Глава 39. Красная папка 1
05 сентября 1994 года
На вилле
Здравствуй (еще раз), Вилл.
Прости за короткое общение по телефону. Всё нормально с нами. Извини, я долго не могла писать, руки еще болят от наручников, и почерк мой кривой…
Итак, я соломенная вдова и приманка, а в личном – свободна от супружества. Такой ценой! Семья, ребенок, прикрытие для сереньких делишек СП. А в США возможен только белый бизнес, здесь не Россия. Был обыск, допросы, изъяли всю оргтехнику и нашу переписку. Жду спокойно возвращения бумаг, сотрудничаю по совету адвоката. Зайца не слышала, не видела, лето для студентов – заработки. Есть необходимость задержаться здесь до конца аренды, до 1 февраля следующего года (до выяснения обстоятельств). Нас сразу выдворят, как только найдется муж…
Вилл, ты сам понимаешь, что это уже не продолжение романа. Я доказываю, что я просто непризнанный писатель – maroon of literature, romantic novelist (писатель-романтик), что пытаюсь заработать рассказами (были такие пробы пера). Кивают, сочувствуют. Слава Богу, никакой «дряни» в доме не нашли. Няня – молодая негритянка, хотела покинуть дом, не возвращая мне (полученной от А.Н.) оплаты, мы громко ссорились, но и она, оказывается, обязана работать здесь, словно ничего не произошло. Связь с внешним миром всё же есть. Навещает миледи, очень настойчивая, привозит домашнее печенье, играет с Вилькой… (поэтому письма собираются в конверт – папку). Неужели всё происходящее – не мистификация? Материнство мне придает сил, сама поражаюсь своим расчетливым ответам полиции, ФБР. Я уже не перед выбором, я уже в процессе, мозг работает в реальном времени. За беспечные барские замашки плачу эксцессами. Приземление еще мягкое, захват был грубым…
Пусть Вас не страшит ситуация. Я убедила, что со мною всё будет хорошо. Вам стало легче? Еще нет? А представьте мою радость от нахлынувшей самостоятельности, полной и бесповоротной! Я не сгину, не пропаду в чужой стране – всем врагам назло. Хватило же у меня ума и изворотливости покинуть Прагу в бархатную революцию? А там было опасно для русской, и денег у меня не было. Я немного транжира и в последний момент отказалась от брака с потомком русских дворян, видимо, рвалась в Санкт-Петербург на встречу с Вами. Везде есть добрые люди. Мое обаяние никуда не исчезло, за мою улыбку мужчины готовы дарить золотую клетку (пройдено и не один раз). Мир, наверно, действительно, черно-белый и очень личный. Если бы аристократы духа не озвучивали мелодии, не раскрашивали в живописи и словах обыденность, то потомки не завидовали бы былой красоте и цельности пресловутой злободневности.
Писать мне можешь, конечно, если есть время. Особой необходимости в этом нет, осторожность в словах не помешает. Но мы советские люди, умеем читать меж строк, любим иносказания. Забавные игры в перевоплощения остались в России, а здесь настоящее раскрепощение Эго. Не оплакивайте перемен, мой бесценный друг. В ближайшее время надеюсь записать всё, что накручивалось на бесконечную ленту долгих размышлений. Я еще не нашла названия, но зрительно (как фильм) готовая вещь. Набирать буду в двуязычном режиме – для себя на русском, для продажи – на английском.
***
Я Вам снилась. Как приятно, Вы прочувствовали. Телепатия, однако. Если говорить о снах, то я особо восприимчивый приемник посланий (свыше?). Так недолго впасть в прелесть. Есть такой грех. Я нигде не могу найти объяснений тому, как можно истолковать прикосновения, ощутимые именно во снах, наутро оставляющих следы. Штатные домовые прагматичны, нарушают порядок на кухне или в кладовках. Это питерская мода на барабашек.
Итак, перейдем к сюжету – абстрактно-будничному. Некоторое теоретическое обобщение сновидений, аналогичных ситуаций в жизни нормального обывателя. Я еще не выбрала жертву (внешний образ) из приходящих в дом людей. Я отдохнула от московской толчеи, но не могу вспомнить искомую личину на встречном эскалаторе, который иногда плывет перед глазами. Я не уверена, что мой антигерой не захочет стать лирическим. Я дам ему звучное имя-термин – Антанакласис – от греческого antanaklasis, что в переводе означает отражение, преломление. Некий каламбур и двусмысленность. Возьму этот прием для построения самой композиции. Вот уж не знаю, что получится.
