Алкоголь вредит Вашему здоровью. Не рекомендуется для прочтения лицам, не достигшим 18 лет, беременным и кормящим женщинам.
В гримёрке пахло лаком для волос, дешёвым парфюмом, тревогой и едва уловимыми нотами чего-то крепкого и алкогольного. Десять девушек в роскошных вечерних платьях копошились в тесной гримёрке с выражением крайней сосредоточенности. Но сосредоточенность эта была особого свойства.
На туалетном столике среди пудр и помад толпилась батарея миньонов из Duty Free.
У зеркала стояли три грации, словно из поэмы Гомера. Аглая, сияющая от тонны хайлайтера на лице, но ещё два «фонаря» светились под её глазами-щёлочками. Настоящая царица ночи: увидишь и никогда не забудешь.
Ефросинья — уже нетрезво мыслящая дама лет сорока, вся в розовом бархате. Она что-то замышляла, судя по ухмылке на лице, которая открыла миру её отсутствующий зуб.
Наталия, которая позабыла, где её талия и в каких временах она покоится. Она видела себя цветущей и благоухающей, но близко подходить к ней было опасно: разило чесночным амбре.
В гримёрке, помимо всего прочего, работал старенький телевизор, показывавший конкурс «Мисс Вселенная».
«...И новым именем в истории конкурса становится... Фатима Бош, представлявшая Мексику!» — торжественно возвестил ведущий с экрана.
В гримёрке на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Наталии.
«Бош... — с придыханием прошептала Аглая, глядя в пустоту. — Это так глубоко. Это... бош-новатый подход к красоте».
«Мексика! — вдруг рявкнула Ефросинья, стукнув пустой стопкой об стол. — А я текилу уважаю! Правильное жюри, чёткие пацаны! Давайте и мы так же!»
И конкурс «Мисс 40°» пошёл своим, ни на что не похожим путём, вдохновлённый высоким искусством и текилой.
Девиз конкурса: «Красота требует жертв, а жертвы требуют градуса!» Градуса меж тем требовало и жюри, да ещё как: они стучали пустыми гранёными стаканами, грозясь объявить бойкот, если им срочно не налить!
Идея принадлежала эксцентричному продюсеру Аркадию Викторовичу, который однажды в баре наблюдал, как его спутница после третьего коктейля избавилась от зажатости и засияла особенной, раскрепощённой и слегка затуманенной красотой. «Вот оно! Настоящая, душевная красота! Точнее, подшафная!» — воскликнул он, и проект был запущен.
Вот тут бы и начаться конкурсу, но ведущий, мужик с внешностью выжившего из ума таксиста и с микрофоном, объявил:
— А теперь, бля... то есть, богини вечера, конкурс «Дефиле подшофе»! Вам предстоит пройти по прямой. Ну, или по той линии, которую вы сейчас видите.
Первой пошла Аглая. Она двигалась как цапля по минному полю — высоко поднимая ноги и замирая после каждого шага. На её ногах были копытца а-ля «Валентино». Знал бы этот Валентин, кого он осчастливил. Дойдя до края сцены, она вместо поворота элегантно обняла воздух, представив, видимо, что это её партнёр, и пошла обратно. Зал замер в восхищении и ужасе одновременно. Ловить «Пизанскую башню» явно никто не горел желанием. Фуф... пронесло!
Ефросинья выбрала тактику «паровозика». Она шла, громко напевая «Мурку» и энергично работая локтями, расчищая пространство от невидимых конкуренток. На полпути она вдруг остановилась, уставилась в зал и прокричала: «А в буфете солянка есть?!» — после чего уверенно пошла в сторону кулис, ведомая зовом желудка. Походка кошки, грация картошки, ах, какая женщина! Держи хромую!
Наталия двигалась медленно и величаво, как ледокол «Ленин». От неё по-прежнему несло чесноком и решимостью. Внезапно её каблук нашёл единственную щель в подиуме. Мир для Наталии замедлился. Она падала, как титан с неба, извергая проклятия, которые, к счастью, глушил играющий оркестр. Упав, она не стала подниматься, а просто перевернулась на спину, как кит, выброшенный на берег, и начала декламировать «Я помню чудное мгновенье...», приняв публику за ночное небо.
— Браво! — завопил ведущий. — Вот это артистизм! Господа, вы только посмотрите, как она вжилась в роль... упавшей звезды!
Следующим испытанием стал конкурс «Остроумие с бодуна». Вернее, «Ответ на вопрос сквозь алкогольную дымку».
Аглае достался вопрос: «Если бы вы были коктейлем, то каким?»
Она долго моргала, пытаясь сфокусироваться, и наконец изрекла: «Я... Кровавая Мэри. Потому что... у меня уже лицо красное, а внутри огурец плавает».
