Когда был Леннон маленький,
Похож он был на нас,
Зимой носил он курточку,
И шарф носил, и шапочку.
И падал в снег не раз…
Любил он слушать Элвиса,
Играть с друзьями в мяч,
Ловить на Мерси ветер
И чаек звонкий плач.
Его растила тётушка
На Менлаве, в глуши,
Там он включал пластинки
И пел от всей души.
Ценил он скиффл, блюзы,
Гитарный перезвон,
И после в своём «Куорримен»
Стал роком опьянён.
На вултонском на празднике
Он Пола повстречал,
И свежий звук в тот вечер
Для Джона прозвучал.
К ним Джордж пришёл.
Хоть молод — он знал гитарный лад.
А позже Ринго сел
За барабанный ряд.
В «Каверне» тесной, душной
Внимал им целый зал!
И Брайан Эпстайн вскоре
Их менеджером стал.
Битлы вмиг покорили
Людей по всей Земле!
Но Джон искал не славы,
А мира в каждом дне.
Он верил: небо — общее,
И ненависть пройдёт.
Что все барьеры — рухнут,
Лишь в сердце свет войдёт…
Да, пел об этом долго.
Однако было мало.
Всё так же шли солдаты
И так же всё стреляли.
Тогда, «Жуков» покинув,
Пошёл своей тропой.
С любимой Йоко Оно —
За праведной мечтой.
Потом он жил в Нью-Йорке,
В «Дакоте», над рекой,
Там в декабре злосчастном
Его настиг покой.
Пять пуль его пронзили
Почти в один момент,
Звездой остроконечной
Отметив силуэт…
Как мы, шалить умел он.
Как мы, он жизнь любил.
Мечтательным и смелым —
Таким наш Леннон был.