12:50 EST (20:50 по Москве). Спустя час после совещания в Пекине. Москва. Фрунзенская набережная. Национальный центр управления обороной РФ (НЦУО)
В «Атриуме» — так генералы с любовью называли главный зал управления с экраном размером с футбольное поле — пахло дорогим арабикой, полиролью для мебели и дешёвым дезодорантом ночной смены. Дежурный генерал-полковник Ивашов (позывной «Бетон», полученный за непробиваемое выражение лица) сидел в кожаном кресле и меланхолично жевал пирожок с капустой, купленный в буфете Генштаба.
На гигантском экране, где обычно крутили вдохновляющие ролики про гиперзвуковое оружие и парады на Красной площади для поднятия боевого духа операторов, сейчас мигала одинокая, наглая красная точка.
— Товарищ генерал-полковник, — робко произнёс лейтенант-оператор Лебедев, не отрывая взгляда от монитора. — Пхеньян подтверждает пуск.
— Чего на этот раз? — Ивашов аккуратно стряхнул крошки с кителя. — Опять муляж из папье-маше и надежд на светлое будущее?
— Говорят, «Испытательный пуск перспективного метеорологического зонда».
— Зонда? — Ивашов хмыкнул. — С ядерным тепловым следом? Они там что, погоду на Марсе собрались измерять? Или температуру в аду?
Ивашов нажал кнопку прямой линии с Пхеньяном. Трубка была красной, тяжёлой, бакелитовой, и ещё тёплой от предыдущих врак дипломатов.
— Ли! — рявкнул он (на том конце провода сидел северокорейский военный атташе в Москве, который сейчас потел так, что мог бы заполнить бассейн). — Что за хрень вы запустили? У меня тут спутники системы предупреждения о ракетном нападении с ума сходят. Сирена воет, как мартовский кот!
— Товарищ Ивашов! — голос корейца дрожал, как осиновый лист на ветру. — Это торжество науки Чучхе! Абсолютно мирный атом! Мы... эээ... проверяем розу ветров в верхних слоях атмосферы!
— Куда летит ваш «ветер»?
— Эээ... строго на Восток! В сторону логова империализма! Вашингтон! То есть... в сторону Тихого океана, конечно. Для приводнения.
— А чего этот ваш «зонд» так виляет и низко летит?
— Так… высоту ещё не набрал.
Кореец врал самозабвенно. Он знал, что ракета собрана по украденным у русских чертежам (которые иранский генерал Алави вывез из Фордо при эвакуации). Но если он признается, что ракета русская, Ивашов поймёт, что они украли технологии, и перекроет поставки мазута. Если он скажет, что она корейская — Ивашов будет смеяться до колик. Поэтому он выбрал третий путь: пафосный бред.
Ивашов посмотрел на траекторию. Красная дуга действительно тянулась через Тихий океан к Америке. Сначала.
— На Вашингтон, говоришь? — генерал откусил ещё кусок пирожка, задумчиво жуя. — Ну... Бог в помощь.
— Мы не будем сбивать? — шёпотом спросил лейтенант Лебедев, глядя на генерала с ужасом.
— Сбивать? Лебедев, ты в своём уме? — Ивашов подмигнул. — Если корейские товарищи хотят поздравить США с добрым утром, кто мы такие, чтобы мешать дружбе народов? Пусть летят. Американцы всё равно собьют её над Аляской. А мы выразим глубокую озабоченность. И продадим корейцам ещё китайского риса втридорога.
Но тут красная точка на экране снова дёрнулась. Она сделала пируэт, достойный Майи Плисецкой в лучшие годы, и резко, нарушая все законы баллистики, пошла на север, а затем на юг.
— Опа, — сказал Лебедев. — Товарищ генерал, «зонд» снова передумал. У него, кажется, биполярное расстройство.
— Куда пошла?
— Курс зюйд-зюйд-вест. Огибает Монголию... Прошла над Алтаем... Выходит к Каспию...
Лебедев быстро застучал по клавиатуре. Цифры на экране сменились.
— Расчётная точка падения... Иран. Тегеран. Или Исфахан.
В огромном зале повисла тишина. Слышно было только гудение серверов.
Ивашов смотрел на экран. Его мозг, натренированный годами аппаратных интриг и геополитических пасьянсов, просчитывал варианты быстрее суперкомпьютера «Эльбрус» (который все равно вис на «Сапёре»).
Ракета (явно ядерная, судя по фону, который зашкаливал) летит на Иран. Нашего ситуативного союзника. Надо сбивать? С-400 под Ростовом достанет. С-500 из под Астрахани достанет и ещё сдачу даст.
Но тут Ивашов улыбнулся. Улыбка была страшной, как бюджетный дефицит.
— Лейтенант, — сказал он мягко, почти ласково. — А скажи мне... Если сейчас в Иране, на секретном ядерном объекте, внезапно взорвётся ядерная боеголовка... На кого подумает мировое сообщество?
Лейтенант моргнул.
— Эээ... На Израиль? Или на США? Операция «Полуночный молот 2.0»?
— Именно! — Ивашов хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнул стакан с чаем. — Иранцы взбесятся. Весь исламский мир встанет на дыбы. Ормузский пролив перекроют. Нефть — двести, нет, триста баксов за баррель! Американцы увязнут в новой войне на десять лет. Китай будет в шоке. А мы... мы будем миротворцами. Будем продавать всем гуманитарку, оружие и выражать самые искренние соболезнования.
— Так что, не сбиваем? — уточнил Лебедев, дрожащей рукой потянувшись к мышке.
— Сбиваем? — Ивашов зевнул, прикрыв рот ладонью. — Лейтенант, посмотрите в журнал. У нас регламентные работы. Радар на профилактике. Мы меняли лампы. Мы ничего не видели. Спали. А корейцам, если перезвонят, скажи... скажи, что мы гордимся их успехами в нетрадиционной навигации.
Генерал потянулся к телефону спецсвязи, чтобы позвонить старому другу Волкову в тайгу и рассказать этот анекдот, но вспомнил, что Волков недоступен, в командировке, спасает белых медведей.
— Жаль, — подумал Ивашов. — Волков бы оценил красоту игры.
Он повернулся к экрану, где маленькая красная точка, ведомая чипом от пылесоса и русской геополитической «мудростью», неслась к ничего не подозревающим персам.
— Лети, птичка, — прошептал генерал. — Лети. Сделай нам красиво.