Зал ахнул от восторга. Жюри, которому неумолимо наливали, взорвалось аплодисментами и вызвало к столику бармена.
Ефросинью спросили: «Какое ваше главное жизненное достижение?»
Она, не задумываясь, ответила: «В прошлую пятницу пошла на свидание; искала рояль в кустах, но пианист так и не явился! Но я себя за волосы вытащила и домой привела!» Аркадий Викторович, организатор, тихо плакал от счастья в углу. «Они прекрасны! Это гении! Каждая!»
Чем больше мутнел глаз жюри, тем меньше красоток выходило на сцену. Виной тому были наши три боевые подруги, которые создали свой кодекс чести и скрепили его самбукой. Аглая, Ефросинья и Наталия были не просто конкурентками, а Братством Застолья — тайным альянсом, чьим оружием был не взгляд, а стакан. Их девиз: «Одна за всех, и все... до дна».
Жертва №1: Виктория-спортсменка. Ей подносят стопку «для сугреву» перед выходом. Вместо пластичной пантеры зал видит удава, пытающегося взять шпагат. Удава, тихо уползающего за кулисы.
Жертва №2: Алиса-интеллектуалка. Её угощают «на посошок» для храбрости. В ответ на вопрос о глобальном потеплении она начинает рассказывать о тёте Зине из Одессы. Тётя торговала на Привозе тёплым пивом.
Жертва №3: Светлана-недотрога. Её «лечат» от стресса фирменной настойкой «Ёлки-Палки». Светлана начинает обнимать сцену и признаваться в любви суфлёру. Её благополучно уносят с глаз долой, из сердца вон.
Их коварный триумф. Остальные красавицы сошли с дистанции, уснув, кто где смог.
И вот на сцене остались только они — три грации, три мойры русского рока, три кита, державшие на своих плечах весь алкогольный небосвод конкурса. Они переглянулись. Дело было сделано. Путь к короне был очищен. Очищен, как стакан после хорошей перцовки.
Ведущий, уже изрядно покрасневший и развязавший галстук, объявил:
«А теперь, богини, конкурс, ради которого всё и затевалось! Роскошь, грация, соблазн... Конкурс купальников! Покажите, что вы скрываете под этими пышными нарядами!».
Конечно, зря он это сказал, но назад дороги нет!
Аглая на кураже. Она сняла бахрому с торшера и прикрепила булавками к видавшему виду лифу и трусам. Они были из разных опер, но кто может спорить с творцом? Она художник и так видит! Всё! Бахрома качалась в разные стороны, булавки яростно впивались в недевичью плоть. Но она манко шла, сексуально облизывая губы и поедая при этом помаду поросячьего цвета. Её улыбка напоминала Джокера в этот момент. Бррр...
Ефросинья в долгу не осталась: она собрала фольгу от десятка съеденных в гримёрке шоколадок, объединила её с цепочкой от сумки и шнурками от обуви. Её выход был просто эпохален: каждый шаг грозил стать последним и нанести несовместимую с жизнью травму для психики уважаемому жюри. Оно, кстати, с содроганием лицезрело сие нечто, то щипая себя, то вертя головой, пытаясь сбросить наваждение. Отвалилась только цепочка, оглушительно упав на пол, превратив бикини в бандо?.
Львица-тигрица Наталия, почти Орейро... надела нечто вроде парео, чтобы создать интригу. Она ведь крайне одарённая натура. Кусок бархатного занавеса, наспех и небрежно отрезанный, походил на тогу древнегреческого юноши. Когда же это великолепие было стремительно сброшено, миру явился старый спортивный купальник. Некогда белый, растянутый в самых неожиданных местах... Декорированный двумя брошками в виде гигантских роз. Вот это райские кущи, однако!
Кто-то уже был под столом, кто-то на столе, творилась полная вакханалия. Братство застолья ликовало в три лица и спорило между собой, кто же из них самая обаятельная и привлекательная. Девушки чуть не вцепились друг другу в волосы, но тут...
Внезапно дверь распахнулась, и в зал вошла женщина в белом халате, с капельницей на колёсиках.
«Кто здесь Аглая? — строго спросила она. — У вас капельница перестояла. И вообще, пора закругляться с этим пьяным угаром».
Жюри, увидев профессиональное оборудование и медицинскую стойкость, пришло в неописуемый восторг.
«Вот она! — завопил Аркадий Викторович. — Истинная красота в заботе о здоровье! Мисс 40°, которая знает меру!»
И победительницей стала медсестра Людмила, получив главный приз — годовую подписку на рассол и новую капельницу с подсветкой.