Абрахам всегда был против того, чтобы его отец Тэрах продавал идолов. Тэрах оборудовал целый магазин, за которым иногда оставлял присматривать Абрахама. Парню никогда не нравилось это занятие, он много раз пытался убедить отца бросить его, но все безрезультатно. Тогда он решил действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Оставшись один в магазине, он взял тяжелую палку, разбил ею все статуи богов и разогнал покупателей. Вернувшийся Тэрах пришел в ужас от содеянного сыном, разозлился на него за то, что он заставил его понести такие убытки, схватил Абрахама за руку и потащил в царский дворец на суд к Нимроду, так как был приближен к его двору. Царь присудил сжечь заживо обидчика своего подданного. Слуги связали Абрахама и собрались бросить его в огромную печь, в которой полыхал огонь.
— Да что же вы делаете друг с другом! — прошептал Элоим, присутствовавший при этой сцене в виде чистой энергии. — Вы же дети мои, созданные мной!
Стражники Нимрода, размахнувшись, бросили связанного Абрахама в печь, но он ударился о стенку, отскочил и упал на пол. Его снова подняли и бросили в печь, но его тело соскользнуло по горящим углям, вывалилось наружу, разбросав по полу сноп искр, от которых загорелся деревянный пол. Пока его тушили, затаптывая ногами, веревки, которыми был связан Абрахам каким-то чудом лопнули, он поднялся на ноги и сбежал из дворца. Тэрах со страхом наблюдал за происходящим, прекрасно понимая, что в спасение сына вмешалась какая-то сила. Он выбежал вслед за ним, но нашел Абрахама не одного, а в компании незнакомого светловолосого мужчины, который обнимал его за плечи.
— Не сердись на своего отца, сынок, — сказал незнакомец Абрахаму. — Сейчас он не ведает, что творит, но потом он будет сожалеть о содеянном.
— Абрахам, кто этот человек? — спросил сына Тэрах.
— Я Элоим, — ответил творец за Абрахама. — Это я спас твоего сына. Ему еще рано умирать, у него много дел здесь, на Земле. А ты как мог послать собственного сына на смерть из-за горстки разбитых глиняных черепушек? Разве может человек поклоняться кусочкам глины? Вы, в которых заключена моя чистая энергия, опустились до того, чтобы пригибаться к земле, совращенные низменными страстями!
— Прости, Элоим, — прошептал Тэрах. — Прости меня и ты, сынок! Я больше не буду продавать идолов!
Тэрах сдержал свое слово, более того, он увез семью из Вавилона в Кнаан. Этот город основал младший сын Хама, внук Ноаха. После того, как дед изгнал его со своей земли, Кнаан объявил, что его город станет со временем важным государством, родиной великого и свободного народа. Сюда и привел свою семью Тэрах, надеясь найти здесь великую истину, о которой говорил Элоим. Он умер в 2083 году в возрасте 205 лет.
Абрахам, наученный горьким опытом заблуждений своего отца, который изготавливал статуи множества богов, стал проповедовать идею существования одного создателя. В те времена в Месопотамии уже существовала шумерская клинопись, это были первые зачатки письменности. Абрахам был первым человеком, попытавшимся увековечить свои идеи в письме, и создал свиток творения «Сефер йецира». Объем этого трактата, состоящего из шести глав, был 2,5 тысячи слов, и в нем Абрахам собрал учения о сотворении мира и душе человека, а также главные мысли Элоима, отражающие саму его суть. В своем учении Абрахам раскрыл свою безмерную преданность Элоиму, веру в него и верность его идеям.
Абрахам женился на своей сводной сестре Саре, рожденной от другой матери. Видя деяния Абрахама, Элоим решил, что из его потомков получится хороший народ, и выбрал его семью для продолжения правильного рода, как когда-то выбрал Ноаха. Он предложил Абрахаму идти туда, куда он ему укажет, и найти землю, которая будет принадлежать его народу. Абрахам, которому тогда было семьдесят пять лет, собрал имущество, свою семью, жену Сару и племянника Лота, сына рано умершего брата Харана, с его женой Идит и четырьмя дочерьми. По дороге путешественникам попадались многие города и государства, но в них царила бедность и голод. Так они двигались, пока не пришли в богатую страну. Этой страной был Египет. В незнакомой стране, среди незнакомого народа их могло подстерегать множество опасностей. Так как Сара была очень красива, Абрахам сказал ей:
— Пусть никто не знает, что ты стала моей женой. Будем всем говорить, что ты моя сестра, так безопаснее.
