Утро Академика начиналось в разное время, но почти всегда одинаково. Он просыпался в нижнем лабораторном белье, иногда и в белом халате, если усталость от очередного опыта валила его с ног в кабинете, и он падал на диван и спал без подушки. Если не было нужды фиксировать эксперимент записью в дневнике, то он добирался в комнату отдыха лаборатории и спал долго. Редкий случай, если он покидал лабораторию и навещал супружескую спальню.
Пройдя дезинфекционные отсеки, он вышел на кухню, поставил турку на огонь, заварил кофе. В доме было тихо, вероятно, ночь. Он пил маленькими глотками, поглядывая в отражение окна, на свой крутой лоб с высокими залысинами, седеющую шевелюру, несколько презрительную улыбку тонких губ человека, занятого своими мыслями. Он отломил уголок горького шоколада, смакуя его во рту, затем вытянул спиртовую салфетку, тщательно протер кончики пальцев и отбросил ее от себя. Полы на кухне казались стерильными, и весь дом был таким, как ему хотелось. Видимо, все-таки глубокая ночь, даже теща успела заранее убраться с кухни, не уронив ни крошки, что случалось. Он был доволен.
Соединив возбудителей особо опасных инфекций в одну формулу, он провел удачный опыт. Крысы выживали и давали здоровое потомство, хотя, как расходный материал, им не давали особо зажиться на свете. Принцип был прост, возбудители чумы, сибирской язвы и бешенства, бруцеллеза и ящура в различных сочетаниях вели уничтожение друг друга, чем исключали заражение самой особи. Но была маленькая загвоздка, академик не находил антитела в крови подопытных животных, ни в их потомстве. Эксперимент занял гораздо больше лет, чем ему казалось вначале. Он решил упорно ждать естественного летального исхода, но поскольку на них же был опробован эликсир выживания в бактериологической войне, сроки ожидания растянулись. Но академик уже не торопился, учредители фирмы, заказавшие исследования, были удовлетворены первыми результатами, создали сказочные условия для работы и жизни, и создания секретной лаборатории на территории заброшенного монастыря и вымершего поселка российской глубинки. Гонорары были ошеломительными, и теща нечасто тревожила его с бытовыми вопросами. То есть он уже не помнил, когда в последний раз она показывалась ему на глаза. Надо сказать, этого он тоже долго добивался.
Он еще раз взглянул на свое отражение на черном стекле окна. Надо же ни огонька, ни фонарика, ни луны на небе, даже странно. И кошки ненаглядной не видно. Обиделась что ли Беляночка? Он еще раз протер пальцы от шоколада, отодвинул чашку и решил обойти апартаменты. В супружеской спальне все казалось нетронутым, как в день его приезда. Чисто, аккуратно. И детской кроватки мальца не было, неужели вырос, - подивился он. Дом был пуст, ни одной живой души.
Академик вернулся на кухню, снял турку с крючка, поставил на конфорку, чтобы сварить еще кофе. Дом пуст, но не сам же он все помыл и убрал на место. Разве что няня младшего последыша создает ненавязчивый комфорт его существованию. Вот уж ничем ни примечательный, незаметный человечек. Конечно, сын вырос, а няню уже не могли прогнать на старости лет, таких бабулечек уже не водится на свете. Он присел к семейному компьютеру, заглянул в скайп. Конечно, Еремей вырос, работает на Даль-станции по стопам отца. Но и он не в сети. Академик открыл непрочитанные сообщения от дочери. «Папка, конечно, ты екнутый, но я люблю тебя очень! Конечно, ты прав, я дурочка и двоешница!» Датировалось это десятым годом и было отправлено из Германии. От жены было шуточная записка о том, что она вполне здорова и просит навестить ее в спальне, когда появится время. И ни слова, куда она подевалась или уехала отдыхать. Тут же был ответ от шефа, что он высоко ценит его успехи и сумма гонорара от полученной прибыли. А какая тут может быть прибыль от неопробованной вакцины «от всех ООИ (особо опасных инфекций)»?! Письмо датировалось 2017 годом. Что, вероятно, сбой или опечатка. Он взял пульт от телевизора, пощелкал по кнопкам, но ни один канал не включился. Он потряс пульт, пошевелил батарейку, бесполезно. Академик вздохнул, глянул на пустой подоконник, на собственное отражение в окне, пригладил взъерошенные после сна волосы, отправился в кабинет.
