Спецрейс из Домодедова откладывали в третий раз. Уже было девять вечера, ссылались, что ждут кого-то из членов правительства. Вип-отсек заполнили директора заводов, депутаты, межведомственные шишки и только он никого не знал в отличие от симпатичной журналюшки по нефтянке. Он был молод и трезв, приятно выделался среди сгруппировавшихся компаний, но барышне было некогда, она суетилась со стопкой журналов на согнутой руке, которыми одаривала участников предстоящего совещания в Воткинске. Подали Як-40, загрузились и вновь выгрузились минут через пятьдесят, взлет снова откладывался.
Рядом с ним сел хмурый старичок, горячо критикующий новые порядки, кляня пустопорожнюю поездку в Москву, мол, денег ни шиша не привезу на литейный завод, новую домну уже не поставит взамен изношенной. Гриз сразу стал внимательным и заботливым. Старик работал с основания завода, пацаном с военных лет, а что сейчас творится - для него просто смерть. Каким боком Гриз оказался на совещании ВПК, что он мог официально представить – не имело значения при той лохматой лапе, которая желала иметь убежище на любые катаклизмы. Старик разоткровенничался, как фанатик своего дела, вдаваясь в подробности технологических процессов. Гризу уже не было нужды кататься по стране в поисках специалистов, дед знал всех наперечет, он с ними начинал свою трудовую жизнь. Но как сказать, чтобы этот бесценный человек плюнул на все и вернулся в город, в ненавистную Москву и начал работать на тех, кто задушил его детище на Урале. Поэтому генкон и полетел, опекая и потчуя старика.
Рожи в самолете встречались отвратные. Двухметровый жиряга постоянно оглядывался на девушку, задремавшую наискосок, и, прикрывшись прессой, пыхтел и дрочил не краснея. В салоне все были пьяны в дым, орали и курили, посылая стюардесс подальше и требуя еще закуски. Рысцой бегали крепкие мальчики, служившие няньками для высоких членов кабинетов разных мастей. Само совещание Гриза не заинтересовало, обед был запойным в Ижевске в доме культуры, а затем всех погрузили на обратный рейс. Старика в самолете не оказалось, он двинул своим путями поскорее на свой завод.
Девушка наконец-то представилась и попросилась сесть к окну, чтобы иметь хоть-какой-то барьер между своим телом и пьяными жлобами, как она выразилась. Запас ее улыбок был исчерпан, задание выполнено, она сразу уснула, рассыпав визитки и прайсы предприятий участников совещания. Гриз аккуратно все поднял и тасовал, перечитывая, кто есть кто. Несколько нужных контактов он отправил в карман, поморщился от запаха перегара и ножного пота. Тела рассупонились и храпели. Отвратное зрелище. И они у власти, распределители кормушек. И он в их банде, хоть и с благими намерениями создать собственное конструкторское бюро, собрать друзей и сваять хоть пару-тройку собственных летяг с антигравитационной тягой. Этакие бесшумные тихолеты, как гоночные болиды на пару человек. Он даже во сне видел – какими они должны быть – летал на них и был счастлив.
Девица рядом застонала, почесав плечо, помычала несуразное и вновь отключилась. В раскрытой блузке засияла пышная грудь в засосах или синяках. «Бедные бабы, куда же вы лезете-то? Какой вам бизнес здесь? Одно понукание и грубость». Мысленно пожалел ее Гриз. Нет уж, посмотришь на такое, вся охота жениться пропадет.
Самолет потряхивало, проходили сквозь плотные облака, оставалась штудировать проспекты компаний дальше. Он чесал темечко карандашом, задумавшись над чертежом в блокноте. Прошли две стюардессы по салону, пристегивая пузанов перед посадкой. Приземлялись под ливнем, телохранители поднимали по решетчатой железной лестнице своих боссов в тоннель выхода.
Четвертый час утра, тратить деньги на такси Гриз даже не думал, а прошел в кафе на второй этаж. Начальников встречали и увозили, журналюшку тоже кто-то сгреб, но она вяло сопротивлялась, но вдруг встрепенулась, разулыбалась, знать, удалось впарить цветной разворот рекламодателю, который хочет подвезти ее домой.
Охранники целые сутки косились на чужака, но на такие рейсы чужих не пускают, поэтому все обошлось мирно. Гриз пил кофе, он слегка подмок и продрог, на душе было противно, словно вляпался, куда не надо. Он сверху наблюдал за отходом сильных мира сего. Дан прав, таких спасать не надо, но воспользоваться ими все-таки придется. Он раскрыл дорожный блокнот, взял карандаш за ухом и начал чертить план собственного дома, прикидывая примерную площадь охвата ангаром. Раз он это уже делал когда-то, значит и получится.