Глава 77. Тревожное настроение
Город ЭнСК
25 марта 2000г.
Здравствуйте, Мадам!
Весьма рад получить от Вас рукописное письмо. Завтра выбираем президента, народ шумит, заявлено об окончании войсками КТО в Чечне и переходе группы «Центр» к спецоперациям в ущельях. Предполагаю, единогласное восшествие В.В. на престол.
Не время лодку раскачивать. Многим кажется, что уже переступили край эпохи. Но только по календарю. Нет, пока мы живы – идем по самой кромке. А за нами дилетанты и неучи следуют. Эпоха некст-смайликов, не умеющих писать от руки. Чему в школе учат? Дети ручку или карандаш держать не научились. Меня, как учителя русского и литературы, это сильно коробит, когда вижу, что молодые карябают левой рукой, не выпуская мышь из правой. И не статьей ведь заняты, а всякими вирусоносными играми на рабочих компьютерах. Так и хочется выгнать из класса. А приходится терпеть чьих-то сынков или протеже.
Благодарю за откровение в стихах, на форму не обратил внимания, мне Ваше состояние важнее. И за молитву. Делиться грустью, правда, легче в стихах, всегда можно отмахнуться на сиюминутное настроение.
Да, приходит время утрат, «время уходить от объятий, собирать камни». Мы же знаем, что и это пройдет, и мы. Как случилось, так уж случилось, это надо просто пережить. День за днем, вздох за вздохом, слеза за слезой. Горькая чаша не коснулась моих ближних, но возможных друзей, замечательных ребят убито немало. Хоронить тяжело, со временем приходит светлая память о них, а значит, они продолжают жить.
Ты действительно всё слишком близко принимаешь к сердцу. Нельзя было работать в медицине, это подпортило здоровье. Надеюсь, что ты уже поправилась, работа выпускающего редактора – собачья, но отвлекает крепко. Как я понял, что, кроме тебя, никто не способен сформировать номер, все респонденты работают лично с тобой, на визитке и в исходнике ты значишься руководителем журнала. Так ты опасный сотрудник для нового руководства, своим уходом ты утопишь издание. Ты найдешь новую работу, а они понесут убытки. Если они не совсем дуры, то понимают это, зарабатывай бонусы на своей уникальности, требуй сохранения особых условий, как прежде, накручивай зарплату.
Чем тебя порадовать, милая Лючи?
Я жив-здоров, этого уже достаточно для счастья быть любимым. Как обрисовать тебя, если не стихами? Всякий раз меж строк нового опуса ты меняешь очертания, да ведь просто кокетничаешь, уводя в боковые тупиковые ветви сюжета. Сплошная беззаботность в улыбке. Сквозь ветры, вехи, чужие вопли в темноте я слышу улыбчивый шепот, а слов не разобрать. Когда-нибудь я напишу об этом.
«Сударь-сударь, не морочьте мне голову», – примерно так ты ответила бы мне, если бы виделись ежедневно.
Мне безумно не хватает близости при всех сверхъестественных чувствованиях. Рыцарь у Ваших ног, но завтра ворох дел всякого рода и я удаляюсь стремительно.
Не думай о плохом.
Люблю всегда.
Т.В.
***
Москва
16-ое апреля 2000г.
Здравствуй, Вилл,
Рада весточке. Восхищаюсь твоим упорством, каллиграфическим почерком, мастерством рассказа. Если бы не возвышенная литература черновиков, тоскливенько воспринималась и капель, и солнце.
Как знать, быть может,
День последний
Меня низводит суета?..
И в сердце боль,
И дождик летний,
Отбарабанят навсегда.
В надежде
Разумом иль сердцем
Не надо трепетно спешить…
Как знать?
Быть может,
День последний
Осталось просто пережить.
Как знать…
Вот такое тревожное настроение. На выборы ходила через силу, сын выпер на улицу. Приятно послушать грамотную речь, смотрю новости по выходным. Рада, что война идет на спад. Третье тысячелетие на носу, а такое варварство творится.
