Майор Франческо Калапа вошел в комиссариат государственной полиции Сан Лоренцо на площади Верано. Как обычно, он не прошел в свой офис, а направился в кабинет начальника отдела общественной безопасности полковника Джулиано Нарди, чтобы присутствовать на ежедневной планерке. Прохладный воздух апрельского утра, проникавший сквозь открытое окно, наполнял комнату запахом свежести и росы. Когда Франческо прошел в кабинет, поздоровавшись, и устроился на своем месте у стены, полковник Нарди оглядел присутствующих проницательным взглядом. Уже немолодой полицейский внушительной осанки, он привык содержать свое рабочее место — массивный дубовый стол — в безукоризненном порядке. Строгий, почти аскетичный стиль остальной обстановки отражал дисциплинированный характер своего хозяина. Стены кабинета были увешаны старыми картами региона и черно-белыми фотографиями, запечатлевшими моменты из истории Римской полиции. Кроме Франческо в кабинете полковника присутствовали начальник криминального отдела капитан Эмануэле Фраскетти и сержант патрульной службы Элизео ди Еузанио.
— Доброе утро, коллеги, — сказал Нарди ровным, но стальным голосом. — Начну, как всегда, с рутины. Патрулирование ночной жизни столицы завершилось контролем деятельности незаконных заведений в районе. Одна из проверок в Сан Лоренцо завершилась приказом о закрытии, остальные отделались административными штрафами. В основном мелочи: бар на улице Тибуртина продавал табачные изделия с некоторыми нарушениями, за что владелец был оштрафован на пять тысяч евро, а ночной клуб на той же улице был закрыт на месяц за отсутствие необходимых разрешений на ведение ночной торговли спиртными напитками. Под утро на площади перед зданием полиции был задержан двадцатилетний гражданин Перу в нетрезвом виде и без вида на жительство, нарушающий покой жителей города неприличными выкриками в адрес покойной королевы Елизаветы. — Полковник спокойно выслушал сдержанное хихиканье подчиненных и продолжал: — Теперь о серьезном. Вчера поздно вечером из университетской поликлиники поступил звонок в полицию по поводу обратившегося к ним студента университета «Ла Сапиенца». Флавио Барбини стал жертвой нападения, после чего потерял сознание и очнулся на улице. Он с трудом добрался до дома, но чувствовал себя так плохо, что не мог посещать занятия в университете. Когда он обратился в поликлинику за освобождением, его направили в больницу, чтобы сдать анализ крови. Кровь у него взять не смогли за отсутствием таковой. Парня срочно госпитализировали.
— Простите, синьор полковник, — обратился к Нарди Франческо, — вы сказали, что у студента не обнаружили крови? Как такое возможно?
— Вот, кстати, Калапа, именно это я и хотел поручить тебе выяснить. Звонок, поступивший поздно вечером из больницы, принял дежурный. Там начали сыпать медицинскими терминами, поэтому мало что удалось понять. Бери это дело, отправляйся и выясни, как такое возможно.
— Слушаюсь.
— Расспроси пострадавшего, проанализируй информацию, ну, что я тебя учить буду? Короче, постарайся получше понять картину, а то они там подозревают укус какого-то животного. Если надо будет, возьми помощников и проверь зоопарки. В общем, действуй.
— Так точно, — Франческо встал и направился в свой офис, за ним из кабинета полковника вышли Фраскетти и ди Еузанио.
***
Университетская больница в Риме, называемая поликлиника Умберто I, включает в себя факультет медицины и хирургии университета «Ла Сапиенца». По площади она считается крупнейшей в Европе и состоит из 54 корпусов, занимающих целый квартал. Этот комплекс так и называют «Четырехугольником», так как его образуют проспект Королевы Елены, Университетский проспект, проспект Поликлиники и улица Ланчизи. Больница оснащена центром транспортировки новорожденных, специализируется в лечении эпилепсии и кожных заболеваний, имеет аппаратуру диагностики болезни Альцгеймера, там работают профессионалы разработки и применения анестезии, а также лечения редких заболеваний крови. Именно в последнее отделение и госпитализировали студента Флавио Барбини.
