Если бы Элоим приказал Адаму прыгнуть в реку или сбросить туда Еву, или выкорчевать все деревья в саду, это не произвело бы на него такого ошеломляющего эффекта, как перспектива быть выгнанными из Эдема. Это заявление его буквально мобилизовало, выбило почву из-под ног, он отказывался верить услышанному. Наконец, с трудом овладев собой, он произнёс, потрясенный:
— Как, отец! Ты выгонишь нас, как сделал это с Лилит?!
— Лилит сама выбрала свой путь, ее никто не выгонял. Напротив, я предлагал ей остаться. Вы же не можете больше здесь оставаться, потому что каждый выбирает свой путь. И вы это сделали: вы выбрали путь самостоятельного принятия решений.
— Нет, отец! — Адам пытался оправдаться изо всех сил: — Я не хотел быть самостоятельным, я всегда хотел слушаться тебя во всем!
— Однако, ты послушался слов жены, а не твоего создателя.
— Элоим, — подала голос до сих пор молчавшая Ева, — мы не виноваты! Здесь были Лилит и ее друг, какой-то князь… Вельфегор, кажется. Это они заставили нас!
— Я прекрасно знаю, кто здесь был. Это еще хуже: вы слушали еще и других, вовсе не имеющих никакого отношения к нашему миру. И что вы делаете потом? Страшась моего гнева, перекладываете вину за содеянное друг на друга, а потом еще и вовсе на посторонних?
Адам и Ева, не в силах вымолвить ни слова, словно парализованные, сидели на нагретой солнцем земле. Наконец, Адам решился спросить Элоима:
— Что же теперь с нами будет?
— Прежде всего, вы должны помнить, что ваш уход не будет означать полный разрыв наших отношений. Вы останетесь навсегда моими детьми, и я буду любить вас, как буду любить и всех ваших потомков, как собственных детей. В любую минуту, когда вам будет трудно, вы можете позвать меня, и я приду на помощь. Я буду оберегать вас на каждом шагу, которые вы будете совершать на своем пути. Для начала, я дам вам одежду: снаружи не всегда так тепло, как в Эдеме.
— У меня будет такая же красивая одежда, как у Лилит? — спросила Ева.
— Никогда не желай того, что имеют другие. Довольствуйся тем, что дам тебе я.
— Хорошо, Элоим.
— Отец, мы никогда не вернемся в Эдем? — обреченно спросил Адам.
— Почему же? Обязательно вернетесь. Если ты помнишь, я постоянно говорю о том, что вы должны пройти свой путь. Что это за путь, вы поймете, только в конце жизни, а вернетесь ли вы сюда, будет зависеть от того, как именно вы его пройдете.
— Что значит, в конце жизни? — спросила Ева. — Где он, этот конец?
— После того, как вы отведали плоды с Дерева Жизни, я сказал, что вы обрели бессмертие. Ослушавшись меня, вы лишились этой привилегии, и когда-нибудь встретите свою смерть.
— Что такое смерть?
— Это переход от одного состояния вашего существования к другому. Ваша душа бессмертна, так как она является частицей меня, моей чистой энергии. Но тела ваши будут стареть и терять свое совершенство. Созданные здесь, по моему творению и Замыслу, они все же прослужат вам очень долго. Вы должны будете беречь ваши тела, не позволяя им разрушаться, иначе душа не успеет «созреть», то есть пройти свой путь до конца. Если вы будете следовать этой заповеди, вы вернетесь в Эдем. Вы должны будете научить этому и ваших детей, и детей ваших детей, иначе их тела будут разрушаться гораздо раньше, чем души успеют пройти весь путь. Кто не дойдет до конца пути, не сможет воспитать свою душу так, как учу вас я, не сможет вернуться в Эдем, в свой родной дом.
— Что будет с нами, если мы не сможем вернуться? — со страхом спросила Ева.
— Если вы будете искренне желать этого, осознавая свои ошибки, как сделали это сейчас, вы вернетесь ко мне, — говорил Элоим, провожая Адама и Еву к тому месту, где заканчивалось действие купола, состоящего из чистой энергии. — Ваш путь может быть тернистым и долгим, но вы должны будете пройти все испытания, бороться, оставляя позади сомнения. Каждый верный шаг, который вы сделаете, станет шагом на пути ко мне, а каждая ошибка будет отдалять вас от возвращения домой. Но я не перестану вас любить, даже если вы будете совершать ошибки, моя любовь останется с вами навсегда. А теперь идите, дети мои!
