его вдруг перестало удивлять что бы то ни было в этом странном доме, осталось лишь любопытство. В доме не было никакой роскоши, но теплая атмосфера и уют создавали гостеприимную обстановку.
— Добрый вечер, майор, — услышал он за спиной как всегда спокойный голос Леучи. — Я знал, что вы еще раз придете навестить нас. Разрешите вам представить моего друга Шедоу, я вам о нем рассказывал. Давайте пройдем в гостиную, не будем мешать Софии готовить ужин.
Франческо сразу стало ясно, что гостиная является сердцем этого дома. Его пригласили сесть на низкий диван, обитый плотной льняной тканью, вампиры же разместились на креслах, на которые были наброшены клетчатые пледы. Здесь тоже был камин, только больше и элегантнее, чем кухонный. Оставшиеся на полках пожелтевшие книги, очевидно, принадлежали хозяевам, у которых Лука и София снимали дом. Леучи заметил, что гость осматривается с любопытством, и пояснил:
— Наверху у нас спальня Софии с небольшим балконом и мой кабинет, где я пишу. Оттуда открывается вид на холмы, что помогает мне сосредоточиться, особенно, если светит луна. В этом районе Рима особенно хорошо вечером. Так о чем вы хотели поговорить?
— Лука, — начал Калапа, украдкой поглядывая на молчащего Шедоу, — все, что вы вчера мне рассказали, каким-то удивительным образом оказалось связано со всеми странностями дела, которое я веду. Вы не советовали разыскивать других ваших знакомых вампи… хм… людей, но я все же вынужден сделать это.
— Я и сейчас вам не советую. Найти их нетрудно, вон Шедоу знает, где они живут. А позвольте полюбопытствовать, какие обстоятельства дела заставляют вас искать их?
— В одной из церквей оказалась сдвинутой крышка старинного каменного саркофага, которую с трудом подняли четверо сильных рабочих. На крышке были обнаружены женские отпечатки пальцев. Накануне вечером было совершено нападение на молодого человека, на шее которого остались раны, похожие на укус. Парень был сильно обескровлен, а в остатках его крови присутствовал неизвестный токсин.
— В этом саркофаге спала Майя, — впервые с момента их знакомства подал голос Шедоу, что заставило Франческо почти вздрогнуть.
— Что значит спала? Как она туда попала?
— В общем-то, мы все там спали один день. Я, Майя и Ариалдо.
— Вампиры обладают невероятной силой, — пояснил Лука удивленному полицейскому. — Женщине-вампиру ничего не стоит сдвинуть тяжелую каменную плиту. Вот только отпечатков пальцев вампиры не оставляют.
— Почему?
— В наших телах нет жизни. Нет пота, жира, не происходят процессы обмена веществ.
— На отпечатках была кровь, — сказал Калапа. — И эта кровь принадлежит пострадавшему.
— А, тогда другое дело. В этом случае вампир может оставить отпечатки, когда его пальцы испачканы органическим веществом живого человека.
— То есть вы хотите сказать, что эта ваша Майя укусила парня, выпила у него почти всю кровь, оставила его умирать на дороге, а сама отправилась спокойно спать в саркофаге?
— Я видел, как она это сделала, — снова подал голос Шедоу. — Но я думал, что тот парень умер, и забросал его ветками. Если бы я знал, что он жив, я бы помог ему.
— Так это сделали вы? Все так, студент рассказывал, что с трудом выбрался из-под завала. А вы как оказались в саркофаге?
— Я пошел за Майей и Ариалдо. Мы тогда еще не были знакомы. Мне просто негде было спать.
— У вас была кошка? — спросил полицейский.
— Кошка? Какая кошка?
— В одном из саркофагов были обнаружены следы аминокислот кошки.
— Вероятно, Шедоу поужинал кошкой в ту ночь, — подсказал Леучи, а Шедоу кивнул.
— Так значит, и второго пострадавшего укусили Майя и… как его там… Ариалдо?
— У вас есть еще пострадавший?
— Это бомж, — сказал Франческо, — в его крови обнаружен тот же токсин.
— Ну, пострадавших наверняка больше, только вы об этом еще не знаете. Скорее всего, большинство из них какие-нибудь бродяги, которые даже и в больницу не станут обращаться. Вампирам так удобнее питаться: бомжи являются самыми доступными жертвами, а если с ними что-нибудь случиться, никто этого не заметит.
— Их надо остановить!
— Майор, — Леучи подался вперед в своем кресле и заглянул в глаза полицейскому, понизив голос, — остановить вампира можно, только убив его. А это под силу далеко не каждому человеку.