Майор Калапа вошёл в здание клиники внутренних заболеваний и направился в отделение патофизиологии системы кровообращения. Заведующий отделением доктор Сильвио Ла Сельва принял Франческо в своем кабинете, о чем предварительно было согласовано по телефону с полковником Нарди. Ла Сельва оказался мужчиной лет шестидесяти с небольшим, среднего роста, с красивой копной темно-русых волос, лишь слегка, несмотря на возраст, тронутых сединой. Доктор и полицейский пожали друг другу руки.
— Прошу вас, садитесь, майор, — Ла Сельва указал на кресло, а сам уселся напротив за своим письменным столом. — Мы сочли необходимым обратиться в полицию, так как речь идет о нападении на одного из наших пациентов. Сам он не хотел делать заявление, да мы бы и не настаивали, если бы не случай настолько странный, что подобного в моей практике не было.
— Да, полковник Нарди посвятил меня в обстоятельства дела. Насколько я понял, ваш пациент лишился крови?
— Ну, это не совсем так. Совсем без крови невозможно выжить, а он сам пришел в университетскую поликлинику. На момент поступления к нам в отделение в организме пациента отсутствовало более литра крови. С учетом того, что с момента нападения, как он сам утверждает, прошли два дня, и какое-то количество крови уже успело восстановиться, я могу предположить, что он потерял около двух литров, а это почти смертельно. Не удивительно, что он полночи пролежал на улице без сознания.
— Я понял вас, доктор, — Франческо вытащил из сумки блокнот и начал записывать. — Куда ранили этого парня? Это было ножевое?
— В том-то и дело, что на его теле нет ни царапины!
— Что значит, нет ни царапины?!
— По крайней мере, — объяснил доктор, — реанимационная бригада (в приемном покое парень снова потерял сознание) при первом осмотре ничего не обнаружила. Только когда он пришел в себя, и ребята начали заполнять его карту, выяснилось, что пациент жалуется на боль в шее. Его осмотрели и действительно обнаружили небольшую ранку, правда, сильно воспалившуюся, потому что парень ее жутко расчесал. В реанимации у него попытались взять анализы, чтобы исключить заражение крови, но этой самой крови с большим трудом едва-едва удалось нацедить на определение уровня гемоглобина, который оказался настолько низким, что сразу вызвали меня, так как я вчера дежурил.
— Значит, низкий уровень гемоглобина и показал резкую потерю крови?
— Дело в том, что гемоглобин падает не сразу. Так как парень обратился за медицинской помощью только спустя два дня, оставшаяся кровь за это время стала более жидкой, и анализ показал острую анемию, около 70 г/л. Ему сделали срочное переливание и провели исследование регуляции давления в легочном кровообращении, так как у пациента наблюдалась сильная одышка. Затем…
— Скажите, доктор, — перебил его майор Калапа, чтобы пресечь поток медицинских терминов, — если сейчас вашему пациенту лучше, могу я с ним поговорить?
— Да, конечно, пойдемте, я провожу вас.
Доктор Ла Сельва провел Франческо по длинному больничному коридору, и они вошли в палату, где на кровати лежал паренек лет двадцати. Его черные кудрявые волосы неестественно выделялись на белой подушке, контрастируя с таким же белым лицом. Горло паренька было перевязано бинтом, из вены торчала трубка капельницы. Доктор наклонился к пациенту, пощупал его пульс и сказал:
— Флавио, это майор Калапа, он из полиции, он хочет поговорить с тобой. Советую рассказать ему все, от этого зависит не только твое здоровье, но и благополучие граждан. Кто знает, что за тварь тебя укусила, а ты целых два дня скрывал это.
— Здравствуйте, — поприветствовал парень вошедших. — Да я не скрывал. Я и сам ничего не понял, думал, пройдет.
— Ладно, ты не волнуйся, — подбодрил его Калапа и обратился к доктору: — Вы не могли бы оставить нас одних? — Когда Ла Сельва вышел, Франческо придвинул стул к кровати и уселся на него. — Ну, Флавио, мне важно, чтобы ты рассказал очень подробно все, что с тобой случилось в тот вечер.