Хорошо. Меня отзывают на кормление Вильки. Такой серьезный взгляд, когда занят грудью. Мужик, однако, будет.
Целую Вас, мирного неба и спокойствия на сердце.
P.S. Адрес прежний…
***
16 сентября 1994 года
На вилле
Привет, Вилл…
А когда всё перевернулось с ног на голову, я вздохнула с облегчением, что вы не приехали. Жила надеждой на встречу, а радуюсь обратному. У нас заботливые Ангелы-хранители. Чем неудержимей я пишу, тем больше влюбляюсь в персонажи. Раньше я страдала вычурностью слога до полного абсурда, лишь бы поэтично. А сейчас абсурд жизни ищет принятых в обиходе простых выражений. Простота для меня сложна. Лично я отвечаю на вопросы после паузы, неторопливо, со сложным описанием всех за и против. Могу долго словоблудить, ничего существенного не сказав. Я знаю, что это выводит из себя деловых людей.
Я слышу короткие односложные бурканья под нос этого Антанакласиса, грека по происхождению, портового рабочего, очень недовольного лишней заботой – поправлять меня. Он привык за сорок два года, что все перевирают его имя. Увалень по натуре, а внешне хорош, как античные боги, но не догадывается об этом. Чертова семейка, я Вам, замечу. Я не успеваю прикрыть глаза рукой (устаю от экрана монитора), а они не преминут выплеснуть кухонные раздоры о пригоревшей каше…
И мне приходит на ум, что скоро и мне предстоят житейские восторги… Хотя здесь не заморачиваются с приготовлением пищи, бургеры сытней, чем обеды в наших столовых. Макароны отварные и те в консервах! Здесь модно писать стихи в матерных выражениях, но я и в прозе уточняю значение среднего пальца. Как-то это бедненько. То ли у нас, покажут от локтя или плеча, чего уж мелочиться, если человек зол?!
Вилька растет, агукает, зря не орет, молоко есть, не пропало. Меня тут все учат, ребенок должен спать в детской. А как это – отдельно от матери? Я так не могу, он всегда под боком. Насосется, отвалится от груди и спит крепко. Тут не надо стирать пеленки, есть такие трусики, памперсы называются. А я и не знала, как ими пользуются.
Кто дикарь?
Я или няня-негритянка?
Вернули почти всё, карточки разблокировали, да там и не так много, чтобы это могло исправить положение. Адвокат у меня бесплатный. Вот такие будни.
Целую Вас, спокойной ночи.
Ючи Ламм
P.S. Адрес прежний…
***
1 октября 1994 года
На вилле
Виллиам, здравствуй!
Он не вернется никогда! И я спокойна, что у меня не отнимут Вильку. О, как я Вас понимаю. Взрослые дети добавляют нам лет, а маленькие, наоборот, делают нас молодыми. Поэтому бабушки с колясками светятся от счастья. «Старичок» был шокирован и восхищен, что помогает писателю. Мы очень подружились. Он не считает себя неудачником, что вместо стихов, последние четверть века работает портье. Добрая грусть во взглядах говорят о какой-то катастрофе в семье. Притерпелись к боли, возможно, утраты. Молчат. Здесь не принято говорить о проблемах, расстраивать друзей. Все окей!
Невозможно объяснить незатихающую боль о небывшем (навязалась нам эта блоковская тема!), и заглушить сумасшедший перестук колес ошалело летевшего экспресса Санкт-Петербург – Москва, в безумном купе девяносто второго года… Самая жуткая ночь для нас… Связующая струна натянулась до беспредельности, готовая вырвать сердце (?), душу (?). Как это называется?! В упоительно-смертельной ночи не случилось шекспировского решения.
Мы продолжаем жить, века иные…
Я сделаю всё, чтобы мы смогли встретиться, соединиться под звуки старого клавесина в мазурке, где бы то ни случилось.
Знаете, сударь, я люблю Вас.
Мне безразлично, как это выглядит со стороны, что думают ближние и дальние. Как говорил Ульянов, надо ввязаться в драку, а там посмотрим. Неопределенность во времени уже не грозит разочарованием. Бесценный мой друг, я скажу Вам до встречи, которая неизбежна для нас.
Целую Вас до самозабвения, Ваша Ючи Ламм.
P.S. Вам нравится псевдоним опечатки?