— Ладно, я сделал вид, что поверил во многие ваши сказки, которые вы мне сегодня рассказали. Но в эту я отказываюсь верить! Шедоу, вы должны показать мне, где живут эти двое!
— Давайте-ка я покажу вам кое-что другое, — сказал Лука, вставая. Он вышел из гостиной, поднялся в свой кабинет и вернулся оттуда спустя минуту со старинной книгой в руке. — Это труд одного моего знакомого теолога. Здесь могут быть ответы на многие ваши вопросы.
— Даже на такой, почему вы нападаете на тех, кто слабее вас?
— Да, даже на этот. Все вампиры предпочитают не убивать своих жертв, они просто питаются, чтобы существовать. Жертва теряет лишь часть крови, становится слабой и чувствует себя плохо. Но разве есть наша вина в том, что когда-то нас тоже укусили, причем заставив умереть и превратиться в вампира?
— Что же происходит с теми, кто выживает? — спросил Франческо, и в его голосе уже не было ни насмешки, ни злости.
— Они не превращаются в вампиров, оставаясь смертными, хоть в них и происходит ряд изменений.
— Каких именно?
— В основном, психологических, — ответил Леучи. — У многих появляется непреодолимое желание найти того, кто их укусил.
— И если они его находят?..
— Майор, если у вас есть какие-нибудь полномочия, я бы вам советовал запереть этих людей покрепче. Если они найдут Майю или Ариалдо, а судя по всему, это кто-то из них их укусил, то это их погубит. Жертва почти всегда привязывается к вампиру, а тот, пользуясь этим, продолжает пить ее кровь.
— Насколько я знаю, их лечащий врач так и собирался сделать, — произнес Калапа, — но не для того, чтобы уберечь их, а думая, что в их кровь попал вирус.
— Их кровь не заразна. Токсин изменяет структуру клеток только непосредственной жертвы вампира. Но под наблюдение психиатра их стоит поместить.
— А что будет, если вампир будет регулярно пить кровь своей жертвы?
— Вы начинаете верить в наше существование, — засмеялся Лука. — Это уже кое-что. Жертва становится окончательно зависимой от вампира. Это хуже наркотика. Хотя некоторые преимущества для жертвы все же есть. В организме человека замедляются процессы старения, у него быстро заживают раны, он становится гораздо сильнее других людей, но всегда страдает сильным малокровием.
— И он может превратиться в вампира?
— Только если умрет. Но и этого не достаточно: вампир должен ввести в его рану свою кровь, только тогда завершится полное превращение.
Франческо отказывался верить своим собственным чувствам. Еще вчера ему и в голову не могло прийти, что он вот так запросто будет сидеть и разговаривать с двумя вампирами. Впрочем, нет, с двумя сумасшедшими, пытающимися его убедить, что они вампиры. А пытаются ли? Похоже, им и правда все равно, поверит он им или нет. Особенно Шедоу, который все время молчит.
— А вы, Шедоу, — обратился к нему полицейский, и его голос почему-то прозвучал с хрипотцой, — тоже умерли?
— Я не помню, — ответил тот, — я всегда был такой. То есть, не такой, а другой. Просто я всегда был.
— Это как понимать?
— Майор, — ответил за него Леучи, — я не случайно принес вам эту книгу и сказал, что здесь есть ответы на все ваши вопросы. Более того, даже мы сами не знаем ответы на некоторые вопросы, а вы могли бы помочь нам их получить.
— Например. Ответ на какой вопрос вы не знаете?
— Вопрос о происхождении Шедоу. Средневековый теолог, написавший эту книгу, которого я знал, утверждал, что существует некий прародитель расы вампиров, от которого мы все произошли. Похоже на то, что этим прародителем и является Шедоу.
— На каком основании вы сделали такие выводы? — поинтересовался Калапа, проигнорировав тот факт, что Леучи мог знать человека, жившего в средние века.
— Прочитав эту книгу и встретив Шедоу. Будучи писателем, я часто на протяжении веков изучал европейские архивы. Вы знаете, кто больше всего интересовался вампирами? Врачи. Они часто проводили эксгумации тел и вскрытия укушенных, ставили эксперименты и составляли отчеты о своих исследованиях. Мои изучения этих отчетов подтвердили правоту автора книги, который одним из первых предложил теорию об изменениях в крови жертв, основываясь базовыми знаниями законов анатомии.
— Бросьте, Леучи! У врачей того времени не могло быть и намека на современные знания о процессах разложения! Возможно, именно они, из-за недостатка опыта, и ввели понятие вампиризма, интерпретируя наблюдаемые явления в крови мертвых тел.