Путешественники с удивлением обнаружили, что в этой стране люди, действительно, живут очень богато. В то время Египтом правил фараон Аменемхет. Считается, что прародителями древнеегипетской цивилизации стали потомки Мицраима, сына Хама и внука Ноаха. Один из сыновей Мицраима, Патрос, поселился в Верхнем Египте, а затем жители страны Патроса расселились по всему Южному Египту. Приближенные фараона, заметив красоту Сары, немедленно доложили своему господину о появлении среди его народа прекрасной незнакомки. Фараон сразу пожелал взять Сару к себе во дворец, щедро одарив Абрахама скотом, а Абрахам не мог даже возразить, ведь он сам предложил Саре назваться его сестрой. Он сидел, опечаленный, когда к нему пришел Элоим.
— Что я наделал, Элоим! — схватился за голову Абрахам. — Это я во всем виноват! Я испугался, что фараон меня убьет, если узнает, что Сара — моя жена. Тогда я уж точно не смог бы ее защитить. А теперь что мне делать? Сару он так и так забрал!
— Иногда обстоятельства бывают сильнее человеческих помыслов, — успокоил его Элоим. — Не кори себя, я тебе помогу.
После этого разговора во дворце фараона стали происходить странные вещи. Сам фараон и многие его приближенные заболели, у других стали случаться серьезные неприятности в семье или страшные беды в их окружении. Фараону стало не до молодой наложницы, поэтому он пока оставил в покое Сару. Однажды ночью ему приснился сон, настолько реальный, словно все происходило на самом деле. Фараону явился чужестранец с длинными светлыми волосами, одетый в простые одежды, вовсе не такие богатые, какие привыкли носить его подданные.
— Кто ты? — испугался фараон. — Дух, проникший в мои покои, или призрак, принесший зло в мой дворец?
— Я не призрак. Меня зовут Элоим. Твои предки утратили память обо мне, но я пришел к тебе не с проклятиями. Я всего лишь хочу поговорить с тобой, и мои слова дороже всего твоего золота и острее всех клинков твоих стражников.
— Среди моих богов нет твоего имени!
— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — спокойно сказал Элоим. — Какой смысл вы вкладываете в слово «боги»? Кто эти несуществующие сущности для вас? Те, которые, как вам кажется, помогают вам выращивать урожай, побеждать врагов или иметь много богатства? Всего этого вы в состоянии достичь сами, но лишь в таком количестве, какое вам необходимо для жизни. Если ваша земля не может вас прокормить, идите туда, где она плодороднее, вместо того, чтобы падать ниц перед глиняными статуями. Если плодородные земли уже заняты, всегда можно договориться с их хозяевами о выгодном обмене, вместо того, чтобы просить гром и молнию поразить насмерть ваших обидчиков. Зачем навешивать на себя золотые побрякушки, порабощать более слабых и красть чужих жен, чтобы казаться богаче? Я не бог, а создатель, и в мой дом вы все, мои дети, придете в виде той чистой энергии, которую я вам дал, без всех нажитых при жизни богатств.
— Твои дети? Я — сын Ра, и однажды он возьмет меня к себе на небо, а я возьму с собой всех моих слуг, чтобы они прислуживали мне там.
— Не существует никакого Ра, и ты, и все твои слуги после смерти отправятся или в Эдем, откуда вы все родом, или в Темную туманность, если их неправедная жизнь станет причиной того, что темные силы овладеют их чистой энергией. Если ты будешь служить множеству богов, ты раздробишь собственную душу на части, если ты будешь желать иметь много, твоя душа заблудится и не найдёт дороги домой.
