Мрачные глубины Темной туманности поглощали свет своей вечной пустотой. Некогда воинственный дух Аремана давно уже пошел на убыль, изгнание не тяготило его, но нагоняло на него скуку, небытие не казалось ему вечным тленом, но лишало разнообразия. Он тосковал по былой мощи, такой реальной, деформирующей материю и обжигающей сгустками энергии. Его подданные тоже скучали, тихо сетуя, словно мертвые звезды шелестели своей пылью. Пространство было наполнено не отчаянием, а безразличием ко всему.
Единственной радостью для Аремана стала Лилит. Дочь часто навещала его, наполняя его замок свежей молодой энергией. Он знал, что и во дворце Асмеди она выполняла ту же роль, умея время от времени растормошить его сонное царство. Теперь уныние Аремана стало по-настоящему беспокоить Лилит. В один из своих визитов она сказала ему:
— Отец, помнишь нашу с Асмеди свадьбу? Мы пригласили много гостей, тебе было весело. Почему бы снова не встретиться с твоими старыми друзьями?
— Ха-ха-ха, ключевое слово «старые», дочка! Все мои друзья такие же скучающие царьки, каждый в своих владениях. Ты молода, развлекайся, не беспокойся о своём отце. Ты много времени проводишь с Самаэлем, забавляясь со своим шаром. Как, кстати, дела на Земле? Что новенького?
— Элоим уничтожил еще несколько городов, забрав к себе в Эдем десяток тысяч душ. Он их так спасает, понимаешь?
— Ах, девочка моя! — вздохнул Ареман. — Он набирает себе армию. А потом Михаэль поведет эту армию сюда. В этом его Замысел — вернуть все наши души в Эдем.
— Как, отец! Он хочет вернуть нас в Эдем? Но зачем ему это надо?
— В этом он видит гармонию во Вселенной. Ты перестала скучать по Эдему?
— Откуда ты знаешь, что я скучала? — смутилась Лилит.
— Я же твой отец и я люблю тебя. Мне небезразлично твое настроение. И потом, в этом нет ничего постыдного. Ты там родилась, это нормально — скучать по своей родине.
— А где родился ты, отец?
— Моим домом была вся Вселенная, — ностальгически улыбнулся Ареман. — Элоим создал нас еще до сотворения материи. Михаэль был моим братом, мы оба появились из света, как воплощение чистой энергии. Первое, что мы увидели, были светящиеся небесные сферы: так Элоим продолжал свое творение. Мы были первыми свидетелями появления духовных существ их этих сфер.
— Я об этом никогда не знала. Почему Элоим никому этого не рассказывает?
— Почему же не рассказывает? Об этом сразу узнают все, кто возвращается в Эдем после жизни на Земле. Элоим не делает из этого тайны. Об этом не знали только вы: ты, Адам и Ева, потому что вы были созданы в Эдеме. Как только Адам и Ева вернулись туда, сразу же об этом узнали. Первый из смертных существ о создании мира узнал Авель, так как был первым умершим человеком.
— Какие вы были тогда, ты и Михаэль? — заинтересованная рассказом отца, спросила Лилит.
— Мы были разумны, но бесплотны. То есть я хочу сказать, материальные формы мы еще не принимали, не могли обладать физическим телом по своему желанию. Но волей мы были наделены с самого начала. И вот что интересно, дочка, первое ощущение, которое я запомнил — было желание служить воле Элоима. Потом я узнал, что мы были созданы именно с этой целью: охранять порядок в духовном мире. Для этого он и наделил нас волей.
— Но он дал вам и могущество?
— Не думай, Лилит, что этим могуществом мы стали пользоваться, кто во что горазд, — серьезно сказал Ареман. — Мы сразу стали обладать великим знанием, оно пришло к нам само. Это не сложно, знание тебе дает сама Вселенная, им можешь обладать и ты, если захочешь. Да что там говорить, Элоим дал такую возможность даже людям — черпать знание из Вселенной. Хотя верно и то, что он задумал их, как существ более мудрых, чем мы.
— Значит, он создал вас для великих дел?