— Они не вскрывали вампиров, майор, — возразил Лука, — потому что это невозможно. Они вскрывали тех, кто был неоднократно укушен вампиром и находился у него в подчинении. Их состав крови оказывался сильно изменен, что было заметно даже мало образованным лекарям средневековья. Вид такой крови и наводил их на мысль, что эти люди были не совсем мертвыми.
— Что значит «не совсем мертвыми»? Покойник он и есть покойник.
— Я читал эти отчеты с описываемыми симптомами: белая кожа без трупных пятен, необычные признаки разложения.
— Это средневековый фольклор и местные суеверия, — отмахнулся Франческо, краем глаза взглянув на молчащего как ни в чем не бывало Шедоу. — Образ вампира того времени формировался как некое сверхъестественное существо. Многое объяснялось естественными причинами, а врачи это записывали, как и любые наблюдения в их практике.
— Не отрицаю, но и верно то, что тогда в Европе начали происходить значительные изменения в медицине, биологии и химии.
— Это в больших городах, а в деревнях вера в вампиров была традицией, а врачи проводили свои исследования трупов, основываясь на этих суевериях. И сами верили в то, о чем писали.
— Знаете, майор, — сказал с улыбкой Леучи, откидываясь на спинку кресла, — помню, в 1730 году в Европе был нашумевший случай эксгумации одного тела. Говорили, что некоего умершего местного жителя стали видеть среди живых. Так вот, когда его вынули из могилы, его тело не было затронуто разложением, в венах даже осталась кровь.
— Уверен, это объяснялось каким-нибудь особым составом почвы, сохранившим тело. А среди необразованного населения распространилась паника, в соседних городах начали «охоту на вампиров», и кровопийцы мерещились уже в каждом втором покойнике.
— Но этот «миф» вовсе не был опровергнут врачами, людьми весьма образованными.
— Леучи, — не выдержал полицейский, снова взглянув на Шедоу, тихо сидящего в своем кресле, — что вы хотите от меня?
— Наконец вы задали вопрос, которого я ждал. Во времена, когда писалась книга, которую я хочу вам показать, уже проводились исследования для изучения вампиризма. Мой знакомый, который был епископом и автором этой книги, собрал в ней отчеты и свои собственные наблюдения, а также отметил, что в неких архивах хранятся подлинные документы, подтверждающие о развитии и существовании на Земле двух разумных рас: людей и вампиров. Этого епископа звали Олимпио Карделлини.
— И где же хранятся эти архивы?
— В Ватикане, — ответил вампир, с удовольствием наслаждаясь повисшей в гостиной паузой, а затем продолжал: — Как вы сами понимаете, представители нашей расы попасть туда не могут. Я хотел бы попросить вас, майор, как представителя власти, получить доступ к этим документам.
— Что?! Вы в своем уме?! И как вы себе это представляете? Я должен пойти к моему руководству и просить разрешение отправиться в архив Ватикана, чтобы искать доказательства происхождения вампиров?!
— Майор, но вы же умный человек, полицейский. Вы расследуете дело о странных нападениях на людей. Если бы это было любое другое преступление, и ниточки вели бы в Ватикан, вы бы не воспользовались случаем добыть доказательства?
— Дамаю, да, но… — уклончиво ответил Калапа. — Да вы представляете себе, что значит попасть в один из самых секретных и охраняемых архивов в мире? Они предпочитают пускать туда только квалифицированных исследователей и ученых, но уж никак не полицию.
— Ну, придумайте что-нибудь. Кто заведует архивом?
— Архивариус Святой Римской Церкви. Он назначается Папой, а сам Папа является единственным владельцем всех хранящихся в архиве документов.
— А вы покажите архивариусу эту книгу, майор, — тихо сказал Лука, — только не давайте ее никому в руки. Вам я доверяю, сам не знаю почему.
— Да меня и к архивариусу не пустят! В крайнем случае, к префекту, который занимается административным управлением и операциями с хранящимися в архиве материалами.
— Ну вот, видите. Попробуйте добиться встречи с ним.
— И что же я ему скажу?
— Что теория эволюции не противоречит вере, и доказательства этого хранятся в архивах Ватикана, — торжественно заключил Леучи. — Прародителей человечества, будь то Адам и Ева или какой-нибудь неандерталец, никто уже допросить не сможет. А вот прародителя параллельно развивающейся расы мы им предоставим.
— Значит, вы хотите, чтобы я отправился в Ватикан доказывать теорию Дарвина?
— Не Дарвина, майор. Епископа Карделлини.