— Я тебя не понимаю, — раздраженно ответил фараон. — О каком едином создателе ты говоришь? Каждый бог властен над своей стихией: наслаждение мы получаем от богини любви, свет дает нам бог солнца, бог реки дает воду. Это великая гармония природы, зачем ты хочешь ее упростить?
— Когда человек стремиться задабривать силы природы, в нем говорит страх, а страх приходит от непонимания. Ты разрываешь твое сердце на части, как и свою веру. Не стремись иметь много ни в чём, ни в вере, ни в жизни. Зачем ты берешь себе много наложниц? Жена должна быть одна, так она сможет получить всю твою любовь. Тем более, недавно ты взял чужую жену.
— Я пользуюсь силой правителя, это естественно. Мне должно принадлежать все в моем государстве, как могущественному фараону! О чьей жене ты говоришь? У меня много наложниц, зачем мне чужие жены?
— Ты живешь по законам животных, где побеждает тот, у кого острей зубы, — сказал Элоим. — Но ты — человек, твое могущество в силе духа. Женщина должна быть твоей верной спутницей на жизненном пути, а не трофеем, который ты можешь завоевать или взять силой. Если ты возьмешь тело женщины, это не значит, что тебе будет принадлежать ее душа. А без этого она никогда не будет твоей. Царство твоего тела всегда будет ограничиваться лишь пределами твоего государства, каким бы большим оно ни было, а твоей душе может принадлежать целая Вселенная. А жену ты взял у Абрахама, потому что она не сестра ему.
— Я же об этом не знал. Он сам виноват, что соврал мне.
— Ты поставил себя слишком высоко и пользуешься людским страхом. Но над кем ты возвысился? Над себе подобными. Ты подобрал под себя много, ища недостижимой полноты, но только в цельности духа ты можешь достичь ее. Любовь к ближнему должна созидать, а не отбирать. Я создал вас, людей, и люблю вас всех одинаково, как собственных детей. Я не запрещаю вам ничего, вы сами делаете свой выбор, потому что для моего Замысла мне нужно, чтобы вы имели сильный дух, а не богатую плоть.
— Как я могу верить твоим словам? — усомнился фараон.
— Разве не поразила тебя и твоих подданных странная болезнь? Отдай жену Абрахаму, и все ваши напасти исчезнут.
— Ну, хорошо, я отдам ему Сару.
— И перестань поклоняться идолам, — посоветовал Элоим. — Могущество не во множественности, а в единстве. Стань владыкой собственного духа, а не трепещи перед множеством мелких страхов. Сделай свой выбор, сын мой.
Фараон проснулся и долго думал, что значит его сон. Но болезнь не отступала, и тогда он решил попробовать сделать так, как сказал ему Элоим. Фараон велел привести во дворец Абрахама и спросил его, почему он сказал ему неправду.
— Я оказался с моей семьей в чужой стране, — ответил Абрахам, — где другие законы, неизвестные мне, другие обычаи. Я вижу, что твоя страна богата, а ты могуществен. Я не знал, как мне поступить. Если бы ты убил меня, кто бы позаботился о моей семье?
— Возьми свою жену и иди, куда хочешь, тебя никто не тронет. Можешь оставить себе и скот, который я тебе подарил. Мои люди тебя проводят.
Вдобавок к другим подаркам, фараон дал Абрахаму и его племяннику Лоту золота и серебра, его люди проводили их до границ царства фараона, и семья Абрахама направилась в Бейт-Эль, город на территории современного Израиля. Здесь они разделились: Абрахам и Сара остались в Израиле, а Лот дошел до Седома, древнего города, расположенного к востоку от Газы, где раскинул шатры, чтобы переночевать со своей семьей. В Седоме жили хананеи, а правил Седомом царь Бер, во власти которого был также соседний город Амора. Но в то время хананеи воевали с шумерами, которые взяли Лота в плен. Когда Абрахам узнал, что его племянник попал в беду, он напал ночью на конвой и освободил вместе с Лотом и других пленников. Царь Бер щедро наградил Абрахама, так как был богат, и его города процветали, хотя жители их были весьма далеки от праведности и добродетели. Освобожденному Лоту царь Бер позволил жить в Седоме.
