19-ое января 1996 г.
С.К.
Итак, Мадам,
я уже в тепле, на новом месте – укромном, угловом и уже обжитом. Здание старое, незамерзающее. С одной стороны – хоздворик, с другой – даль, провода, крыши, контуры. В ясный день разгляжу…
События в Кизляре 9 января 1996 года, вернули меня в действительность и на работу, как и наша встреча, повергла сознание в шок.
Я предполагаю, что Вы смутно помните эти горячечные дни… Хотя мороз был зверский.
«Рыжего монаха» в театрик не взяли (у них проблемы), хотя режиссеру понравилось, но он недоволен отсутствием интриги в пьесе. У Набокова, к примеру, в рассказе «Событие» события как такового и нет. Впрочем, всё равно пьеса выйдет в Питере до конца года в журнале под псевдонимом И.Т-в, а «Шансон» по инициалам.
Я намеренно пишу о делах литературных, единственно, отвлечь Вас в горе. Напомню, я вернулся из театра, прилег в темноте, задремал даже. Вдруг входите Вы – в шляпке с вуалью, вся в черном одеянии, как из «Черной весны». То, что это не сон (затем яркий свет), подтвердила компания людей в трауре, ввалившаяся в маленькую комнату. Я поднялся навстречу, Вы сухо поздоровались, стали разоблачаться. Мне стали пожимать руки и соболезновать, всякий норовил напомнить, что Ваш благоверный любил Вас больше жизни, многозначительно не продолжая фразы о том, что это явилось причиной остановки сердца в сорок пять лет, что делало Ваше лицо каменным. И не любовный пот, а слёзы – неиссякаемый источник покаяния – увлажняли щеки.
На кухне отсиживался Заяц с Вилькой на руках. Он был зол, просил выгнать всех, Вы зарыдали в голос. Я вернулся к провожатым с поминок, сказал, что хозяйке надо дать отдохнуть и сам стал одеваться. Все пьяно лезли целоваться троекратно, Вы с закрытыми глазами отворачивались, и я не мог осушить слёз ритуальным целованием, Заяц с красными глазами был на грани нервного срыва. По дороге к метро я узнал от друзей покойного, что как и когда случилось. Прилетев 8-ого, вы жили у бабушки, нельзя было оставить ее одну. Самые праздники, в церкви не отпевают, в морге – не вскрывают, похороны только на 10 января. После похорон, говорили в толпе, становится чуть легче, потом после девятого дня. Да, и надо пережить сороковой день. Не знаю, я еще не сталкивался с похоронным опытом.
Очень вам соболезную, глядя на всё, я понял, что Вы когда-то любили его, как отца своего ребенка. Вы были слишком юной. Он был каменной стеной для Вас. Выглядели вы, как осиротевшие дети. Каким вихрем сорвало Вас из обжитого дома, если Вы еще умудрились отселиться от него с его же помощью?
Думаю, Вы сейчас погружены в прошлое, вините себя, что не было смысла разводиться в самый первый раз. Это нормально – винить себя… Что случилось, то случилось, сожалеть некогда. Душевный конфликт творческого человека. Вы рисовали с детства, Ваше дело было стать художником. А все подружки уже замужем и родили. Помните, тогда было модно в шестнадцать лет выходить замуж? Поветрие модное. Быть оформителем в конторе оказалось совсем не по вкусу. И круг общения – не Строгановка, но Вы стали художником, только в слове. Ваши тексты очень наглядны, воспринимаются, как фильмы. Говорят, от судьбы не уйдешь, верно говорят.
Вы уже видели, я оставил рукопись в печатной машинке и около. Когда придете в себя, разберетесь. Внезапно моя проза в галоп. Кажется, так всегда бывает, когда я стремлюсь к Вам: не с пустыми же руками ехать. Побаиваюсь я названия «После смерти». Мистикой попахивает. Я не мистик. Я другой. Только бы не сорваться. Это сочинение уже не будет лиричным и даже слегка традиционным. То есть никаким. Куча персонажей и отсылок к примечаниям, кои вряд ли напишу…
***
Итак, Мадам,
это уже второй вечер. Продолжение. Вчера вечером Ваше письмо (там осенние штрихи, странные шутки и чаша терпения…) получил вместе с новогодним. Ничего не писал.
Первый том прикончу к отъезду, а там (далекое там) возьмусь за второй… Остановиться можно будет на любом слове, «ибо мы смертны». Кто-то сказал, не помню.
Я очень стал суровым на работе и дома. Сосредоточенным. Сведенборга иногда перелистываю. Чаще перечитываю – откровения Св.Иоана, в нём много слышимого.
Литература – наш спасательный круг, остальное – заморочки разного рода. Они есть и будут и приведут к счастливому концу. Гений должен быть жестоким. Или хотя бы жестким.
Увы, я не гений. Но стремлюсь. И стану в угоду Вам, чтобы радовать Вас, Мадам!
Да, Лючи,
я не буду делать политпрогнозов, но ты подзабыла российскую действительность, а перемены здесь случались, и нас ждет почти диктатура – диктатура денег. Я работаю до изнеможения, я к этому привык. Не бойся, нас обойдут вниманием, понятие неблагонадежности распространяется на тех, кто не делится. Твоя излишняя осторожность – пережиток. Попробуй не выходить из себя, столкнувшись с тем, что всё продается.
