ПРОЛОГ

Она застыла на коленях. Сердце советской науки — главный зал НИИ «Полюс-1» — было вывернуто наизнанку. Искры с порванных кабелей медленно падали вниз, будто заменяя собой декабрьский снег, о котором этот мир давно позабыл.

Иссиня-чёрные волосы, мокрые от слёз и пота, прилипли к щекам, измазанным копотью поверх тёмно-багровых брызг. Рукав кожаной куртки, отороченной выгоревшей неон-фиолетовой нитью, свисал клочьями. Тонкие прожилки нановолокна облегающего комбинезона, ещё недавно штатно пульсировавшие глубоким фиолетовым, теперь лихорадочно мерцали: кристаллы, врезанные в ткань, были перегружены. Призванные стать дополнительным источником энергии, не дать мутации сожрать тело и разум, сейчас они лишь подсвечивали свежие, кровоточащие раны. Сапоги с выкидным шип-каблуком были покрыты копотью, грязью и запекшейся кровью. Агонизирующая подсветка подошв отбрасывала на пол судорожные тени, будто костюм сам умирал вместе с ней

Каждый её вдох был скован хриплым, сдавленным рыданием, будто комок жжёного пластика встал в горле.

— Прости меня...

Едва слышный выдох затерялся в гудящем хаосе зала. Её пальцы, дрожа, коснулись светлых волос сестры, безжизненно раскинувшейся у неё на коленях.

Это была её ошибка. Её провал. Крест, к которому она сама пригвоздила тех, кто ей доверял. Который ей теперь нести.

— Я подвела тебя... всех... вас...

Ответом на сожаление служила лишь неподвижная фигура, чьё, словно отлитое из воска, лицо озаряли кровавые блики. Они исходили от единственного источника света в этом аду — гигантского, нестабильного портала, окружённого мерцающими, впитывающими энергию алыми кристаллами, растущими прямо из бетонного пола, что разорвал положенный десятки лет назад кафель. Детище советского величия билось в агонии. Портал бесконтрольно выплёскивал энергию ядовитыми потоками. Они извивались, словно щупальца древнего зверя, наконец-то вырвавшегося из векового плена. Каждый разряд бил по остаткам сдерживающей клети, добивая и без того мёртвую конструкцию. Ещё недавно она питала энергией весь Союз — такова была цена заточения этого монстра.

И тут до неё донеслось... нет, не звук. Не сразу. Сначала — ощущение. Ощущение присутствия. Чужого, тяжёлого, давящего. Вибрация пола донесла тяжёлые шаги — неровные, словно к ней приближался раненый и жаждущий реванша зверь. Шаги, под тяжестью которых осколки стекла на кафеле не скрипели, а превращались в мелкую пыль.

Но лейтенант Анастасия Игатова, чьё имя когда-то вселяло страх в сердца врагов союзных государств, оставалась глуха. Её мир сузился до бледного лица сестры, из уголка губ которой текла тоненькая струйка крови. И до всепоглощающего чувства вины. Боль отчаяния впивалась в виски ледяными когтями, затуманивая периферийное зрение.

Осознание наступило запоздало — в тот самый миг, когда где-то на границе сознания прозвучал щелчок, за которым тут же последовал низкочастотный писк, а тёплое, почти живое дуло пистолета упёрлось ей в затылок. Металл, ещё не остывший после недавних выстрелов, жёг кожу куда сильнее, чем любая искра.

Искажённый повреждённым войскодером механический голос пророкотал над ней — холодный и безэмоциональный:

— Хватит ныть, Игатова.