Валялся с раной заскорузлой
Я в чёрной зависти к Карузо.
Тот, стало быть, в своей Ла Скала
Держал «бемоль» — и зал качало!
А я хрипел, уткнувшись в стену,
Для пьяной санитарки в белом...
Но был мой реквием недлинен —
Пол-оборота на морфине,
И поплыла Ла Скала боком,
А медсестрица ненароком
Смахнула с тумбочки пластинку —
Упал Маэстро на простынку.
Я усмехнулся виновато
И не проснулся до заката…
Когда открыл глаза — была
Ночная мгла белым-бела.
Тогда ж, качая головой,
Смурной, но всё-таки живой,
Я спел хрипато: «Sole mio!» —
И сам себе ответил: «Мимо».