***
Абрахам и Сара остались жить на земле кнаанской. Вскоре Сара поняла, что не может иметь детей, поэтому отдала мужу свою служанку, которую она привезла из Египта, Хагар. По обычаям того времени, так поступали все бесплодные женщины — предоставляли мужьям своих служанок, чтобы те рожали им наследника, которого признавали законным до тех пор, пока на свет не появлялся ребенок от первой жены. Хагар очень гордилась тем, что забеременела от Абрахама, даже стала требовать к себе большего почтения, чем то, которое оказывал Абрахам к Саре. Семейная пара пыталась вразумить служанку, но та продолжала проявлять гордыню. Тогда Сара сказала ей:
— Ты всего лишь носишь наследника моего мужа, которого я не могу родить. Или ты начнешь проявлять смирение, или тебе придется покинуть наш дом.
Тогда Хагар решила, что если к ней не хотят относиться с большим уважением, чем к бесплодной Саре, тогда ее ребенка не получит никто. Она ушла из дома Абрахама и оказалась в пустыне. Проплутав целый день, непокорная женщина выбилась из сил, но ей посчастливилось найти источник и напиться свежей воды. Она сидела так у ручья и не знала, что ей делать дальше, как вдруг увидела молодого мужчину с длинными светлыми волосами. Он подошел к ней, сел рядом и заговорил приветливым голосом:
— Здравствуй, добрая девушка. Как тебя зовут?
— Хагар. А ты кто, незнакомец?
— Меня зовут Рафаэль. Что же ты сидишь тут одна, в пустыне? В твоем положении вредно долго находится на солнце.
— Ты заметил мой живот? — Хагар не скрывала свою беременность, но понимала, что путник прав: она очень устала и не знала, куда идти. — Я нанялась служанкой в одну семью, но моя госпожа не может иметь детей, и попросила меня родить ребенка для ее мужа. Я забеременела, и мой ребенок теперь станет наследником. Разве я тоже не имею право стать законной женой Абрахама, если его жена ни на что не годна?
— Что унаследует твой сын? То, что не принадлежит ему? Он еще не родился, а уже претендует на добро, не им нажитое? А ты почему не осталась жить в Египте, а пошла за этой семьей?
— Меня хотел сделать своей наложницей фараон, а Абрахам попросил отдать меня его жене в служанки.
— Значит, ты предпочла быть свободной, чем оставаться всю жизнь в наложницах? — спросил Рафаэль. — Не значит ли это, что Абрахам и Сара были добры к тебе? И чем же ты теперь им платишь? Непочтением и бунтарством? Ты предпочитаешь скитаться по пустыне? А когда родится твой сын, кто о нем позаботится?
— Откуда ты знаешь, что у меня родится сын?
— Я это знаю, поверь мне. Более того, твой сын станет храбрым воином, и от него произойдет племя доблестного народа. Мой тебе совет, прояви смирение, вернись к тем, которые столько времени заботились о тебе, давали тебе еду и кров, помирись с ними и прояви уважение к Саре. Она первая стала законной женой Абрахама и ею останется, а жена у мужчины должна быть одна.
Хагар послушалась Рафаэля и вернулась. Сара простила ее, и Хагар родила сына, которого назвала Ишмаэль. Абрахаму на тот момент было восемьдесят шесть лет.
***
Прошло тринадцать лет, и к Абрахаму снова пришел Элоим. Абрахам сразу узнал творца, этого красивого мужчину с длинными светлыми волосами и добрым взглядом голубых глаз, и от волнения не знал, как себя вести, склониться ли перед ним почтительно, поцеловать ли ему руку, но Элоим, видя растерянность Абрахама, первый сделал шаг навстречу и тепло обнял его, как сына, улыбаясь.
— Здравствуй, Абрахам.
