5 августа 1999 г.
Москва
Привет, Вилл!
Очень хорошо, тихо и душевно встретила свое сорокалетие в кругу близких: мамуля, папуля, брат, сестры, дети и друзья детства. Хотя, я в этом городке прожила всего восемь замечательных лет, училась в старой гимназии у дореволюционных преподавателей, сохранивших нечто, непередаваемое в словах, прежний дух. Ну, и порядки здесь были весьма строгие: не помню, чтобы родители проверяли уроки, это их не касалось. И дабы не терять время личное на домашнее задание, я, немного подурачившись в четвертом классе, впитывала всё, что вещалось. Внимательность очень быстро пригодилась, когда я, не заглядывая дома в заданный параграф, ответила на четверочку по памяти. Так и повелось: полчаса-час на письменные работы и на улицу.
«Собак гонять!» – говаривала мамуля подруги, которая попала по распределению на Вятку, да так там и осталась. Встречаемся, как вчера расстались.
Все дороги ведут через Москву…
Я рада, что все живы-здоровы. Полоса тихого домашнего счастья, без лишних слов, светящиеся лаской глаза.
Жалею ли я, что удрала из дома?
Нет, милый, хотела уехать, вот и уехала. Нечто неудержимое в крови после долгих скитаний моих родителей. «Бешенная кровь», – поясняет мамуля мою глупость. Не научилась я жалеть обжитые места, не привыкла я к ограничениям, честно сказать, мне было тесно в стандартной уготованной судьбе: институт, брак, дети, работа, дачи-клячи. Так нам преподносили наши задачи максимум. За нас всё было продумано еще в школе. Дома всё иначе, но это следовало скрывать, чутье нам подсказывало.
Мне очень хотелось найти место, где меня никто не знает, не отругает за сигарету. Вот детский страх: с сигаретой увидят знакомые, папе скажут! Расстраивать родителей не хотелось. Наказанная за поздние гулянки, я обнаружила, что дом закрыт, собрала пластинки и книги в сумку, сбросила с крыши подружке, выбравшись через чердак, слезла по забору. Затем сняла деньги со сберкнижки, восемнадцать исполнилось же! Взяли билет, вечером еще успели на танцы заскочить. Другого времени для бегства просто быть не могло: брат в армии, мама навещала бабушку, папа на работе. А дома записка: «Остановлюсь у дяди в Балашихе, буду поступать в Москве. Не переживайте, вас уже не сдвинуть с места, а я взрослая».
Романический порыв, жажда нового свойственна молодым.
Прокутив тысячу за пару месяцев, получила от мамы перевод в двадцать пять рублей и ультиматум: «Если не поступила, устраивайся на работу или возвращайся».
Я приехала, поговорили по душам, и само собой всё уладилось. Вернее, они смирились с тем, что у дочери, даже самой обожаемой, своя жизнь, и за право на собственные ошибки дети готовы лбы расшибить. Меня отпустили на волю. Рисунок я сдала, живопись завалила, в актрисы будущий муж не пустил, сказав пару ласковых слов о том, что меня ждет ради хороших ролей. И началось постижение азов медицины на вечернем отделении. А дальше всё очень просто: брак, ребенок на третьем курсе, всё как у людей.
Ничего необычного не произошло, кроме мысли, которая пронзила меня при первом взгляде на благоверного: «Лишь бы за эту рожу не выйти замуж». Дар предчувствия уже тогда обнаружился у меня. А истории болезни (Anamnesis morbi), анамнез жизни (anamnesis vitae) сродни привычке писать. У меня получалось легко и просто, самой было странно, что не забыла химию после школы. Вполне уместен вопрос, почему не стала доктором, ушла из медицины?
Ушла!
Я слишком близко принимала всё к сердцу, далее было вредно для здоровья, и обстоятельства изменились, предоставив мне шанс изменить профессию. Да, я окончила какие-то курсы референтов, освежила язык. Но скажу честно, что базовые знания все были получены именно в школе, затем лишь специализации разного толка.
Иногда я рисую пером (как и Вы!), карандашом, просто надо руки занять, чтобы мысли освободить. Вот живут же люди, ни о чём не переживая, не задумываясь. Даже завидно, порой.
Брат укладывает машину, скоро садимся обедать всей семьей. Заканчиваю послание из тенистого сада, скоро выезжать, отправлю из Москвы. Через четыре часа я буду в своем сумасшедшем городе, сегодня уже открыт приём информации в журнал.
Мира, Вам, сударь, и душевного равновесия, что бесценно.
Ваша Л. Ламм.
***
Город ЭнСК
28 августа 1999 г.
С наступающим учебным годом, Мадам.
Скоро студент сдаст хвосты и возьмется за ум? Стоит ли так беспокоиться? В прежнем письме Вы так красочно изложили принципы отстаивания детьми права на собственные ошибки. Дайте ему стукнуться лбом о стену, если он не хочет видеть открытую дверь светлого будущего. Или конфликт подростковый? Трудно судить, не видя вас обоих. Беда нового поколения, что они не умеют правильно расставить приоритеты, в нас они ненавязчиво были заложены, да так, что мы не считали их привитыми воспитанием. Не говорю, что Вы мало в него вкладывали, он весьма неординарен по своей хитрости прогуливать занятия.
Что там у него? Любовь-морковь, игры, тренировки?
Почему ему не очень интересно, что всё он сваливает на развал страны, что разве авиации не станет? Не нужны стране новые самолетики? Всё нужно. Откуда такой пессимизм?
Я, конечно, не технарь, но не сужу предвзято. Дети давно не читают, не знают русского языка, классики, даже в музыке. Понятно, что я живу на «чужбине», мягко сказать, но и от первой супружницы я слышу такие же жалобы на безграмотность сына и учеников, и коллег. Обычная отговорка: время такое – было – будет и так далее.
И кому это нужно?
Ведь яснее ясного, что им самим, мы-то отучились. Отцы и дети – вечное противостояние. Терпения, мамочка. А психолог чувствуется в ваших размышлениях, внимательность – созерцательность говорит о присутствии способностей творческих. Вы могли быть профи во многих областях. Вам всё легко дается, ибо всё интересно. Жизнь – штука интересная, если вдуматься.
Милейшая Лючи,
я так скучаю, тревожусь. Правда, ты здорова, и всё будет чудесно? Такой грустный голос по телефону, тебя торопили со второй линией. Что такого срочного, если это любовь дышит в трубку сквозь две тысячи верст?
Не унывай, радость моя. Работа лишь работа, а есть ты и я, наш таинственный мир, где мы неразлучны и светлы. Люблю тебя!
Твой Виллиам.