1
Чего теперь сеять, какая
такая культура взойдёт
на поле, где мёртвая стая
ворон новых трупов не ждёт?
Истлела родящая сила,
истаяла тайная мощь
земли, она долго не стыла,
век длился безрадостен, тощ…
2
Пусты поля наши, пустынны –
чего ни сажаем,
так даже посеянного назад
не вернуть. Яровые, озимые –
одна беда!
Рискованное земледелье, говоришь, –
только какой тут риск?
Прах к праху,
к земле зерно
упадает, и кверху пыль
от падения, будто легчайший дым.
3
А было утро-времечко:
чего угодно сей!
Где упадало семечко,
там всходы мощью всей!
Стоял день долгий, ведренный,
всё нужное росло,
по ниве шорох ветреный
струился тяжело.
Пришла пора вечерняя –
богатый урожай
нам за труды-терпения!
Работай, убирай!
4
По правде, так едва перебивались
от голода до холода. Нищали
и умалялись ростом. Вырожденье
на поле и в народе. Но признаться
не можем. Есть какой-то уголок
сознания, где счастье, изобилье,
иначе жить не можем… Наша память
так примиряет с жизнью скудной, скучной…
5
По русским полям нерасцветшим,
шатаясь, разруха идёт;
нам – людям, разруху приведшим, –
выходит срок, кончился счёт.
Голодная, долгая повесть,
бог весть она что и о чём;
опять ли треклятая совесть
на гнусном наречье своём…
Мы как-то до зимних метелей,
морозов дождёмся судьбы,
поляжем, чего и хотели,
в готовые с лета гробы.
Мы все как-никак виноваты,
мы все невиновны, когда
встают над землёю проклятой
посевы большого Суда.
6
Но надо как-то жить. И человек
выходит в поле, разминает в пальцах,
как прах бессильный, почву. Агроном!
Весна, и надо сеять!
7
Старость вещая с клюкою
да со смертною тоскою
ходит мерит лишний век,
изнывает человек,
шепчет, бродит дед по полю:
«Позабросить тебя, что ли?
Будешь годы пустовать,
сорняками обрастать,
поле дикое. За время
позабудешь наше племя –
плуги, бороны! Тогда
встанет чёрная звезда
над невспаханною пашней,
встанет роковой, вчерашний
день, событья повернёт,
снимет с поля мёртвый гнёт!»
8
Страшно
поверить себе,
забросить труды,
отдаться времени!
Продолжаем
жилы рвать,
пытаясь обмануть
судьбу и землю.
9
Дед покряхтел. А толку в наших стонах,
когда боимся сесть под низким небом,
подставиться дождям и умереть
спокойно. Нет, терзаем и себя,
и почву земледелием.
Старик,
перебирая варианты, только
рукой махнул – а от его руки
какие разлетелись семена,
он сам не знает… То-то будет всходов!
10
Вырастает репа, вырастает,
прёт с нездешней силой, будто взрывом
её плоть тугую распирает,
по небу ботву распространяет, –
солнце в её облике нелживом, –
репка крепнет, репа возрастает!
Не поднять её, такая сила
тянет книзу ту, что вверх ботвою,
по небу елозит. Ишь какая,
сладостью пьянящей налитая,
тяжестью подспудною, тугою.
Поле целиком заполонила –
русский Иггдрасиль…
11
А не к добру благое изобилье…
От измождённой почвы ждать такого
не следовало. И не надо брать.
Оставить так, как есть. А голод что же –
не в первый раз терпеть…
И человек,
всё зная – свои риски, продолжает,
всей видимости, правде вопреки,
тянуть…
12
Тянут врозь-поврозь добычу,
каждый знает свой обычай:
не опустит рук старик,
к долгому труду привык.
И всегда за ним старуха,
её дело швах, проруха:
то ли тянет репу мать,
то ли хочет глубже вмять?
Непутёвая девчонка
так и норовит в сторонку,
вправо-влево потянуть –
строй ли, репу пошатнуть?
У попа была собака,
но избегла, сука, мрака,
но прибилась к старику,
рада постному куску!
Погуляв сама собою,
кошка репой золотою
хочет плотно запастись,
в пору зимнюю спастись.
***
Тянут, инда кровь из пор,
тянут, как добычу вор,
как налоги государство,
тянут, как больной лекарство…
То, что вытащить нельзя,
тянут, по грязи скользя,
упираясь, чертыхаясь,
ни на пядь не продвигаясь…
Что им делать? И старик
зашептал, к земле приник,
его слово колдовское
внутрь доходит, как живое –
кто ещё прибился к ним
тельцем хиленьким своим?
Тварь хтоническая, дёрнет –
репа рухнет кверху корнем!
13
Вытащили…
Репа вобрала такие силы,
что земля пуста, безвидна стала,
неродяща. Яма, как могила,
посреди земли запустовала,
осени среди дождливой, стылой!
Самый ад плескает свои смолы
в глубине зияющей, заплаты
нет на землю. Смрадны, босы, голы,
вылетают демоны крылаты
из провала, вечного раскола…
Что мы, люди, выпустили? Бездна
пролегла по полю, забирает
землю, тянет время и пространство,
уминает внутрь ветра и звёзды,
конца-краю, страшная, не знает…
14
Чего теперь сеять, какая
такая культура взойдёт
на поле, где мёртвая стая
ворон новых трупов не ждёт?
Истлела родящая сила,
истаяла тайная мощь
земли, она долго не стыла,
век длился безрадостен, тощ…