— Я был у друзей, засиделись допоздна, автобусы уже не ходили, и я возвращался в общагу пешком. Да там недалеко, я часто от них пешком возвращаюсь.
— А где живут твои друзья?
— На улице Тибуртина, — ответил Флавио. — За кладбищем. Я всегда вдоль кладбища ходил.
— И не страшно тебе было там ходить?
— Так я поздно не ходил. Говорю же, только в тот вечер засиделся.
— Хорошо, ты шел вдоль кладбища, — Калапа принялся записывать показания пострадавшего в блокноте. — В каком именно месте на тебя напали?
— Только я стал подходить к кладбищу, перешел через мост, вдруг услышал за спиной, будто за мной бежит кто-то. Хотел было оглянуться, но не успел. Что-то навалилось мне на плечи, я почувствовал боль в шее и упал, а потом…
— Что было потом?
— Боль оказалась неожиданно сильной, — начал медленно вспоминать Флавио, и видно было, что эти воспоминания давались ему нелегко, — словно у меня из шеи вытягивали жилы.
— Ты пытался защищаться?
— Я будто впал в оцепенение, был не в силах пошевелиться. Потом стал проваливаться в пустоту и, видимо, отключился, потому что ничего больше не помню.
— Сколько времени ты пролежал без сознания, — спросил майор, — можешь сказать хотя бы примерно?
— Я вышел от друзей около часу ночи, значит, напали на меня в начале второго. Очнулся я, когда уже светало, то есть было около шести утра.
— Значит, ты пролежал там более четырех часов?
— Выходит, так, — задумчиво сказал студент. — Знаете, что странно? Когда я очнулся, мне пришлось выбираться из-под кучи наваленных на меня веток.
— Ты хочешь сказать, что тот, кто на тебя напал, завалил тебя ветками? Это не характерно для животного.
— А кто говорит о животном? Это был человек!
— Доктор Ла Сельва утверждает, что раны на твоей шее похожи на укус животного, — заявил Калапа.
— Говорю вам, это был человек! Я чувствовал его руки, когда он меня повалил. Хватки такой силы я никогда еще не испытывал! Мне так сдавили плечи, что у меня чуть ключицы не треснули!
— Хорошо, как бы это не звучало странно, но то, что тебя завалили ветками, подтверждает версию о человеке. Очевидно, нападавший решил, что убил тебя и попытался скрыть следы преступления. Как ты выбрался оттуда, когда очнулся?
— Вспомнить страшно, — выдохнул Флавио и на некоторое время закрыл глаза, потом продолжал: — Когда я пришел в себя, сначала подумал, что умер. Сквозь ветки я с трудом видел небо, только начинающее светлеть. Когда понял, где нахожусь, попытался отбросить ветки, но почувствовал такую слабость, что был не в силах шевелить руками. Я с трудом вылез оттуда и еле дотащился до общаги. Упал на кровать в своей комнате и проспал до вечера. На следующий день я все еще был не в состоянии идти на занятия от слабости, да и шея жутко болела, поэтому пошел в университетскую поликлинику, чтобы взять освобождение.
— Эту историю я уже знаю от доктора. Тебя сразу направили сюда и госпитализировали.
— Точно. Медсестра в поликлинике испугалась, когда увидела мое лицо. Да я и сам испугался, когда взглянул в зеркало: весь белый, черные круги под глазами.
— Ладно, на сегодня хватит, отдыхай, — сказал Франческо, вставая. — Завтра, если будешь чувствовать себя лучше, сможешь показать то место, где на тебя напали?
— Да легко.
***
На следующий день майор Калапа взял своего напарника сержанта Элизео ди Еузанио, чтобы вместе привезти пострадавшего студента, чувствовавшего себя немного лучше после переливания крови, на место происшествия. Франческо часто подкалывал Элизео по поводу его имени и фамилии: «Видел тебя вчера в баре в компании девиц. Такой персонаж, как ты, сошедший со страниц Библии, в принципе не должен грешить. А ты лапал одну девчонку за мягкое место!». Напарник не обижался, а только посмеивался, зная, что в случае чего его мягкое место не прикроет никто лучше друга, хоть и старшего по званию.