— Без мудрости не делаются великие дела. Несомненно, мы очень мудры, а в те времена ради Элоима были готовы на всё. Наша природа не была ограничена лишь способностями разума, нам были подвластны все законы Вселенной.
— Если Элоим создал вас из собственного света, как получилось, что вы потом стали все разные и разделились на два лагеря? — поинтересовалась Лилит.
— Его свет символизирует чистоту, а его духовная сила была направлена на создание своего рода армии для защиты его творений. Видишь ли, дочка, во Вселенной не может существовать ничего, состоящее только из света и чистоты. Есть закон противостояния: должно быть всегда что-то, направленное в противоположную сторону.
— Значит, поэтому Элоим и людей наделил свободой воли?
— Конечно, — подтвердил Ареман. — Свобода воли есть возможность выбора. Если тебя тянет в противоположную сторону, ты выбираешь, сопротивляться или нет. Когда не было людей, и мы были такие же. Сначала преданные и воодушевленные, а потом нашлись такие, которые начали сомневаться, следует ли постоянно сопротивляться противостоянию сил света и тьмы. С этими мыслями некоторые отвернулись от Элоима.
— А как он к этому отнесся?
— Элоиму надо отдать должное: он никого никогда не пытается переубедить. Какой путь ты выбираешь, по тому и идешь. Некоторые откровенно восстали против него.
— Я так понимаю, — тихо сказала Лилит, — ты был в числе последних. А как Михаэль отнесся к твоему решению?
— Михаэль был и навсегда остался преданным воителем Элоима. Сейчас он возглавляет все его войско. А я… меня назвали падшим ангелом, восставшим против творца. Только я не восставал, дочка. Я ведь стоял наравне с Михаэлем, выше других, так как мы были созданы первыми. Конечно, он не понял меня, когда я начал распространять мысли о бессмысленности восстановления гармонии во Вселенной.
— Ты хочешь сказать, что борьба добра и зла не имеет смысла?
— Я верю в то, что каждая сторона вправе вкладывать свой смысл в это понятие, — сказал Ареман. — Преданность, о которой говорит Элоим, ценна для любой стороны. Разве мои воины мне не преданы?
— Конечно, и они всегда будут защищать тебя и бороться за то, чему предан ты.
— Детка, я открою тебе секрет. Я никогда не хотел ни за что бороться.
— Как это? — удивлённо распахнула красивые глаза Лилит.
— Михаэль говорит, что защищает тех, кто верит Элоиму. Прекрасно, и я уважаю его за это, как брата. Он также говорит, что призван бороться против сил зла. То есть против меня? Ведь силами зла они считают все наше сообщество, обитающее здесь, в Темной туманности. Гордые и своевольные, мы якобы считаем себя выше Элоима, желаем свергнуть его и завоевать Вселенную.
— А разве это не так?
— Зачем нам это надо? — пожал плечами Ареман. — Раньше мы были единой командой, а теперь разделились. Если Элоим сможет убедить меня, что его гармония действительно нужна миру, я ее устрою и здесь, в моем царстве. Я что, какой-нибудь отсталый консерватор?
— Ты же сказал, Элоим никого ни в чем не убеждает.
— В том-то и дело. Поэтому конфликт произошел только среди нас. Я поступил так же, как и ты, детка, просто взял и ушел. Элоим меня не удерживал, более того, предоставил мне добрый кусок Вселенной. Михаэль же выставил все так, словно это он выгнал меня. Правда, за мной ушла треть наших.
— А как ты отнесся к созданию человека? — поинтересовалась Лилит.
— Знаешь, Элоим ведь посоветовался с Михаэлем, прежде чем создать вас. И с Рафаэлем, и с Гавриэлем. Посвятил их в Замысел. А вот со мной не посоветовался. Ну, да я не обиделся. Зато у меня теперь есть ты. А знаешь, что мы сделаем?
— Что?
— Ты беспокоилась, что я не развлекаюсь? А ведь я ни разу не был на Земле. Почему бы мне не посетить колыбель человечества? Составишь мне компанию?