***
До сей поры не знающие ни физического, ни эмоционального потрясения, сейчас замерзшие в тонких туниках, данных им Элоимом, и испуганные, Адам и Ева оказались в совершенно незнакомом им мире, за пределами купола, так долго бывшего их домом. Постоянно оглядываясь назад, они, однако, не видели никакого отличия в простиравшейся вокруг долине. Они знали, что купол невидим, но как они ни напрягали глаза, стараясь бросить последний взгляд на родной дом, видели те же холмы, леса и луга. Никакого намека на прекрасный сад Эдема. Это совсем подорвало и так упавший дальше некуда их моральный дух. Элоим сказал, что однажды они смогут вернуться, что он их простит и примет с любовью, но как же они отыщут свой дом?
Мир вокруг пугал их своей пустотой, отсутствием привычного уюта и тепла. Ветер казался им зловещим, ведь они никогда не испытывали ни дуновения, ни его холодного прикосновения к их коже. Изредка Адам и Ева видели животных, но они казались им слишком чужими, враждебными, а не добрыми и ласковыми, как в Эдеме, и они вздрагивали от каждого шороха в траве и листве. Но на этом их страхи не заканчивались. Очень скоро они проголодались, но вокруг не росло ни одного плодового дерева, и они понятия не имели, где смогут раздобыть еду. Наконец, найдя какие-то кислые ягоды, человеческие существа слегка утолили голод и, уставшие и измученные, улеглись отдохнуть между корней старого дерева.
Рассвет лишь усилил их одиночество и страх, а каждый новый день стал постоянной борьбой за выживание. От диких зверей им приходилось искать укрытие не только ночью, а холодный ветер проникал и в пещеры, где они ночевали. В лесах им приходилось строить шалаши из веток, и лежа внутри, дрожа от холода, жавшись друг к другу, Адам и Ева вспоминали мягкую траву Эдема, мечтали об утраченном покое, царившем в их бывшем доме. Однако, постепенно, они стали привыкать к лишениям, иногда им даже удавалось любоваться дикой природой, яркими цветами, напоминающими им Эдем. Они слушали пение птиц и понимали, что свобода уже не кажется такой пугающей.
Проскитавшись так много долгих дней, Адам и Ева нашли большую поляну, вокруг которой росли деревья, усыпанные сладкими фруктами. Им показалось, что они вернулись в их родной сад, и они с веселым смехом стали набивать нежной мякотью животы, после чего с наслаждением растянулись в тени на траве. Им не хотелось покидать это место, и человеческие существа решили попытаться соорудить здесь временное пристанище для восстановления сил. Так они адаптировались к новому миру, построили более крепкий шалаш, научились добывать себе пропитание и даже сажать растения. Надежда постепенно укоренилась в их душах, вытеснив страх и тоску по Эдему. Они продолжали помнить и любить Элоима и друг друга, стойко преодолевали трудности, как он их учил.
***
— Мы приглашены в гости, Лилит! — объявил Ареман.
— К кому?
— К моему другу Асмеди.
— А кто это? — заинтересованно спросила Лилит. Она немного скучала в замке Аремана и была не прочь развеяться.
— О-о-о, это очень могущественный царь подтайлорового мира. Его царство находится в недрах планеты Тайлор, но власть его простирается далеко за пределы системы Брумора.
— Хорошо, у меня будет повод надеть новое платье.
Когда Лилит была готова, они спустились по извивающейся лестнице, крутой и узкой, которая была выдолблена прямо в скале из черного камня. Лилит ступала осторожно по скользким и холодным ступенькам, поддерживая одной рукой длинные полы туники. На стенах она смогла разглядеть в темноте выцарапанные на камне неизвестные символы, слегка подсвеченные зловещим красноватым светом. Немного пахло серой.
Когда ступеньки кончились, Лилит и Ареман оказались перед массивной дверью, обитой черными железными планками с острыми шипами. Дверь распахнулась и они прошли в величественный тронный зал с такими высокими сводами, что потолка не было видно. На стенах черной мозаикой были выложены замысловатые узоры. В центре стоял трон из черного мрамора, на котором сидело существо, казавшееся бы зловещим, если бы не было таким красивым. Оно так и излучало силу и власть, его глаза были чернее ночи, а в их глубине горел огонь настолько темно-красного оттенка, что казался едва уловимым. На голове существа красовался шлем с изогнутыми рогами, складки его черной мантии были похожи на крылья, готовые в любой момент расправиться и унести их хозяина в ночь.
