Глава 7. Хотели, как лучше…
Курт Шнайдер в своём кабинете на базе тоже смотрел неутешительные новости со всего мира, не переставая контролировать процесс возврата на остров своих компаньонов. Коммуникационные браслеты, которые носили все семь бизнесменов – основателей проекта, позволяли в режиме реального времени отслеживать их местоположение и основные жизненные параметры.
Глобальная система позиционирования и Интернет ещё работали без сбоев, на мировой карте маркеры партнёров сгруппировались в районе портового городка острова, откуда они должны были вылететь специальным вертолётом в точку рандеву с подводной лодкой «Хитрая щука». Пока всё шло по заранее отработанному и подготовленному плану. Подлётное время составляло около часа.
Михаил Ветров минуту назад отрапортовал условным кодом о выходе в назначенное место, вертолёт поднялся в воздух (пилот тоже подал условленный сигнал) и взял курс в океан. Ждать оставалось недолго.
Курт мысленно перебирал в памяти доклады о ходе подготовки базы к автономному существованию. С немецкой педантичностью, впитанной буквально с материнским молоком, он всю свою сознательную жизнь придерживался определённого порядка действий. Каждая задача для него была набором пунктов строгого плана, неукоснительного их выполнения в установленные сроки, достижения положительного результата с наименьшими потерями и издержками.
Он стал генеральным координатором проекта именно потому, что умел мыслить чётко и последовательно. Никто из семёрки бизнесменов не оспаривал его приоритете и главенства. Как никто не стал возражать против назначения комендантом базы немца Иоганна Вайса, хорошего знакомого Курта по прошлой жизни. Все сошлись во мнении, что немцы эффективно руководят и организуют, генетически предрасположены к порядку и требуют соблюдения установленных правил от остальных жителей острова. Практика показала правильность этого выбора.
На базе существовали строгие правила, с которыми знакомили всех прибывающих специалистов и членов их семей под роспись. Каждый работающий и живущий здесь человек прошёл нелёгкий жизненный путь, часто полный лишений, тревог и неуверенности в завтрашнем дне. Предложенные им альтернативные варианты новой жизни, выгодно отличались от мрачных перспектив недалёкого будущего. Наказанием за нарушение правил на острове была высылка с него на необитаемый остров в нескольких десятках километров от базы. Мера жестокая, но содержать тюремных заключённых организаторы проекта не планировали. Одним из порогов отсева для всех было прохождение полиграфа – мера вынужденная, но практичная и эффективная.
Полицейское подразделение на островной базе всё же существовало, но оно было больше ориентировано на внешние угрозы, хорошо вооружено и подготовлено для борьбы с возможным десантом или отдельными диверсантами. Военизированное формирование, именуемое силами самообороны базы (ССБ), выполняло функции поддержания правопорядка и патрулирования опасных участков местности острова. Отдельная группа пловцов ССБ, имевших специальную подготовку, базировалась рядом с ангаром для подводной лодки. Они, при необходимости, пребывали на борт АПЛ и действовали с помощью глубоководного аппарата, выполняя задачи минирования (разминирования), диверсионных действий (борьбы с вражескими диверсантами), различные работы под водой (строительные, сварочные, спасательные).
База, по команде Курта, перешла на режим автономного существования: прекратилось внешнее сообщение; термоядерный реактор вывели на 50% мощности; фермерские и гидропонные хозяйства перевели на замкнутый цикл производства; медицинский центр привели в полную готовность к работе с большим количеством больных и возможных раненных; внешние выходы на поверхность заблокировали герметичными дверями; включили фильтровальные установки воздуха и воды на полную мощность. Угрозы заражения, судя по контролю за датчиками, установленными по всему острову, ещё не было, но Курт решил перестраховаться, а заодно, проверить готовность всех систем к работе на полную мощность (кроме реактора).
