31 августа 1999 года
Москва
Доброй ночи, Виллиам.
Уходя с работы, на охране посмотрела специальный выпуск новостей: 31 августа 1999 года взрыв в торговом комплексе «Охотный Ряд» на Манежной площади. Одна женщина погибла, пострадали 40 человек…
Настороженность москвичей нарастает, глухое раздражение к приезжим. Естественно, их видно за версту, разумеется, мы не любим гостей столицы. Не в гости едут, а как в дом терпимости, страну дураков, мол, всё съедят, всё проглотят, воспитание не позволит дрыном по хребту ответить. А иначе торгашкам не объяснить. Прежде невозможно было копейку сдачи оставить на блюдце, не вызвав громогласного возмущения кассира о том, что она не нищенка, и ей зарплату платят! А сейчас обсчитают старушку на тысячу и скалят золотые зубы, прогоняя от лотка.
Сынуля в семь лет, потеряв деньги на трамвай, шел пешком и плакал, пока прохожий не спросил, что случилось, оплатил проезд, позвонил от метро бабуле. Была гордость и сознание, где мы живем, негласные нормы поведения, уступчивости, предупредительности. Вечные стражи на лавочках у подъездов несомненно стучали участковому. Неважно, какая власть, но общественный порядок соблюдаться должен.
Лично я очень скучаю по картошке, изумительному запаху с маминой кухни. Ну почему такой не купить здесь? Даже на рынке вкус мыло-мылом!
Ты так рьяно просил не верить просьбам, ссылаясь на коварство соседей, возмечтавших о мировом господстве. Что касается девяносто девяти девственниц, так в тонком мире воспользоваться ими не получится. И еще, повторюсь, что Москва слезам не верит, а только делам. А события скверные для мирного времени.
Посмотрела по карте город Буйнакск, где 4 сентября 1999 взорвали дом. Так близко от Энска, что становится страшно за тебя. Кто кого должен успокаивать? Может быть, можно насовсем выехать к своим? Или, полагаешь, что будешь сильно обременять родню? Но ведь война не утихает, разве можно к этому привыкнуть? Нельзя жить с волками, выть не умеешь…
Накануне перемен мне снился жуткий сон, где стены колыхались пыльной марлей, за которой в полуметре от моей постели спокойно бродят умершие души, только во мраке, свет лампы к ним не проходит. Это намек, что зыбкость зримого мира уловима только поэтами, нам дано право напоминать на разные лады во все времена на всех языках земли. Ничего не получится у человека по собственному хотению, лишь волей случая...
Отправлю с рабочей почтой, у нас договор с отделением на обслуживание, должен быстро получить и успокоиться. Мы благоразумны, иначе здесь не выжить. Ты тоже береги себя и семейство, не забывай о разумном эгоизме, это полезно.
Целую нежно, я с тобой, милый. Всё будет хорошо.
Твоя Лючи Ламм.
***
9 сентября 1999 г.
Москва
Ты по телефону просил написать тебе, вот пишу… Спокойной ночи не получится.
Утром в метро было малолюдно и лица похоронные. Подумалось, что крепко ныне проспала. Я же не смотрю телевизор, включаю диски с классикой на полтора часа на слип, и просыпаюсь с бодрого марша Свиридова. В офисе мрачное молчание, никто ни на кого не смотрит, уткнулись в мониторы, заткнулись наушниками.
Вдруг дверь открывается в кабинет, к начальству строем идем смотреть новости о ночном взрыве многоэтажки на улице Гурьянова, дом 19, это юго-восток Москвы, Печатники, спальный район. По официальным данным, погибли сто человек, 690 человек получили ранения.
Онемевшие, в шоке, искажённые болью лица, непроизвольные слёзы. Все офисы от новостей до новостей выходят на молчаливые перекуры, недоумевая, что делать, куда бежать, если дом уже не крепость, как теперь спать? Уснуть уже не получится, жизнь никогда не вернется в прежнее русло. Мне рекомендовали прозвонить близких и знакомых, телевизор включить, возможно, будут указания, как вести себя. Все с ужасом ждали списки фамилий, мало ли кто мог просто оказаться в гостях. Работать не могли, уходить домой было страшно. В здании работали бойцы с собаками, пытались успокоить и отправить по домам.
Вечером по подъезду пробежался участковый. А соседи уже толпились на лестнице, выбирая старшего, расписали круглосуточные дежурства. Собачники проверили подвалы, жэковские работники приварили новые замки. Патрульные машины циркулируют по дворам, без документов и раньше не выходили на улицу, а теперь это стало действительно необходимым. Всех незарегистрированных квартирантов сдали с потрохами под одну гребенку. Сын уже сбрил бороду, три раза тормозили по дороге из института, благо ездит по студенческому билету, что подтверждает личность. Срочно нужно купить ему сотовый телефон, конец его гуляньям, время взрослеть настало.
На 13 сентября назначен день траура по погибшим в Буйнакске и на улице Гурьянова, от работы нас освободили, но убедительно попросили не участвовать в митингах. Люди, получив моральную травму, не могут адекватно оценивать ситуацию.
Нервишки мои не выдерживают, слёзы льются беззвучно, выключила телевизор, лягу читать молитвы, чтобы дожить до утра.
Храни тебя, Господь, друг мой.
Т.Л.Л.