***
Моше, собрав свою семью, отправился в Египет, чтобы помочь своему народу вернуться на родину. Цепора собственноручно обрезала своего сына каменным ножом. Вернувшись в Египет и встретившись со своим братом Ароном, Моше рассказал ему о встрече с Элоимом и о его совете увести народ из египетского рабства. Арон отличался мягкостью и кротостью характера, на него очень подействовал рассказ брата об Элоиме и о том, что человек способен обладать сверхъестественными возможностями. Братья решили вместе пойти к фараону, чтобы попросить его отпустить евреев на родину. Но фараон отказал им. Тогда Арон, умеющий говорить мягко, но убедительно, предупредил фараона, что его страну могут постичь страшные беды, если он не отпустит израильский народ. Однако, фараон лишь посмеялся и прогнал братьев. Со следующего дня в Египте стали происходить необъяснимые явления.
Началось с того, что вся вода превратилась в кровь. По крайней мере, так думали египтяне, потому что в Ниле, в других реках и ручьях, прудах и озерах, колодцах, даже в уже наполненных кувшинах, стоящих в домах, вода стала кроваво-красного цвета. Естественно, такую воду никто не решался пить. Однако, вся вода в еврейском поселении осталась чистой и прозрачной. Но если египтяне пытались брать воду израильтян, она тут же приобретала зловещий красный оттенок. Страдая от жажды, они были в отчаянии. Началась паника, египтяне метались в окрестностях городов, стараясь найти хоть какой-то источник, но воды, пригодной для питья не было. Ими овладел страх и безысходность.
Израильтяне же сразу почувствовали себя увереннее. О явлении Моше Элоима стало известно всему еврейскому народу, вера в скорую свободу быстро овладела людьми. Никто не удивлялся чудесам, все знали, что теперь они станут намного сильнее. Моше и Арон мгновенно стали героями, их благодарили и прославляли Элоима за то, что укрепил их веру в себя. Сложившаяся ситуация привела людей к пониманию, что испытание, которое им выпало, является частью великого Замысла.
Страх египтян с каждым днем увеличивался. Вся страна узнала о том, что в Гошене, где жили евреи, происходят чудеса. Некоторые впадали в ярость, другими овладевало отчаяние. Евреев пытались отлавливать на улицах, чтобы выпытать у них способ спасения от напасти, но все твердили лишь одно: фараон должен отпустить пленников на родину. Несмотря на преследования, стойкость и мужество не покидали израильтян. Спустя несколько дней вода во всем Египте вдруг снова стала чистой. Измученные жаждой люди, забыв о мести, бросились пить, не веря своему счастью, а Моше и Арон снова отправились к фараону с просьбой об освобождении, но получили еще более категоричный отказ.
На другой же день всю египетскую землю наводнили жабы. Фараон вызвал во дворец колдунов, приказав им немедленно избавить страну от ужасного нашествия. Но чем больше заклинаний произносили колдуны, тем больше становилось жаб. Тогда фараон решил пойти на хитрость. Он пригласил во дворец Моше, но смотрел на него с ненавистью, пригрозив ему расправой, если он не избавит Египет от новой напасти.
— Отпусти мой народ, — ответил Моше, — тогда я попрошу Элоима проявить милость к твоему царству.
— Вот, значит, какая ваша благодарность, — ответил фараон презрительно. — Несколько лет я вас кормил, давал вам работу, жилье, а теперь вы ставите мне условия? Кто такой этот Элоим?
— Это тот, кто создал всех нас, и тебя тоже, и твоих предков. Мицраим, сын Хама и внук Ноаха, почти тысячу лет назад привел свой народ на эту землю, от которого и произошли египтяне.
— Тогда пусть твой Элоим сначала избавит нас от жаб! А потом я решу, что делать с твоим народом.
Но Моше был непреклонен и снова покинул дворец фараона ни с чем. Жабы не оставляли Египет, более того, одни начали дохнуть, создавая невыносимый запах на улицах, а другие все прибывали. Видя, как страдает его народ, фараон снова вызвал Моше и сделал вид, что согласен отпустить евреев. В тот же день жабы начали отступать. Египтянам лишь осталось очистить свои города от разлагающихся тушек животных. На этот раз за разрешением покинуть страну пришел Арон, но фараон пошел на попятную, заявив, что отпустит евреев лишь после того, как они помогут ему со срочными строительными работами.