Доклады, стекавшиеся на пульт контроля в кабинете Курта, показывали слаженную работу всех секторов и специалистов, соблюдение всех протоколов и выход на запланированные параметры всех систем. Шнайдер удовлетворённо откинулся в кресле, переключив внимание на летящий над океаном вертолёт с партнёрами…
Командир и старпом пришли в центральный отсек управления подлодки в тот самый момент, когда произошли незапланированные трагические события. Дрон-разведчик обнаружил на горизонте радарной видимости летящий к району ожидания вертолёт. Запрос системы опознавания подтвердил наличие на борту летательного аппарата всех ожидаемых гостей, которых нужно было принять на подлодке. До встречи оставалось не более 10 минут, когда с северо-восточного направления подводный аппарат разведки с правого борта зафиксировал быстрое приближение группы из трех кораблей. Скорость движения незнакомце составляла 18 узлов. По характеру шума винтов предположительно это были корвет и пара эсминцев.
Дежурный по центральному посту отдал команду обоим разведчикам: воздушному дрону и подводному аппарату изменить направление и направить их навстречу группе обнаруженных кораблей для детализации принадлежности последних. Только после этого он заметил вошедших Ветрова и Рощина и скомандовал:
- Командир на мостике!
- Что случилось? Докладывайте! – Ветров развернулся к командирскому монитору слежения.
Дежурный пересказал поступившую информацию и перечислил предпринятые им меры. Командир удовлетворённо кивнул и внимательно рассматривал постепенной укрупняющееся в мониторе изображение непрошенных гостей. Нетерпеливо разрезая океанскую волну, чуть покачиваясь из стороны в сторону, в направлении точки всплытия глубоководного аппарата двигались корвет и 2 эсминца. «Молодец акустик! Правильно определил класс приближающихся кораблей!» - удовлетворённо подумал про себя Ветров.
- Наблюдатель, увеличьте изображение. Чей там флаг? – спросил он у специалиста, сопровождавшего полёт воздушного дрона.
Изображение кораблей в мониторе скакнуло, стали видны детали оборудования и надстроек; матросы быстро сновали по палубам и занимали места по боевой тревоге; башенные орудия разворачивались, хищно поводя стволами вверх-вниз; из шахт выдвинулись ракеты ПВО. Оба эсминца, заложив виражи вправо и влево, разошлись от корвета в стороны, увеличив скорость. Флагов принадлежности на корме кораблей не было. Внимательно присмотревшись к силуэтам, Ветров по едва уловимым признакам определил, что суда строились точно в Китае. Но принадлежали они Поднебесной или были проданы другой стране, сказать было невозможно.
- Оператору подводного разведчика: включить сигнал-имитатор подводной лодки; направить аппарат пересекающимся курсом с неизвестными кораблями; провести лавирование с целью отвлечь их от нашего глубоководного аппарата!
- Есть! – оператор подводного дрона сосредоточился на выполнении команд от капитана.
- Оператору воздушного дрона: включить генератор помех на максимальную мощность излучения; докладывать немедленно обо всех действиях неприятеля и нашего вертолёта!
- Пилота вертолёта запрашивают с корвета о государственной принадлежности, - доложил радист, - требуют немедленного ответа под угрозой применения против них ракет!
- Срочно передайте, чтобы отвечали о принадлежности аэродрому приписки, откуда взлетели! – Ветров не медлил с ответом, понимая, что ситуация балансирует на грани возможного конфликта. Не зная принадлежности появившихся судов, трудно было прогнозировать адекватность действий их капитанов и реакцию на полученную с борта вертолёта информацию.
- Корабли отклоняются в направлении подводного разведчика. Он обнаружен и подвергается интенсивному облучению сонарами. На эсминцах видна подготовка реактивных глубинных бомб для применения! – следует доклад оператора воздушного дрона.
- Прекрасно! Примените противокорабельный манёвр аппаратом с уходом в сторону появления неизвестных кораблей! – подсказал командир.
- Корвет произвёл залп двумя ракетами ПВО в направлении нашего дрона. Пытаются сбить источник активных помех! Провожу манёвр уклонения! Одна ракета прошла мимо! Вторая отклонилась от курса и упала в воду!
Проскочившая мимо воздушного дрона ракета, потеряв цель, стала рыскать в воздухе. Электроника выдавала беспорядочные команды, бросая сигару боеприпаса в разных направлениях. Сохраняла работоспособность только тепловая головка самонаведения, которая случайно захватила излучение нагретого двигателя подлетавшего вертолёта. Ракета перестала плясать и, сжигая последние граммы топлива, врезалась в сопло геликоптера. Взрыв, обломки, тишина на мостике.