Они привезли Флавио на Тибуртину. Парень показал майору и сержанту кучу набросанных под деревом веток, из-под которых он выбрался три дня назад. Калапа внимательно осмотрел небольшой овраг под деревьями, газон вокруг, дорогу и огляделся в поисках камер видеонаблюдения. С одной стороны улицы возвышалась кладбищенская кирпичная стена времен Наполеона, а с другой стороны виднелся небольшой пустырь. Вдалеке был банк, и там обязательно должны были находиться камеры, но с такого расстояния казалось невозможным что-либо увидеть, тем более ночью.
— Ладно, спасибо, Флавио, — сказал Калапа студенту. — Если тебя выписали из больницы, можешь возвращаться в общежитие. Отдохни еще несколько дней, только будь на связи, ты еще понадобишься. — Флавио кивнул и зашагал в направлении проспекта Королевы Елены, а майор повернулся к напарнику: — Эй, пророк Элизео, пойдем-ка осмотрим вход на кладбище.
Римское кладбище Верано считается городским монументом, памятником архитектуры. Главный вход в него расположен рядом с базиликой Сан-Лоренцо. Вплоть до восемнадцатого века итальянцы хоронили своих умерших родственников в черте города, где придется: богатые строили им склепы или покупали места на церковных кладбищах, а бедняки закапывали покойников на задних дворах. Конец этому положил Наполеон, издавший в 1804 году указ, запрещавший захоронения в пределах городских стен. Придя в Рим, французские власти распорядились построить кладбище на поле Верано, которое простиралось вдоль дороги Тибуртина. Чтобы разбить кладбище, пришлось разрушить древние катакомбы Санта-Чириака, где был похоронен святой Лаврентий (Сан-Лоренцо), первый римский архидьякон. Чтобы не осквернять мощи святого, на этом месте построили базилику, где Лаврентий покоится и по сей день.
В 1811 году начали строительство кладбища, но спустя три года Наполеон отрекся от престола, и в Риме стали снова править папы, возродившие традицию хоронить умерших в церковных парках. Вынужденные работы по строительству кладбища возобновились со вспышкой холеры в 1837 году, когда хоронить умерших в городе стало опасно по понятным причинам. В то время столицей Италии был Турин, а позже — Флоренция. Когда Рим был провозглашен столицей Итальянского Королевства, кладбище Верано значительно расширилось, построили крематорий и морг, пустили конный трамвай, доставлявший родственников покойных с вокзала на кладбище. Во время Второй Мировой войны кладбище сильно пострадало от бомбежки, обрушилась стена, были повреждены некоторые могилы и внутренние здания. Второе кладбище в Риме открыли лишь в 1960-х годах, после чего Верано больше не расширяли, а хоронили только тех, у кого были уже куплены места на старом кладбище.
Майор Калапа и сержант ди Еузанио подошли к главному входу, одному из девяти, расположенному на площади Верано. Они постояли у одной из трех арок большого портала с башенками по бокам, на мгновение залюбовавшись четырьмя большими статуями скорбных дев, называемых Медитацией, Надеждой, Милосердием и Молчанием. Войдя внутрь и предъявив удостоверения, полицейские обратились к женщине, с деловым видом стоящей у входа в крошечную дежурную часть.
— Скажите, — сказал Калапа, — когда можно поговорить с ночным сторожем этой части кладбища?
— С ночным сторожем? — удивилась женщина. — Да ни с каким сторожем вы не поговорите, ни этой части, никакой другой. Нет у нас ночных сторожей.
— Весело. Значит, ночью кладбище не охраняется? А вы во сколько уходите?
— В шесть вечера.
— Понятно. Спасибо, до свидания, — пробормотал уныло Франческо и сказал напарнику: — Н-да, ночью безопасность здесь, действительно, вызывает опасения. Не удивительно, что нападают на людей.
— Прикинь, даже видеонаблюдения нет, — заметил Элизео, крутя головой по сторонам.