Патовая ситуация в Первомайском поселке закончилась тем, что бандиты прорвались в Чечню. Столько ненужных жертв, слёз не хватит оплакать.
Как можно воевать с беременными бабами, стариками, детьми?
Великий гнев в душе народной закипает. Народ-цареубийца принимает страшные муки – гнев Божий. Не знаю, чем еще объяснить происходящее в стране, пережившей Великую Отечественную Войну 1941-1945 года.
Солдат будет воевать, но спать уже не сможет. И спиртом не зальет. Примирения не будет. Прости, всё не для женского восприятия. Никак не могу прийти в себя, посидел и поседел с ребятами. Это нелюди, законы шариата иные, я давно изучаю Кавказ. Поэтому я никогда не позову тебя к себе. Инфернальная особа будит в мужчине как высокие, так и вызывает адские желания, сама того не понимая, дарит адские же муки избранникам. Даже злые собаки станут покорными под ее взглядом. Но здесь шныряют нелюди…
***
За окном снежок в свете фонаря совсем рождественский. А днем был мороз и солнце. Каково! Хочется побродить с тобой по зимней Москве, по Петербургу, в театрик заглянуть. Хочется прежней беспечности, где все были живы.
Хочется – сбудется!
Где-то в феврале я собираюсь в Москву – как по работе, так и с личными визитами, надеюсь, Вы не исчезнете. Один странный момент, Мадам, ведь Вы в третьем браке, почему Вас называли вдовой? Только потому, что человек умер внезапно и рано? Эти родственники, возможно из-за подпития, никак не удивились новому человеку – мне. Тоже странно. И зачем они все увязались провожать вас с поминок?
Лючи, милая, мы будем счастливы даже в быту, в буднях, ибо довольствуемся тем, что имеем (как цыгане). И раньше так было, но мы думали иначе, довольствуясь малым, даже малодоступным и воображаемым. Я люблю тебя, жду звонка, вестей, жду, когда все утрясется. Ведь когда-нибудь всё утрясется! Плохое забудется, новое народится. Жизнь продолжается.
Целую, твой Виллиам
***
20 февраля 1996 г.
Москва
Привет, Виллиам!
Прошло сорок дней, холод такой, что похоронить урну с прахом невозможно. Старое кладбище, поэтому в землю уже хоронить нельзя. Да ты слышал – Ваганьково.
Да, я серьезно переболела. Нервное потрясение и простуда. Заяц в депрессии, долго врал, что взял академический, но потом честно заявил, что останется дома, не бросит бабулю. Это хорошо. Я сама не знала, что у благоверного столько друзей. Особых хлопот на нас не свалилось, просто само ожидание похорон выматывает душу. Уже есть варианты ВУЗов, где преподают приятели покойного отца. Все стараются помочь, никто меня не винит, смотрят преданными собачьими глазами.
Ася здесь, в Москве, мне свекровь по секрету сообщила. Она сидит и с приемным внуком. Благо всё рядом. Жизнь всегда продолжается, если рядом дети. Поэтому я и не возражала, что Заяц будет жить там. Здесь негде, коммуналки московские с пятиметровой кухней – это не питерские просторы, где есть пустующие комнаты (без окон) – просто для сушки белья.
Снова северный ветер, пурга. Ждала днем полчаса автобуса – подмерзла (ищу работу), открываю дверь, сосед валяется в коридоре полумертвый. Не успела почитать утренние молитвы, как уже подскочил и смылся за новой бутылкой. Нахамил, что снилось ему, как со мной занимается сексом. Контуженный с Афгана, пьянь-рвань, а фантазии просто беспардонные.
Прости, Господи…
Жалко человека, тоже эхо войны заливает, смерти просит.
***
Вы всё правильно проанализировали, я всё правильно поняла. Конца войне не будет. Здесь затерроризировали агитаторы от разных кандидатов в Президенты. Мы думаем, обсуждаем, вроде, как и некого выбирать. Если только исходить из народной мудрости, чем моложе волк, тем зубы острее. В беспробудно-пьяной стране президент-алкаш – дело житейское. Свой парень в народе. Так и будет.
Дождусь ли я тебя? Чтоб просто по-человечески повидаться? Звони мне на старый номер. Дом, мой милый дом! Гавкнешь на соседа, душа-то и отойдет. Могу жить и у бабули, но жду тебя здесь.
До встречи, милый.
Целую, твоя Лючи
***
P.S. В романе, Вилл, слово «инфернальная (женщина)»? Значение:
1. Дьявольский.
2. Мистический, колдовской.
Не знаю, какое именно значение ты придаешь мне, разве что по «Идиоту» Достоевского? Да, и не важно. Продолжения я не вижу, и не хочется уже морочиться с этой Асей. Приводить ли в сносках ссылки на исторические справки? Источники открытые, разные, надо обговорить по телефону. Позвоню.
P.P.S. Не мой век, не хочу писать современным языком о заскоках молодых. Предлагаю покончить с «Асей», заняться личной жизнью. Прогнозировать дальнейшие события в романе, пожалуй, глупо. Ограничимся последней папкой (желтая № 4), 96-м годом? Сообщи свое решение в двух словах. Знаю, ты скажешь, что берем паузу. Ладно.