Корабли с увлечением переключились на новую цель: неизвестную субмарину, которая уводила их в сторону от места катастрофы вертолёта. Чтобы вынудить её всплыть, эсминцы стали производить залпы реактивными глубинными бомбами. Подводные взрывы терзали толщу океана, не принося урона аппарату разведки, который своевременно уворачивался от атак эсминцев. Воздушный дрон кружил над местом падения обломков. Выживших после взрыва на поверхности воды, к большому сожалению подводников, не было.
Михаил Ветров удручённо наблюдал эти картинки на экране монитора. Запись произошедших событий подтвердит, что он сделал всё от него зависящее, чтобы выполнить задачу скрытно и в точности по инструкции в конверте. Воевать против трёх кораблей не входило в его планы, рисковать лодкой и экипажем было преступно. События, очевидцами которых им пришлось стать, развивались стремительно и неотвратимо. Гражданский вертолёт, зафрактованный для доставки важных гостей, не был оборудован тепловыми ловушками, способными отвести удар зенитной ракеты. К тому же он имел подвесные баки и был заправлен топливом для долгой дороги над океаном и обратно. Попадание осколков в них с высокой долей вероятности привело бы, так же, к неминуемому взрыву.
- Связь с базой! – отдал команду Михаил.
Дежурный протянул трубку ЗАС.
- Курт? На связи Ветров. У нас нештатная ситуация. Неизвестные корабли в количестве 3-х вымпелов пытались атаковать наш глубоководный аппарат, подводный разведчик, воздушный дрон и вертолёт с гостями. Поставленные помехи сбили с курса одну из ракет, но вторая, потеряв ориентир на воздушный дрон, захватила тепловой головкой самонаведения нагретый двигатель вертолёта и подорвала его. После взрыва никто не выжил. Подлодка не обнаружена, наш разведчик увёл корабли в сторону. Принадлежность судов неизвестна. Мне очень жаль, Курт! Примите мои соболезнования!
Курт Шнайдер, наблюдавший на масштабной электронной карте монитора ход операции и следивший за маркерами соратников, с окаменевшим лицом сидел в кресле рабочего кабинета. Маркеры браслетов погасли, метка вертолёта исчезла с экрана. Соратников, помогавших в нелёгком деле становления базы, больше не было. Они стали рядовыми жертвами новой войны, статистическими единицами потерь среди гражданского населения. Когда гибнут люди, живущие где-то далеко, на незнакомой территории – это воспринимается без трагизма, даже как-то обыденно. Но когда уходят из жизни близкие тебе люди, с которыми прожито и пройдено многое, которые стали второй семьёй, - это моральный, эмоциональный, сильнейший удар, как будто внезапно тебя саданули под дых, вышибли воздух из лёгких, а вздохнуть больно, просто нет сил. Их теперь нет! Мысль страшная в своей простоте – дальше пустота!
Превозмогая внезапную боль под сердцем, Курт прошептал в микрофон устройства ЗАС:
- Михаил! Проверьте акваторию ещё раз, соберите всё, что плавает и возвращайтесь на базу. Преследовать агрессора запрещаю, но обязательно сохраните запись трагедии. Возможно, мы ещё с ними встретимся потом.
- Вас понял! Выполняю! – пришёл ответ с подлодки.
Курт откинулся на спинку кресла, выдвинул ящик тумбочки письменного стола, достал бутылку дорогого коньяка и бокал. Плеснул янтарную жидкость в стекло и залпом выпил. Коньяк обжёг горло и внутренности: «Покойтесь с миром, мои дорогие друзья! Простите, что не смог вас защитить! Простите за то, что не продумал до конца возможные последствия эвакуации! Даю слово, что гибель ваша будет отомщена!». Вторая порция согрела желудок. Как бы ни была тяжела и горька эта утрата, но нужно жить дальше! Нужно менять стиль руководства, коль соратники покинули его так некстати и не по своей вине…