— Отец мой, как я рад снова видеть тебя вот так, рядом…
— Я всегда рядом с тобой, в любую минуту твоей жизни, от рождения до смерти. И даже потом мы будем всегда вместе. Но иногда при жизни человека мне надо сказать ему некоторые важные вещи, тогда я прихожу к нему.
— Что же важное ты должен сказать мне? — спросил Абрахам.
— Сначала я хочу сказать, что скоро у тебя родится сын.
— Хагар снова родит мне ребенка?
— Не Хагар, — улыбнулся Элоим, — а Сара.
— Сара?! Она же бесплодна.
— Кто тебе это сказал? Иногда так бывает, а иногда это необходимо, чтобы женщина рожала не сразу. Сын Хагар даст начало многочисленному племени, но теперь он подрос, и настал черед Сары позаботится о рождении нового народа. Твой второй сын тоже будет очень важен для человечества. Среди его потомков будут цари, которые будут править землей Кнаан, и она долгое время будет принадлежать твоему народу.
— Это очень радостная весть, — с благодарностью воскликнул Абрахам. — Я люблю Сару, и мне было очень жаль не иметь от нее детей.
— Но ты должен ввести очень важный обычай, который будет соблюдаться на протяжении многих веков.
— Я сделаю всё, что ты скажешь. Что это за обычай?
— Ты помнишь, что случилось с твоим племянников Лотом и его семьей? — спросил Элоим. — Они попали на землю, где люди стали предаваться разврату. Я хочу, чтобы такое повторялось как можно реже на Земле.
— Если ты научишь меня, как я могу помочь, я сделаю это.
— Позаботься о том, чтобы все представители мужского пола твоего народа обрезали свою крайнюю плоть.
— Зачем это нужно? — испугался Абрахам.
— Так мужчина будет меньше испытывать половое влечение, что освободит его от порочных связей. Объясни своему народу, что связи нужны только для того, чтобы рожать детей, поэтому должны абсолютно исключаться однополые связи и уж тем более связи с животными.
— Я тоже должен сделать это?
— Ты праведный человек, — сказал Элоим, — но ты должен подать пример своим людям. Очисти свои помыслы, установи контроль над страстями. К тому же, так тебе будет легче содержать в чистоте твое тело, а также быть более сдержанным и дисциплинированным. Потом обрежь твоих сыновей: Ишмаэля сейчас, а второго сына на восьмой день после рождения. Я принял такое решение и не гарантирую, что приму в Эдем души тех, кто не будет обрезан.
— Я сделаю так, как ты сказал, и буду рассказывать об этом каждому мужчине моего рода.
В это время рядом оказалась Сара и случайно услышала разговор мужа с Элоимом. Ей показалось, что Элоим сказал, будто скоро у нее родится сын. Саре на тот момент было уже девяносто лет, и она засомневалась, сможет ли она родить в этом возрасте, да к тому же после стольких лет бесплодия. Женщина была так взволнована, что невольно выдала свое присутствие и испугалась, не рассердится ли Элоим, что она подслушивает. Но он так же тепло отнесся к Саре, как и к Абрахаму, и подтвердил, что даст ей сына. Затем Элоим спросил Абрахама:
— Твой племянник Лот все еще живет в Седоме?
— Да.
— Что он рассказывает о жизни в стране царя Бера? Есть ли раведные люди среди тех, что живут в его городах?
— Боюсь, что нет, Элоим, — вздохнул Абрахам, — Ты прав, Лот говорил, что люди в тех городах предаются разврату. Он не знает, как уберечь дочерей от их распущенности.
— Так я и думал. Что ж, я вынужден разрушить эти города. Это необходимо, чтобы взять в Эдем те бедные заблудшие души, которые еще можно спасти.
— Разрушить города?! Прошу тебя, Элоим, ведь там живет мой племянник со своей семьей! Пощади его!
— Хорошо, Лот и его жена с дочерьми смогут избежать гибели, — заверил его Элоим.
Абрахам выполнил свое обещание и обрезал себя сам, затем обрезал своего тринадцатилетнего сына Ишмаэля и всех домочадцев мужского пола. Абрахаму было в то время девяносто девять лет. Вскоре Сара родила сына Ицхака, которого Абрахам обрезал на восьмой день. Шел 2048 год.