— Давай-ка обойдем с этой стороны.
— Ну и дела! Ворота сломаны, входы не защищены! Глянь-ка, чего написано: «Недоступно для публичного посещения в ночное время»! Да в эту дыру пролезет моя теща со всей своей стакилограммовой задницей!
— Зайдем в церковь, — сказал Калапа, — надеюсь, хоть там порядок.
Они вошли в огромную базилику, пустынную в утренние часы, и прошли мимо гробницы святого Лаврентия и еще шести захоронений: итальянского государственного деятеля де Гаспери и пяти пап: Зосима, Сикста III, Илария, Дамаса II и Пия IX. В глубине одной из неприметных ниш стояли еще три каменных саркофага. Заглянув в нишу, полицейские хотели было пройти мимо, но одна деталь привлекла внимание Франческо: крышка крайнего саркофага была сдвинута. Калапа вошёл в нишу и заглянул в саркофаг — темно и пусто.
— Интересно, тут у них тоже кто-то лежал? — поинтересовался сержант, тоже разглядывая саркофаги и пытаясь сдвинуть другие крышки. — Тяжеленные. Однако, мумия, похоже, сбежала.
— Тогда это по твоей части, пророк Элизео, — опять подколол напарника Франческо, но, увидев у алтаря служащего церкви, подошел к нему и представился: — Здравствуйте, мы расследуем дело о нападении на молодого человека в этом районе. Майор Калапа и сержант ди Еузанио. Скажите, под чьим управлением находится эта церковь?
— Нашей базиликой управляет орден монахов-капуцинов. Меня зовут отец Паоло Фронжия.
— А у вас большая община? Здесь ночью кто-нибудь дежурит?
— Нет, на ночь здесь никто не остается, — сказал отец Паоло. — Наша религиозная община занимается литургической деятельностью днем и управляет приходом, а ночью здесь никого нет.
— Надеюсь, двери вы запираете?
— Главный вход запираем, но служебная дверь остается незапертой из соображений пожарной безопасности.
— Покажите нам эту дверь, — попросил сержант.
— Вот, сюда, пожалуйста. Эта дверь здесь, за нишей, где мы храним мощевики.
— Эти саркофаги? А почему они пустые?
— Раньше в базилике хоронили понтификов, а после войны даже политиков. Мы храним запасные мощевики на случай, если наша базилика удостоится чести принять прах какого-нибудь почтенного прихожанина. Эти очень древние, но у нас есть и новые мощевики для хранения священных реликвий.
— А эти, древние, когда открывали последний раз? — спросил Калапа. — У одного из них сдвинута крышка.
— Что?! Это невозможно! Лишь раз в несколько лет производится чистка тяжелых церковных предметов, да и то настоятель нанимает группу рабочих, чтобы сдвигать эти крышки!
— То есть один человек не в силах сдвинуть крышку саркофага?
— Это немыслимо! Требуется как минимум четверо сильных мужчин!
— Кто же мог войти сюда, чтобы совершить этот акт вандализма? — спросил Элизео.
— Здесь никогда не случалось ничего подобного. Я просто теряюсь в догадках, — сокрушался отец Паоло.
— Нам придется прислать сюда бригаду экспертов, — сделал вывод майор Калапа. — Мы, конечно, предоставим ордер и все необходимые постановления. Человек, на которого напали, серьезно пострадал. К счастью, ему уже оказали медицинскую помощь, но в этом деле слишком много странных обстоятельств, которые мы не можем оставить без внимания.
— Понимаю. Что ж, я распоряжусь выделить кого-нибудь из братьев вам в помощь.
***
Эксперт-криминалист Массимо Джулиани и специалист по дактилоскопии Даниеле Брагалья вошли в базилику Сан-Лоренцо утром следующего дня в сопровождении майора Калапа и сержанта ди Еузанио, которые во всем положились на профессионалов. Те сразу принялись исследовать все три саркофага на предмет наличия отпечатков пальцев. К удивлению майора и сержанта криминалисту Джулиани потребовалось не более минуты, прежде чем он воскликнул:
— На крайнем саркофаге кровь! На крышке есть пальчики.
