14:30 EST. Примерно в то же время (и чуть раньше). Пентагон. Национальный военный командный центр (NMCC)
Атмосфера в «Танке» — так ласково называли этот бункер начальники штабов, хотя по уровню кислорода он больше напоминал консервную банку — была наэлектризована до предела. На огромных экранах красная точка, обозначающая северокорейскую ракету «Тэпходон-Х», ну или как там её назвали эти корейцы, выписывала над Тихим океаном кренделя, которые заставили бы поседеть любого инструктора по баллистике и возгордиться любого инструктора по фигурному катанию.
— Высота двести метров! — докладывал оператор, у которого от напряжения запотели очки в толстой роговой оправе. — Скорость — полтора маха. Она идёт под радарами, используя складки местности и... эээ... облака. Мы не можем её сбить, не задев гражданские лайнеры, китов или чувства защитников природы!
Председатель Объединённого комитета начальников штабов, генерал Брэдфорд «Бульдог» Стерлинг, вытер лоб шёлковым платком с монограммой.
— Вы доложили Президенту? — рявкнул он.
— Никак нет, сэр! — адъютант вжался в кожаное кресло. — Он не берет трубку.
— У него что, опять деменция разыгралась? Код Красный! Ядерная угроза!
— Сэр, пресс-секретарь передал, что после получения Нобелевской премии мира Президент просил не беспокоить его по пустякам. Он сказал: «Я принёс вам мир, остальное — детали».
— Где он, черт возьми?!
— Во Флориде, сэр. В Палм-Бич. У него товарищеский турнир по гольфу с друзьями. Пятнадцатая лунка. Пока он проигрывает, сэр. Если мы его отвлечём, он наложит вето на наш бюджет на следующие пять лет.
Генерал Стерлинг скрипнул зубами так, что стало слышно на галёрке.
— Ладно. А Вице-президент? Он в курсе?
В зале повисла тишина. Все генералы, адмиралы и аналитики переглянулись с выражением искреннего, неподдельного ужаса. Кто-то на заднем ряду громко, с характерным «пшшш», открыл банку диетической колы. Звук прозвучал как выстрел в висок демократии.
— Ясно, — вздохнул Стерлинг. — Тоже с клюшкой. Или с коктейлем. Мы одни, джентльмены. Сироты на празднике жизни.
В этот момент оператор вскрикнул:
— Сэр! Цель меняет курс! Резкий разворот на девяносто градусов!.. И она вновь набирает скорость!
— На нас? — Стерлинг схватился за сердце (или за бумажник во внутреннем кармане).
— Нет, сэр! Она снова уходит от Гавайев! Курс — Вест-Норд-Вест!
— Куда это?
— Судя по траектории... Тайвань. Потом материковый Китай. А потом... Россия. Сибирь.
В бункере раздался коллективный выдох, похожий на сдувание гигантского воздушного шара. Плечи генералов опустились. Лица, секунду назад багровые от натуги, приобрели нормальный, здоровый цвет людей, у которых отличная медицинская страховка и пенсия.
— Китай и Россия... — протянул Стерлинг, и на его лице появилась улыбка чеширского кота, объевшегося сметаной. — Ну что ж. Это меняет дело. Это меняет всё.
— Сэр, надо предупредить Пекин? — робко спросил молодой аналитик из ЦРУ. — У них там Тайвань на пути.
— Зачем? — искренне удивился Стерлинг. — Тайвань — это Китайская Республика. Пекин — Китайская Народная Республика. Это две китайские республики, сынок! Вот пусть республиканцы в Конгрессе с ними и разбираются. Это партийная линия, а не военная.
— Но, сэр, — не унимался аналитик. — А если она долетит до России? Может, хотя бы русским звякнем? По «красной линии»?
Стерлинг отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Россия — это Европа. Ну, или Азия. Короче, это дело НАТО. Или Евросоюза. Пусть еврокомиссарка им звонит. А мы... мы умываем руки.
Он уже шагнул к двери, но остановился, словно вспомнив что-то важное. Обернулся к залу, полному офицеров.
— Но, джентльмены, держите руку на пульсе. Если эта хреновина снова развернётся... если она полетит на Майами... — его голос дрогнул, в нем прозвучала неподдельная тревога. — Или, не дай бог, на Мартас-Винъярд, где у моей жены ранчо... Вот тогда мы будем принимать меры. Самые решительные. Мы разбудим Президента. Мы поднимем авиацию. Мы сожжём атмосферу, если понадобится.
Он вышел в коридор, достал личный телефон и набрал номер.
— Алло? Кевин?
— Да, дядя Брэд? — раздался в трубке голос племянника, полный вселенской скорби.
— Кевин, сынок, как ты там? Как твоя наука в MIT? Всё ещё красишь волосы в этот... революционный цвет?
— Дядя, я занят. У нас тут... сложная ситуация. Мы пытаемся спасти мир.
— Да брось, какая у вас в МТИ может быть ситуация? Пробирка лопнула? Гендерно-нейтральный туалет закрыли на ремонт? Слушай, я чего звоню... Твоя тётя спрашивала, ты приедешь на День Благодарения? Мы купили ту веганскую индейку из тофу, как ты любишь.
— Дядя Брэд! — голос Кевина сорвался на визг. — Ты понимаешь, что сейчас...
— Всё, всё, не кипятись. Люблю тебя, сынок. Не перетруждайся.
Генерал Стерлинг повесил трубку, чувствуя себя отличным дядей и спасителем отечества. Он не знал, что в этот самый момент его племянник Кевин Стерлинг, стоя рядом с Зейнаб Мусави, пытался найти номер украинских наёмников в Африке, потому что его дядя только что официально разрешил ракете лететь дальше.