В тронном зале царила такая же темнота, как и на лестнице, но казавшаяся живой, будто наполненная дыханием того, кто находился на троне. В мертвой тишине слышался лишь шорох его одежд. Ареман уверенно вышел на середину зала, держа Лилит под руку, и произнёс:
— Приветствую тебя, друг мой, Асмеди! Разреши представить тебе мою красавицу-дочь, Лилит.
— У тебя есть дочь, Ареман? — прогремел Асмеди, и Лилит вздрогнула то ли от страха, то ли от восхищения глубоким тембром его голоса, проникавшим в каждую ее клеточку. — И ты скрывал от меня ее?
— Она прибыла в мой замок недавно, и вот мы здесь засвидетельствовать тебе наше почтение.
— Я впечатлен ее красотой! Тебе нравится здесь, Лилит?
— Я чувствую себя дома, — скромно ответила она.
— Запомни, ты всегда желанная гостья в моем царстве.
— Лилит, в Асмеди присутствует дух разрушения, раздор и месть это его конек, — сказал Ареман. — Его мятежная натура обрекла Асмеди на выбор вечной тьмы, но здесь он счастлив, так как обрел покой и одиночество.
— Не то чтобы я наслаждался им, одиночеством, — усмехнулся царь подтайлорового мира. — Но теперь, кажется, я знаю, чем его скрасить. Меня очаровали твои глаза, Лилит. Они черные, как ночь в моем царстве. Ареман, отдай за меня дочь! Ты же знаешь, как я богат и могущественен!
— Я ничего не делаю без согласия Лилит. Она стала королевой моего царства с тех пор, как ее нога переступила мой порог! Лилит, ты согласна стать женой Асмеди?
— Я должна подумать, — прошептала она, едва живая от страха и смущения.
***
В светлых глазах Элоима отражалась печаль, заставившая его надолго оставаться погруженным в глубокие размышления. Он ожидал того, что произошло в Эдемском саду, избежать этого было невозможно. Двое человеческих существ были обречены на уход из Эдема и начало самостоятельной жизни. Элоим поднял голову, оторвавшись от своих дум, и посмотрел на величественную фигуру, которая приближалась к нему.
— Здравствуй, Элоим. Тебя что-то тревожит? Иначе бы ты не позвал меня.
— Здравствуй, Михаил, — поприветствовал Элоим гостя голосом, полным горечи утраты, а потом долго молчал, прежде чем начать. — Я специально создал их так, чтобы потом дать им свободу выбора. Все эти деревья были выдуманы только для того, чтобы они поняли, что значит эта свобода, что значит любовь и что значит искушение. Я хотел, чтобы они поняли, что именно искушение может привести к падению.
— Я все это знаю, Элоим.
— Да, но ты не знаешь, почему я вынужден был лишить их счастья жить со мной здесь вечно. Тело, которое я дал им так же совершенно, как и подверженно соблазнам. Нельзя допустить, чтобы оно жило вечно. Оно должно служить лишь хранилищем для чистой энергии, которой я их наделил. Они должны не только сохранить ее такой же чистой к тому времени, когда вернутся ко мне, но и подготовить ее к дальнейшему осуществлению моего Замысла. Поэтому я обрек их тела на смерть. Но она не наступит прежде, чем они пройдут свой путь, а пройти его они должны только самостоятельно.
— Я вижу, что твоя печаль велика, — сказал Михаил, присаживаясь рядом с Элоимом на небольшой холмик, поросший мягкой травой. — Ты послал своих детей на преодоление трудностей и страдания в чужой для них мир. Если я могу чем-то помочь тебе, только скажи.
— Спасибо, Михал! Для этого я и позвал тебя. Хочу попросить, чтобы ты помог мне защищать моих детей от самых страшных невзгод, которые ждут их на пути. Ты ведь знаешь, как отреагировал Ареман на мой Замысел? Особенную боль мне причиняет то, что он отнял у меня Лилит. Он поселил в ее сердце тьму, настроил ее против Адама и Евы.
— Не беспокойся, я защищу их. Но будь готов к тому, что Лилит еще подвергнет их многим соблазнам, посеет много сомнений и страха в их сердцах.
— Я знаю, — вздохнул Элоим. — Также знаю и то, что они справятся и сохранят свои души настолько чистыми, чтобы вернуться ко мне. Спасибо тебе, Михаил! Пусть с ними всегда будет свет твоей силы.
