Издевательства над пленником мне из рядно надоели. И я решил вынести окончательный вердикт в отношении неприятного гостя. Идея оставлять в живых двухвостку в качестве домашнего любимца не находила места в моем сознании. В голове крутился вопрос: Как мне поступить с членистоногим?
На память мне вспомнился случай, который имел быть в период царствования Петра III, который вошел в исторические летописи не только благодаря поддержанию политики другого не менее знаменитого Петра – I, но и не совсем однозначными выходками.
Историки рассказывают, что император был довольно вспыльчив, невежественен и довольно глуп. Кроме того, упоминают и о его любви к спиртному чуть ли не с десятилетнего возраста.
Вместо того, чтобы уделять внимание жене, Петр III с упоением играл в солдатиков. В историю вошла казнь над крысой.
Данный эпизод из жизни императора вспоминала в своих «записках» Екатерина II. По воспоминаниям императрицы, однажды она вошла в кабинет мужа и была поражена увиденным зрелищем. Посередине кабинета висела (в том самом смысле, что была буквально повешена) огромная крыса.
На расспросы удивленной супруги Петр III ответил, что крыса совершила ни много ни мало, а уголовное преступление, за что, по законам военного времени, была лишена жизни путем казни через повешение.
Все дело в том, что у императора в кабинете стояла картонная крепость, на одном из бастионов которой были расставлены солдатики, сделанные из крахмала. На них-то и покусился грызун, натурально сожравший двух часовых. Преступника поймала собака императора. Петр III немедленно отдал приказ о казни преступника с соблюдением всех правил. Провисеть казненное животное должно было не мене трех суток. Видимо, в назидание ее товарищам.
Екатерина вспоминала, что сия история её немало развеселила. Император же, однако, довольно сильно обиделся на супругу, которая не оценила важности процедуры. «Он не переставал дуться на меня за тот хохот и за то, что в оправдание крысы я говорила о необходимости, прежде чем вешать ее, расспросить и выслушать ее оправдание», — вспоминала императрица.
Я вступил в диалог с самим собой:
— Данное насекомое ползало по моим рукописям, черновикам, тем самым осквернив моё творчество, своими противными шестью лапами, усами и церками, — рассуждал я, подобно судье, — но в то же временно оно это делало без сознательно, от куда ей было знать, что она причинит душевную боль, страдания и унижение моей творческой душе. Я можно сказать из-за неё сбился с основной идеи и утратил писательское вдохновения. Казнить её через повешенье будет не гуманно, — продолжал я, — я в отличие от Петр III не буду мучить насекомое, а просто на просто быстро, без болезненно проведу экзекуцию.
Приподняв стакан. Я быстро накрыл листом бумаги пленника, который хотел юркнуть в образовавшуюся щель и быстрым движением пальцев надавил. Раздался хруст, сопровождающий переломом хитинового покрова. Приподняв бумажные тиски, я увидел, что от бывшего заключенного остался только неровный золотисто-коричневый блин, с размазанными внутренностями, который секунду назад был живым существом.