Вставай, Сизиф. Опять белеет склон.
Твой камень ждет у нижнего порога.
Мир — это круг. И смысл его в одном:
В твоей спине, согбенной перед Богом.
Зачем, старик? Плечо горит огнём,
Но ты молчишь, тебе привычна рана.
А Он смеётся над твоим трудом.
Так забавляет старца обезьяна.
Гляди: внизу — аптеки, фонари,
Там скука вязнет в ледяных каналах.
Там всё мертво. Ты ж, с пеплом изнутри,
Всё лезешь вверх по обнаженным скалам.
В глубокой мгле, под сводом потолка,
Где вес души сверяют сытым телом,
Им жизнь ясна, им истина легка,
Очерченная плоским белым мелом.
Тем не постичь, как в громе тишины,
Когда ломает кость колючий случай,
Ты тащишь глыбу, я — слагаю сны,
И оба верим: завтра будет лучше.
Твой горький пот, что звонкая руда,
Твои ладони превратились в панцирь.
Ты совершенен в ярости труда,
В своем безумном, бесконечном танце.
Ты стал хитрее, чем небесный свод,
Ты ловишь ритм в падении постылом.
Как жалок тот, кто наверху живёт,
Шутя над тем, как ты растёшь над миром!
И вновь летит гранитная гора,
Дробя хребет созвездиям и людям…
Вставай, мой брат. Нам начинать пора.
Мы созидаем. Мы — ещё пребудем.