Сразу же после очередного отказа на Египет обрушилось полчище мух. Они лезли в уши и нос, залепляли глаза и кусали египтян. Фараон снова вызвал колдунов, но они ничего не смогли сделать, намекнув, что, возможно, Моше и прав, и стоит принять условия евреев. Рассерженный фараон и слышать ничего не хотел. Тем временем в воздухе Египта слышалось лишь непрерывное жужжание, египтяне пытались скрыться в своих домах, но от мух нигде не было спасения. К фараону стали приходить с жалобами измученные подданные:
— В эти пакостные создания вселился злой дух, они кусаются словно осознанно и оставляют на коже зудящие пятна!
— Повелитель, мы не справимся сами с этим бедствием, умоляем тебя, отпусти евреев!
— Закройте окна и двери! — восклицал фараон.
— Мухи все равно находят путь, чтобы проникнуть внутрь, они словно знают, где найти лазейку!
Однако, гордость и упрямство фараона было сильнее каждой напасти, которая обрушивалась на его царство. Наблюдая за хаосом, происходящим вокруг, он был бессилен. Сжимая кулаки в гневе и отчаянии, он все же не хотел сдаваться. Но страдания угнетателей только укрепляли веру евреев, все происходящее являлось для них знаком, что Элоим никогда не оставит их в беде, и скоро они вернутся домой. Фараон же выставил охрану вокруг их поселения, чтобы они не сбежали, но и охранников безжалостно терзали мухи. Наконец, взбунтовались и охранники. Незаживающие укусы начали воспаляться, людьми овладела паника. Фараон стал серьезно опасаться за свою власть и послал к Моше гонцов с предложением отпустить их, если он избавит египтян от этого проклятия. Мухи сразу исчезли, но евреев снова обманули, удерживая в рабстве.
Тогда мухи снова появились, но на этот раз они начали нападать на животных. По улицам Египта носились обезумевшие собаки, в стойлах выла и металась несчастная скотина. И опять мух не было только в Гошене, где жили израильтяне. Фараон вызвал во дворец Моше и спросил его:
— Почему все напасти случаются только с моими людьми, а евреи никогда не страдают?
— Потому что так хочет Элоим. Все ваши несуществующие боги, которым вы поклоняетесь, ничем не могут помочь вам, лишь по желанию Элоима напасти появляются и исчезают. Потому что только он является единственным нашим создателем и покровителем. По силе и могуществу он превосходит всех ваших выдуманных идолов.
Фараон снова прогнал Моше, и тогда на следующий день у египтян начал вымирать скот. Пасшиеся в поле овцы падали замертво, стоящие в стойлах коровы заболевали и тоже умирали. Только у евреев животные чувствовали себя прекрасно. «Видно, и вправду их бог заботится о них», — подумал фараон, но из упрямства ничего никому не сказал. Он приказал доставить его на поля, чтобы увидеть все своими глазами. Фараон с недоумением смотрел на опустевшие пастбища. Его народ привык к изобилию и благополучию, поэтому по всей стране поползли слухи, что это евреи виноваты в их бедствиях, и от них надо избавиться. Людей охватил страх, простой народ смекнул гораздо быстрее, что еврейский бог не только оставит их в беде, но и на головы египтян нашлет еще большие несчастья.
Фараон же не хотел признавать свою слабость, он должен был убедить народ в несокрушимости своей власти. По его приказу все советники и жрецы его царства были задействованы в поиске решения. Но никакие ритуалы и жертвоприношения не возымели действия, а бедствия только усиливались. У людей начали появляться на теле страшные язвы и нарывы. Затем в один из дней небо над Египтом потемнело, нависли черные тучи и разразилась буря. Воздух разрывался вспышками молний, затем на города и пастбища обрушился огненный град, очень напугавший египтян. Фараон снова пообещал отпустить евреев, и буря прекратилась. Но это оказался очередной обман, и тогда на Египет налетела саранча, да в таком количестве, что опустошила все поля и сожрала весь урожай.
