Эрот взбешён. Парнасские журналы
Наполнил лепет дюжины писак:
Мол, «мальчик» он! И стрелы для забавы,
И взор его — сиреневый пустяк.
«Всё „путто“! „Крошка“!» — тот вскричал в обиде,
Срывая с плеч лавровый свой венец —
«Я Хаос зрел в его исконном виде,
Я мира Альфа, а не сорванец!
Я ж Протогон! Могучий и нетленный!
Зачем же мне, правителю сердец,
Дана припухлость щёк, как дар смиренный,
И локонов елейный золотец?
Я старше Зевса, Кроноса старей!
И небо сопрягал со звёздной бездной!
Так почему ж средь смертных и царей
Мой славный лик — лишь фантик бесполезный?!
Довольно нег! Пускай узрит земля,
Что под пушком сокрыты гнев и пламя!»
Бог лук согнул, натужно веселя
Свой грозный дух безумными мечтами.
Он замер на скале. Струна из жил
Натянута до стона, до предела.
Всю мощь в один удар Эрот вложил,
Чтоб мирозданье разом побледнело.
Он метил в сердце пасмурной горы,
Чтоб пробудить в граните ток любовный,
Но Мойра, гадина, в порыве куража
Подбила мушку лапою греховной.
Щелчок! Рывок! Снаряд ушёл во тьму,
Презрев расчёт и волю демиурга,
И прилетел, на горесть божеству,
К закраинам крестьянского подворья.
Вонзилась сталь… О жребия каприз!
В ольховый бок осклизлого корыта,
Другой конец (насмешлив и тяжёл)
Задел метлу, что в мусоре забыта.
Случился сдвиг: трухлявая ольха,
Стеная, потянулась к хворостинам,
И в жажде первородного греха
Сплелась в объятьях с братом по овину.
Метла в пыли заводит каватину,
Взметнув труху и ветошь на позор…
Бог созерцал нелепую картину,
Сквозь пальцы глядя на хозяйский двор.
Амур впервые в творческом конфузе,
Когда свой жар о гниль он расточил,
В саду земном, в нелепейшем союзе
Бессилье древней силы ощутил.
Гремел Олимп. Ох, как был Зевс суров:
«Коль мажет кроха, это лишь помеха.
Но коль строитель звёздных берегов
Плодит курьёзы… небу не до смеха!
Ты мнил себя началом всех начал,
Держал в узде туманности и бездны,
А здесь? Щепу с трухою обвенчал!
Истратив пыл на подвиг бесполезный».
Замолкнул Гром. А махонький стрелок,
Спустившись вмиг к подножию Парнаса,
Свой лук упрятал в скромный сундучок.
До лучшего, до истинного часа.