В его записях не могло быть неточностей. Последний файл был помечен 2035 годом. Речь шла о том, что, пожалуй, следует механически убить крысу, чтобы произвести вскрытие. Усыпление не годилось, чтобы не нарушить биохимическую картину крови, состояние органов… Странно, что он до сих пор не сделал того, что запланировал. Значит, сегодня предстоит произвести соответствующее исследование. Он автоматически посмотрел на окно, там мирно дремала кошка.
- Привет, Беляночка, куда все пропали, не знаешь?
В ответ кот потянулся, продемонстрировав пушистые панталошки и свою половую принадлежность, задрав шикарнейший хвостище к голове.
- Привет, это ты, Васька, занял мамкино место?
- Скучаешь, человек? Плохо одному? – Откликнулся кот.
- С чего бы мне скучать, кот Василий? Дел всегда хватает. Вот думаю, каким способом мне самому крысу убивать, чтобы и не напугать ее, иначе адреналин зашкалит в показателях, и чтобы органы не повредить? Ты не поможешь?
- Скажешь тоже, убить! Задушить могу без проблем. Только зачем все это, бесполезно.
- Тоже мне кот ученый! Много ты знаешь о пользе. Эксперимент, видишь ли, затянулся на четверть века, пора бы итоги подвести… Ладно, встречай свой рассвет, приветствуй от меня своего кошачьего бога. Надеюсь, день будет солнечным, нагуляешься.
Он поднялся, перешел в приготовительный отсек, начал облачаться в защитный костюм.
- Я с тобой пойду, - важно заявил кот, проскользнувший в запретную зону.
- Как ты сюда пролез, обормот? Сюда нельзя! И для котов нет спецодежды!
- Человек, надоел ты всем до смерти своей стерильностью. Хожу – где хочу!
- Экий ты наглый стал, Васька!
Академик обернулся, но кота уже не было видно. Он еще раз осмотрелся, перед входом в лабораторный бокс. Старый крысюк смотрел на него злыми понимающими глазами. Ученый просунул руку в рукава на крышке клетки, привычно почесал старожила за ухом, но прежде, чем он ухватил его за холку, хитрый крыс извернулся и хватанул его за кисть. От неожиданности академик выдернул руку, скинул прокушенную с обеих сторон перчатку, но на ладони не было ни ожидаемой боли, ни царапины, хотя он ясно прочувствовал вхождение клыков в мякоть. Васька сидел на лабораторном столе у микроскопа и жмурился.
- Как ты здесь, обормот, оказался?! – Воскликнул академик.
- Как все котики Шрёдингера. Мы вроде как есть, а с другой стороны – нас вроде бы и нет. Так тебе понятно?
- Я не физик, я микробиолог, и не морочь меня квантовыми глупостями.
- Да нет уже никаких глупостей и нас тоже нет! Ученый, а простых вещей не понимаешь. Хочешь сидеть здесь бесконечно, сиди, я вернусь к своему кошачьему богу на радугу. Я пришел, чтобы забрать тебя, чтобы ты не скучал, а жил и радовался, как все. У тебя же нет своего бога, вот и торчишь здесь с крысами, на которых ты жизнь свою потратил.
- Что значит - нас нет? Все умерли? И я?! Но я мыслю, значит, я есть. Я жив, и брысь из опасного отсека!
Академик опешил от изумления, но не поверил ни единому кошачьему слову. Он сегодня перетрудился, вот и лезет всякая бессмыслица в голову. Он вышел из бокса. Встал под струи дезкамеры, сбросил комбинезон, перешел в следующую кабинку, затем голышом вошел в стерильную зону и надел белье, накинув белый халат, решил выпить кофе, а потом уже спать.
Он вышел на кухню, поставил турку на огонь, заварил кофе. В доме было тихо, вероятно, ночь.
Вся идея книги в призыве кошачьего бога: "Люди, пора очеловечиться!" С разных сторон я показывала ситуацию, но все же оставила надежду, что мы не умираем - сознание вечно, а без кошек будет нам очень скучно. А вот кто кем играет действительно загадка. То ли пылинки сознания в скорлупке божьей встречаются со всем, что было дорого в земной жизни, то ли мы продолжаем жить тем, что более всего любили.