Блин, как же холодно. Неужели я одна тут мерзну?! Этот вопрос, мучает меня все 25 лет моей жизни. Вы спросите, как меня угораздило родиться в мире, с средней температурой в -60°? Ребят, я понятия не имею. Сегодня, как и всегда, я с небольшой группой людей, отправилась в лес за хворостом. Снег, снег и холод, неизменно белый пейзаж. Сугробы и лед, на многие километры вокруг. Слой наста под ногами противно скрипит, а мороз, ледянными иголками впивается в открытые участки кожи. Короче, так себе прогулочка. Главное не сбавлять шаг, так теплее. Я плетусь позади, всегда отстаю, вечная одиночка. Впереди, в двадцати шагах от меня, близнецы Джун и Джар, парни сильные, и видные, но умом не блещущие. Рядом с ними, Лика, самовлюбленная девушка-подросток, рвущаяся из под опеки родителей. И во главе их компании, Рэм. Ох, Рэм, это отдельная тема.. Он из разряда задир и хулиганов, которые с раннего детства, не дают тебе прохода, и целенаправленно усложняют твою жизнь. Мне кажется, где-то, существуют списки, что-то вроде картотеки, где с самого рождения, к тебе привязывают твоего личного хулигана, и моим был Рэм.
Мое имя, я чаще слышу, лишь от матери, остальные, зовут меня, иной, странной, или бракованной. Быть иной тяжело..
Ах да, нужно было начать с того, что меня зовут Астра, и я правда отличаюсь от людей моего племени. Моя кожа слишком тонкая, с редким волосянным покровом, совсем не спасающим от холода. Другое дело кожаный покров, к примеру, братьев-близнецов Джуна и Джара, их тела, как и тела моих соплеменников покрывает короткая, плотная, черная шерсть. Свободными от шерсти участками, остаются, кисти рук, голени и ступни, грудь, шея, и лица. Но из-за плотности их кожи, они легко обходятся, накидками, сшитыми из шкур животных, и меховыми обмотками на ногах, с привязанными к ним снегоступами. Я же дрожу, под слоем трех накидок, и замотанным по самые глаза, шарфом. Мои зубы, тоже оставляют желать лучшего, в сравнении с остальными. Ровные белые пластины, и никакого намека на клыки. Поэтому мой оскал, в ссорах, или спорах, выглядит скорее глупо, чем угрожающе. Желтый цвет глаз, на фоне, черноглазых родственников, также не спасает меня, от насмешек. Астра - белая ворона, хотя скорее, я бы назвала себя лысой вороной. По габаритам, я всегда была меньше и слабее ровесников, но и на этом мои странности не заканчиваются. Когда мне было несколько месяцев, колыбель висящая у камина, внезапно воспламенилась, все бы ничего, но я в это время мирно спала в ней. Конечно, все списали на случайность, отскочившую искру, или что-то вроде, тем более, что я ни капли не пострадала. Спустя два года, моя мама, застала меня за странным занятием, сидя у огня, я совала в пламя ладошки и весело смеялась. Мать была в ужасе, да и кто бы не был?! Представьте, заходите вы в комнату, а ваше неноглядное чадо, планомерно "поджаривает" себя на костре.
Но и это, не самое страшное, когда мать, в шоке окликнула меня, я развернулась к ней с улыбкой показывая, продолживший танцевать на моей руке, желто-красный кусочек пламени. Огонь, как послушный щенок, облизывал поверность ладошки, не причиняя никакого вреда, и секунду спустя, словно по команде, скользнул обратно в камин.
Мама, схватив меня, понеслась, к местному врачу, и по совместительству, шаману-прорицателю. Тот, обсыпал меня сухой хвоей, потряс связкой костей над головой, и не долго думая, огласил: Ребенок проклят, нужно поскорей избавиться от него!
И хотя, моя мать, была женщиной, не лишённой предрассудков, и достаточно суеверной. Но в тот момент поступила здраво, послала шамана ко всем чертям, и пригрозила, если он хоть кому-нибудь расскажет этот бред про проклятие, то она голыми руками, оторвет ему голову. По разъярённому лицу матери, коего ребенка он только что, практически оскорбил, шаман понял, она не шутит, и слова про проклятье, так и не покинули порога его хижины.
Но фокусы с огнем не прекратились, будучи подростком, я случайно воспламенила охапку сухих веток у себя в руках. Дело было так, как всегда замерзшая, я возвращалась домой из леса, и лишь на секунду, представила, как хорошо было бы сейчас разжечь костер и согреться. Затем я почуствовала, нарастающий в руках жар, и мысленно выпустила его наружу, на глазах у испуганных очевидцев.
Я никогда не произносила этого вслух, чтобы не тревожить и без того обеспокоенную мать, но я чувствовала, что огонь не просто подчиняется мне, он неотделимая часть меня, он и есть я, я и есть огонь.
Но несмотря, на огненный дар, я росла очень слабой и болезненной, с нескончаемой простудой, и дважды, даже воспалением легких. Словно я была нежеланным ребёнком холодного мира.
Снег, все так же, скуляще поскрипывал, под давлением снегоступов. Глаза слезились от яркого, слепящего, отраженного белого света. Рэм, о чем то переговаривался с Джуном, и посмеивался, то и дело бросая взгляды в мою сторону. А я боролась с ребяческим желанием, показать ему язык, в ответ. Хорошо, что плотно повязанный шарф, не давал мне такой возможности.
Знала бы я, что еще пару неаккуратных шагов, и мой прежний мир рухнет, и в прямом и в переносном смысле. Упав в нору, прорытую снежным кротом, я открою для себя другую сторону моей странной жизни.
Продолжение следует...