Выражение лица Франческо мгновенно изменилось. Он тоже подошел к саркофагу и наклонился, рассматривая его крышку вместе с Джулиани. На серой, слегка запыленной поверхности камня виднелся смазанный розовый отпечаток, словно палец был испачкан совсем немного.
— Я возьму образцы для анализа, — произнес Джулиани. — Даниеле, достань из моего чемоданчика порошок и клейкую ленту.
— Как ты думаешь, преступник пытался сдвинуть плиту? — спросил Калапа криминалиста.
— Он ее сдвинул, — просто ответил тот.
— Что? Это невозможно. Отец Паоло сказал, что нужны четыре крепких мужика, чтобы ее сдвинуть. Да мы с Элизео пытались, даже на волосок не шелохнулась!
— Ах, так значит и вы тут уже напакостили? Приятно слышать. Ну, да ладно, все равно за эту крышку кто только не хватался. А пальчики преступника свеженькие, я их быстро отделю от остальных. А тебе я вот что скажу, майор: если нужны четыре мужика, так зови их. Эту крышку надо сдвинуть позарез.
— Откуда такая уверенность? — поинтересовался Калапа.
— Смотри сюда. Видишь, эти отпечатки расположены по краям. Так схватился бы за плиту тот, кто ее сдвигал. А эти, на краю саркофага, почти не видны из-за крышки. Так бы оставил свои пальчики тот, кто залезал внутрь.
Осознав серьезность ситуации, полицейские вызвали подкрепление и установили у главного и служебного входов базилики охрану. Дело представлялось все более запутанным. Отпечатки пальцев срочно отправили на экспертизу, а эксперты тем временем занялись осмотром остальных саркофагов. Средний гроб не вызвал у Джулиани никаких подозрений. На третьем даже Брагалья как ни искал, но никаких свежих отпечатков не нашел, кроме старых, затертых и покрытых пылью, которые, без сомнения, принадлежали служащим церкви.
— Ну что, майор, внешний осмотр мы закончили, — сказал Джулиани. — Где там твои обещанные крутые мужики?
— Отец Паоло! — позвал Калапа капуцина, с беспокойством переминавшегося с ноги на ногу у алтаря. — Нельзя ли пригласить ваших рабочих, чтобы они открыли саркофаги?
— Конечно, конечно, — священник скрылся за неприметной дверью, но через мгновение вышел оттуда и направился к полицейским. — Они скоро придут. А вы думаете здесь прятались преступники, напавшие на того несчастного юношу?
— Мы ничего не можем утверждать без результатов дактилоскопии. Кстати, распорядитесь, чтобы весь персонал сдал отпечатки пальцев. Так мы сможем отличить их от отпечатков преступников. И попросите собраться в какой-нибудь комнате всех, кто находится сейчас в церкви, с ними побеседуют наши сотрудники.
— Что ж, надо так надо, — и отец Паоло снова скрылся в своей каморке.
В это время пришли рабочие, и майор Калапа распорядился, чтобы они открыли все три саркофага. Отец Паоло сказал правду: каменные крышки были такими тяжелыми, что четверо мужчин, пыхтя и отдуваясь, с трудом сняли каждую из них и аккуратно поставили, прислонив к стене. Джулиани и Брагалья тут же чуть ли не целиком влезли в первый, самый интересный для них, с отпечатками крови на краях.
— Те же самые пальчики! — торжественно воскликнул Джулиани, подсвечивая себе фонариком. — Здесь, внутри кто-то прятался!
Все присутствующие удивлённо переводили взгляд с пустых саркофагов на стоящие у стены крышки. Как сюда смог залезть преступник, если только его не сопровождали несколько дюжих молодцов? Но криминалист ясно сказал: свежие отпечатки принадлежат одному человеку! В это время в кармане Франческо зазвонил телефон. Он ответил, послушал несколько секунд, и его взгляд стал еще более ошарашенным. Наконец, майор Калапа несколько растерянно сказал:
— Готовы результаты дактилоскопии. Отпечатки принадлежат женщине, а кровь — пострадавшему студенту Флавио Барбини.