Разумеется, я знаю цену своей работе, как и Вы – каждому своему слову. Но это же мое толстое детище, я люблю его. Вы во всём правы, кругом дилетанты. Я так далека от машиностроения, но создала самый интересный журнал в этой области.
Как?
В приватных беседах. Я впитываю собеседника, он мне верит, и я уже верю, что эту тему надо озвучить. Мне присылают статьи умнейшие люди, специалисты, я только проверяю опечатки. За каждой строчкой – живые люди, я знаю проблемы заводов, мне их доверяют. Из разговоров по душам сложился мой толстунчик. Очень тяжелы перелеты, выставки, банкеты, но я обязательно присутствую, поддерживаю личные контакты. Без меня, конечно, журнала не будет, здесь не купи-продайские отношения, я еще при ребятах отделила рекламу от содержания, никаких заказных статей, реклама только в картинках.
Да, неприятно быть в послушании у баб-с, но можно игнорировать и делать свое дело. Слава Богу, на жизнь хватает. А вот с парнем нету сладу, у него амурные проблемы. Беда не приходит одна. Барышня уже месяц в Склифе, подверглась жуткому нападению. Конечно, какие тут лекции?! Оба неадекватны, обоим больно, и, естественно, лежачий человек нуждается в грамотном общем уходе. Самое страшное уже позади.
Знаешь, я очень люблю эту девочку, у нее такие косы, как были у меня, и дни рождения у нас совпадают. Приезжаю, вычесывать – вымывать кровь и грязь из свалявшихся волос, продвигаемся по прядочке. Стричься добровольно отказывается. Не дай им Бог понять, что по-прежнему ничего уже не останется, даже кос.
В Москве уже нельзя поздно ходить, действительно опасно. Ведь брать нечего у студентки, наверно, поэтому столько злости на бедную головушку досталось. Она, в отличие от моего оболтуса, так зациклилась на втором образовании, которое сама оплатила, что доктор обещал выписать ее к летней сессии.
Я ее сосватала в немецкую фирму на четвертом курсе. Три языка в совершенстве, какая учеба?! Уже договорилась, что ей дадут лечебный отпуск, не разрешат работать еще полгода, увольнять не будут, ждать будут полного выздоровления. Ее родители уже договорились о клинике в Альпах на всё лето, но никому не удается поправить переклин в мозгах после сотрясения. Просто надо ждать, а молодым такая наука тяжко дается.
Терпение и смирение преподавалось в церковно-приходских школах. А нашим молодым – грехи прежних поколений достались. Да и вся Россия расплачивается за высокие утопии в кровавых руках.
Я так вижу корень бед. Я имею право ошибаться и право высказывать свое мнение, что радует. Нельзя терзать человека разумными доводами, если он болен или ему интересно совершенно другое. А сын терзает ее. Тут надо брать паузу и никаких выяснений отношений. Просто заниматься своими прямыми обязанностями: кормить, улыбаться, шутить, протирать.
Когда я думаю о войнах, я очень хорошо представляю, что угробить человека – миг, а выходить неимоверно тяжело. Сколько милосердия нужно приложить для заживления одного пулевого ранения. Думают ли генералы, отправляя мальчиков в бой?!
Нет! Никогда не думали о бесценности человеческой жизни, спутанной различными узами с множеством людей. Ненавижу насилие, напрасную смерть, как медик, а звериная кровожадность – это диагноз.
Напрасно после октябрьского переворота 1917 года церковь отделили от государства. Религия – это внутренний порядок в душе человека, основанный на десяти заповедях. Из чего делаю вывод, что если бойни начинаются, значит, нечистому это нужно. Враг рода человеческого в человеке и сидит.
На что мы тратим дни?
Этот мир болен!
Простите, сударь, после Склифа меня крепко заносит… Очень хочется очнуться от страшного сна в девятнадцатом веке в стогу с любимым. Я буду звонить по возможности. Унывать не приходится. Как клин клином вышибают, так новые напасти отшибают память о вчерашнем горе.
Целую, т.Л.Ламм.