***
Однажды, когда Лот сидел у одного из своих шатров, к нему подошли двое незнакомцев. На них были длинные светлые одежды, очень просторные, развевающиеся на ветру, из тонкой ткани, ничем не подпоясанные. Лот приветливо поздоровался с незнакомцами и пригласил их присесть, угостив их хлебом. Гости представились как Михаэль и Гавриэль. За едой завязался непринужденный разговор.
— Скажи-ка, добрый человек, — спросил Михаэль, — давно ты живешь в Седоме?
— Да я и не живу вовсе здесь, вот привез недавно сюда мою семью, обосновались пока в шатрах.
— А какие здесь люди, плохие или хорошие?
— Честно скажу, хорошего я пока мало видел, — признался Лот. — Меня уже успели взять в плен, если бы не мой дядя Абрахам, осталась бы моя семья без кормильца. Злой здесь народ, люди воюют. Дочерям моим скучно было сидеть в шатрах, они в город просились погулять, а я хоть и боялся их отпускать, но две из них все же нашли там женихов. Я не могу запретить им выйти замуж, дочери у меня взрослые, вот они и ушли к своим женихам.
— Мы тоже слышали, что в Седоме жители не праведные.
— А вы, люди добрые, кто такие будете?
— Мы простые путники, — сказал Гавриэль. — Искали место, где бы переночевать.
— Располагайтесь в моем шатре, места всем хватит.
— Не хотим тебя стеснять, мы на улице ляжем, если ты не против.
— Зачем же на улице? — удивился Лот. — Никого вы здесь не стесните. Шатров у меня два, в одном дочери спят, в другом мы с женой. Идит ляжет с двумя оставшимися дочерьми, а вы в моем располагайтесь.
— Хороший ты человек, Лот, спасибо тебе за гостеприимство. Ладно, мы в твоем шатре устроимся.
Только они все улеглись, как снаружи послышался шум. Лот снова вышел из шатра и увидел, что вокруг собрались жители Седома.
— Эй, чужестранец, — выкрикнул один из них. — Мало того, что ты со своими женщинами пришел на нашу землю, так и еще кого-то приютил в своих шатрах? Мы видели, как к тебе присоединились двое незнакомцев.
— Так и что с того? Это усталые путники попросились на ночлег. Разве вам жалко, если люди переночуют в моем шатре?
— А кто они такие? Мы их не знаем! Может, они воры и убийцы! Что, если ночью они перережут полгорода?
— О чём вы говорите! — укорил их Лот. — Зачем наговариваете на добрых людей? Они мирные путники и никому не причинят зла.
— Пусть выйдут и покажутся нам! Мы посмотрим, какие они мирные!
— Оставьте их в покое, они уже спят! Я не стану будить усталых людей!
— Братья, я видел, что у этого чужеземца красивые женщины, и двое наших уже выбрали себе жен из его семейства, — сказал другой горожанин. — Возьмем-ка тогда и мы его девиц на утеху!
И местные гурьбой ринулись к шатру, где спали женщины. Лот в испуге попытался преградить им путь, но силы были неравны, и его просто подмяли под себя и стали избивать. В это время из шатра Лота вышли Михаэль и Гавриэль, которые проснулись от шума. Они увидели, как одни мужчины избивают их гостеприимного хозяина, а другие пытаются ворваться в шатер к женщинам. Тогда Михаэль преградил им дорогу к шатру, а Гавриэль встал рядом с дерущимися, поднял обе руки ладонями вперед, и из его ладоней вырвался яркий голубой свет, направленный прямо в лица нападавшим. Те, кто избивал Лота, немедленно закрыли руками глаза и завопили:
— Мои глаза! Как больно! Как ужасно жжет! Помогите! Я ослеп!