— Я сделаю так, чтобы твои дети нашли к тебе дорогу, несмотря на все испытания, — и с этими словами Михаил растаял в ярком сиянии.
***
Лилит беспокойно расхаживала по тронному залу, ее туфельки из кожи змеи мягко ступали по черному камню пола.
— Лилит, что ты не находишь себе места сегодня? — заботливо спросил Ареман. — Сядь, прошу тебя, у меня уже в глазах мельтешит. Что не дает тебе покоя?
— Ты прекрасно слышал, как Асмеди попросил моей руки.
— Я ничего не сделаю без твоего согласия. Но ты так и не сказала, что думаешь по этому поводу. Тебе нравится Асмеди?
— Он красив и могущественен, — задумчиво произнесла Лилит, сев, наконец, но не на свой трон, а на каменную скамью, стоящую напротив их царственного престола.
— Так в чем же дело? Все еще не можешь забыть Эдем? Или Адама?
— У него теперь есть Ева. А Эдема теперь нет ни у кого.
— И ты об этом позаботилась! — расхохотался Ареман. — Элоим выгнал их. Отличная месть!
— Я не хотела никому мстить. Адам не виноват, что Элоим создал Еву.
— Но он нисколько не против. А о тебе он и думать забыл, Лилит. Поэтому успокойся и ответь на предложение Асмеди.
— Я еще должна убедиться, забыл ли он, — ни к кому не обращаясь, тихо сказала Лилит.
В этот момент темноту тронного зала осветил яркий луч, возникший ниоткуда, словно молния сверкнула, но без грома. Для Лилит, уже привыкшей к полумраку, было так неожиданно увидеть свет, что она вздрогнула и вскочила на ноги. В луче света появилась могучая фигура. Существо с длинными русыми волосами осталось стоять неподвижно посреди зала, недружелюбно и без улыбки глядя на хозяев замка. Ареман, однако, не удивился и наигранно радостным голосом произнес:
— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! Здравствуй, дорогой брат!
— Я давно перестал быть твоим братом и желать тебе здравствовать, Ареман!
— Ну, ну, Михаил, кто старое помянет… Позволь-ка лучше представить тебе твою племянницу Лилит! Лилит, поздоровайся со своим дядюшкой Михаилом.
— Не хочу признавать свое родство с этим заблудшим существом, зная, что в ней течет твоя темная энергия, — уже более спокойно ответил Михаил.
— Тогда что же привело тебя к нам?
— Но поговорить с Лилит я все же намерен.
— Я не знакома с тобой, — сказала Лилит. — О чем ты хочешь поговорить?
— Я только что был у Элоима. Он глубоко огорчен всем, что случилось с его детьми.
— Причем здесь я? Он сам выгнал их, как и меня.
— В этом есть и твоя вина, — ответил Михаил. — Прошу тебя, оставь их в покое. Это касается и тебя, Ареман. Не натравливай на Адама и Еву своих дружков и приспешников. Каким боком это относится к тебе? Что тебе за дело до Замысла Элоима?
— А может, мне просто скучно. Да и Лилит надо как-то развлекаться, она молода и красива, негоже девушке сидеть все дни взаперти со стариком-отцом.
— Не поясничай. Я вас обоих предупредил. Ты меня знаешь.
— Я тебя не знаю, — снова сказала Лилит. — Кто ты такой, чтобы угрожать нам?
— О, Лилит, детка, — рассмеялся Ареман, — перед тобой великий воин Михаил, мой брат, хоть его и коробит от этого. Из всей нашей дружной семейки только я свернул со светлой дорожки, став отступником и мятежником. За мной пошла треть их славного войска, став моей верной свитой, с одним из них ты уже познакомилась, с Вельфегором. Михаил с братьями и их воинами пытаются вернуть все царство вселенское Элоиму, да только и мне принадлежит здесь небольшой кусочек.
— Так и сиди на своем куске, — сказал Михаил, поворачиваясь, чтобы уйти, — тебе здесь тесно? Не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются.
— Иди, иди, защищай веру в своего Элоима от моих полчищ. Командуй своими воинствами. Я ведь тебя звал присоединиться ко мне, мы могли бы стать славной парочкой! Но ты остался верен тому, кто свергнул меня в этот черный мир. И вы еще удивляетесь, откуда во мне столько темной энергии! — Последние слова Ареман выкрикнул вслед уже исчезающему светящемуся облаку.