То же самое проделал Михаэль с обидчиками женщин. Спустя минуту у шатров Лота не было уже ни одного местного жителя, а издалека доносились громкие стенания и крики тех, которые наощупь пытались вернуться домой, закрывая руками глаза, горящие жгучей болью. Лот был очень взволнован от увиденного, но благодарен Михаэлю и Гавриэлю за спасение его семьи от бесчестия. Он хотел как-то отблагодарить своих спасителей и предложил им золото, полученное Абрахамом от правителя Седома, но его гости с улыбкой отвергли дары Лота:
— Мы не нуждаемся в этом, Лот. Ты добрый человек, поэтому мы с радостью помогли тебе, чтобы отплатить за твое гостеприимство.
— Как же вы это сделали? Вы маги? Что это был за голубой свет, которым вы ослепили тех нечестивых?
— Это была чистая энергия Элоима. Магии не существует, Лот, существуют лишь скрытые возможности, которыми Элоим наделил разных существ, обитающих во Вселенной. Мы — другой тип существ, не такой, как вы, люди, но и вы обладаете большими возможностями, так как в людях тоже присутствует чистая энергия Элоима.
— Но я вовсе не такой сильный, как вы, — удивился Лот.
— Твое тело слабо, но твой дух силен. Освобожденная чистая энергия обладает сокрушительной силой. Когда твой дух будет свободен от тела, ты многое поймешь, а пока тебе не следует знать подобных вещей.
— Что же мне теперь делать? Думаю, те люди приведут подмогу, нам небезопасно оставаться здесь.
— Ты прав, — сказал Михаэль, — вам надо уходить. Элоим послал нас сюда, чтобы узнать, действительно ли в царстве Бера люди перестали вести праведную жизнь. Мы убедились, что это так, что люди на этой земле совершают связи, противоречащие законам Элоима о гармонии во Вселенной. Мужчины здесь вступают в связи с мужчинами и даже со скотом, поэтому города царя Бера будут разрушены.
— О чём ты говоришь?! В таком случае мы не можем уйти, ведь в Седоме остались наши дочери!
— Не переживай за своих дочерей. Элоим погубит лишь тела людей, их души будут спасены, Элоим примет их в Эдем. Ты же собирай свои вещи, бери жену и оставшихся дочерей и уводи их как можно дальше отсюда. Только иди и не оглядывайся, и запрети оглядываться твоим женщинам!
Михаэль и Гавриэль исчезли, а испуганный Лот велел жене и дочерям собираться в путь. Пока они складывали шатры и собирали вещи, ночное небо над Седомом заволокли тучи, закрыв собой звезды. Издалека послышались глухие раскаты грома, откуда-то из-за гор, окружавших долину. Земля задрожала, Лот с женщинами в спешке покинули место своей временной стоянки и побежали к ближайшей горе. Но вершина горы вдруг взорвалась снопом ярких искр, из нее повалил густой дым, который начал быстро закрывать слегка порозовевший горизонт. Занявшийся было рассвет погас под натиском черных туч и пепла. Гора продолжала выплевывать дым и горящие камни, которые посыпались на головы беглецов. Тогда Лот понял, что в горах они не спасутся, и повернул в направлении города Цоара.
Едва поспевавшая за мужем Идит не переставала думать о двух дочерях, оставшихся в Седоме. Хоть муж и рассказал ей о разговоре с посланниками Элоима, сердце матери не могло смириться с тем, что ее дети остались в опасности, а она спасается бегством вместо того, чтобы помочь им. Когда они поднимались по горному перевалу, Идит оглянулась. То, что она увидела, заставило заледенеть кровь в ее жилах. На вершине горы, которая выбрасывала из своего жерла горящие камни, стояло гигантское существо, окутанное черными клубами дыма и пара. Горизонт за горой, откуда начало подниматься солнце, был кроваво-красным, казавшийся зловещим от отблесков огня и туч пепла. Все это вместе делало фигуру существа еще более внушительной. Оно стояло, протянув руки к Седому, словно направляя на город всю силу стихии, вырванную природой из недр Земли. Длинные светлые волосы существа трепал ветер, поднявшийся от жара и мощи огня, вырывавшихся из горы.
От страха Идит потеряла способность двигаться. Бежавшие впереди Лот и дочери не видели, что мать остановилась, и черные клубы дыма стали уже окутывать ее неподвижную фигуру. Насыщенный парами серы и соли дым проник в легкие Идит, обжег их изнутри, растворяясь в крови. На ее голову повалился густой пепел вперемежку к камнями, почти мгновенно засыпав ей ноги до колен. Шок от увиденного мешал несчастной женщине сопротивляться, а горящая сера жгла ее кожу, покрывая ее обугленной коркой. «Зачем ты оглянулась, бедное создание, — подумал Элоим, протянув руку к Идит. — Отправляйся в Эдем, там о тебе позаботятся». Мгновенно сердце Идит остановилось, а ее тело, став твердым от соли, серы и горячего пепла, так и осталось стоять повернутое лицом к пылающему Седому, на улицах которого рождался хаос.
Звуки разврата и пьяный смех сменились криками ужаса и боли. Пробивавшие крыши домов камни открыли адский коридор огню и пеплу. С треском ломались балки, огненные вихри внутри домов взрывались и гудели. Еще живым жителям показалось, что пошел дождь, несущий надежду, но его неестественная густота, едкий запах и обжигающие болью струи быстро развеяли иллюзию спасения. Сам воздух был насыщен ядовитыми парами, выжигая людям глаза и легкие. В огне не было ничего земного. Он не рождался на земле, а лился с неба пылающим потоком, скользя по камням, срывая с людей одежду и кожу. Горели мостовые, испарялась вода в канавах, пар смешивался с пеплом и падал на землю черными струями, засыхая на раскаленных камнях. Пламя было ядовито-желтым, казалось, в нем растворялось все, живое и неживое, превращаясь в угли в считанные мгновения. Весь город превратился в погребальный костер.
Полуодетые люди, выбегающие из домов, вспыхивали, как факелы, их обожженные, невидящие глаза наполнялись первобытным ужасом, быстро растворяющимся в объятиях смерти. Матери хватали детей и пытались прижать их к груди, но мгновение спустя у них уже или не было груди, или им некого было прижимать. Невозможно было отличить бедняка в лохмотьях от багажа в расшитом золотом кафтане, потому что любая ткань горела одинаково быстро. Обезумевшая толпа давила друг друга, издавая нечеловеческие крики, больше похожие на вой, тонущий в грохоте разрушений и гуле огня, льющегося с неба. Идолы, вырезанные из дерева, горели вместе с сундуками, наполненными золотом, и все, что было таким важным при жизни, было забыто в смертельной агонии.
Те, кто успел добежать до городских ворот, не смог вырваться наружу: ворота оказались завалены падающими камнями, обгорелыми трупами и обломками рухнувших домов. Люди метались по горящим улицам, пытались укрыться среди каменных колонн, но они рушились им на головы. Земля начала дрожать так, что из трещин выплескивался огонь и удушающий газ, и люди падали в расщелины. Для многих смерть была мгновенной, щадящей: для тех, кто терял сознание от едкого дыма, и для тех, на кого падали обломки зданий. Некоторые видели, как у них на глазах превращались в пепел их близкие, но уже мгновение спустя вспыхивали сами ярким пламенем. Над раскаленной мостовой клубился дым, погибающий город застыл в обугленном ужасе.
То же самое творилось в соседней Аморе, также погребенной в море дыма и пепла. Лишь один город был пощажен, Цоар, и только потому, что туда направился Лот с дочерьми, которые не сумели укрыться в горах. Вся остальная страна превратилась в долину смерти, покрытую толстым слоем пепла. Когда все стихло, к вечеру, Лот увел дочерей из Цоара, боясь, что там их возьмут в наложницы богатые вельможи. После того, как горы перестало трясти, они укрылись в пещере. Измученный Лот уснул, а девушки не могли спать от пережитого ужаса. Они думали, что весь человеческий род погиб, и остались только они одни, и теперь только от них зависит, возродится ли вновь человечество. Тогда они легли вместе со спящим отцом, после чего у одной из них родился сын Моав, ставший родоначальником моавитян, а другая родила Бен-Амми, от которого произошли аммонитяне.