Арон и Моше несколько раз приходили к правителю Египта с той же просьбой, и после каждого отказа на страну обрушивались новые бедствия. В один из дней на Египет опустилась необъяснимая тьма. Она была настолько густой, что казалось, ее можно было потрогать руками. Никакие светильники и факелы были не в силах рассеять ее, и египтяне бродили по улицам наощупь. Но чем гуще становилась тьма, тем трудней становилось египтянам двигаться — она будто сковывала их движения. Свет был только в том месте, где жили евреи, в Гошене. Фараон снова вызвал Моше и Арона в свой дворец.
— Немедленно попросите вашего бога вернуть свет в мое царство! — гневно воскликнул он.
— А почему ты не попросишь твоего Ра, бога солнца, осветить Египет своим светом? — возразил Арон. — Теперь ты видишь, что никакого Ра не существует, а Элоим является единым и самым могущественным?
Но и после этого фараон не отпустил из рабства израильский народ. Напротив, он приказал найти Моше и казнить его. Тогда в Египте начали умирать младенцы. Они умерли все за одну ночь. Только тогда фараон сдался, так как страшней этой кары он не мог себе представить. В египетских домах воцарилась тишина от горя, даже у такого упрямца, каким был фараон, сжалось сердце. Он понял, что против судьбы идти дальше был глупо, что если еврейский бог так защищает своих детей, значит он и правда могущественный.
— Уходите! — сказал фараон Моше. — Уводи свой народ из Египта, пусть ваш бог будет с вами!
***
— А теперь отправляйтесь в путь, — сказал Элоим Арону и Моше.
— Элоим, — Моше, более потрясенный, чем Арон, событиями предыдущих месяцев, все еще не мог поверить в их освобождение, — как ты сделал все эти чудеса с египтянами?
— Ничего чудесного в этом нет. Я же вам говорил, что при большом желании все это могли бы совершить и вы.
— Как бы мы могли превратить воду в кровь? — ужаснулся Арон.
— Это была не кровь. В Ниле живут красные водоросли, просто в этом году их было так много, что вода казалась красной. Из Нила они быстро распространялись по всем водоемам, заражая всю воду. Когда египтяне брали воду у евреев и ставили кувшины рядом со своими, чистая вода тоже заражалась и краснела.
— А нашествие жаб разве не было чудом?
— Вовсе нет, — засмеялся Элоим. — Красные водоросли забирают кислород из воды, отравляя ее токсинами. Жабы сами выпрыгивали из реки, потому что им нечем было дышать, и в поисках чистых источников отправлялись в путешествие по городским улицам.
— Но откуда же они взялись в таком огромном количестве?
— Из-за токсичности водорослей в Ниле умерла вся рыба, которая поедала лягушачью икру, поэтому животные расплодились.
— А откуда прилетели мухи? — с интересом спросил Моше, обычно не отличившийся большой любознательностью.
— Воды Нила выбросили на берег мертвую рыбу, она начала гнить, привлекая мух. Они стали распространять инфекцию, и у египтян начался падеж скота, а укусы мух воспалились и вызвали язвы и нарывы.
— Но как ты смог вызвать огненный град?!
— С помощью моей энергии я пробудил спящий вулкан, — объяснил Элоим, — а огненный град представляли собой горящие камни, вылетающие из его жерла. Затем я вызвал песчаную бурю, которая вместе с вулканическим пеплом повергла во мрак обширную территорию на несколько дней.
— А отчего умирали младенцы?
— К сожалению, они отравились зараженной пшеницей, из которой им варили кашу. Заражение объяснялось тем же нашествием насекомых, которые распространяли заразу. Не волнуйтесь за малышей, они уже находятся в Эдеме под чутким присмотром женщин, не имевших детей при жизни и способных дать им огромное количество нерастраченной любви.
— Элоим, как же ты смог оградить израильтян от всех этих бед?
— Гошен располагается достаточно далеко от всех крупных египетских городов, поэтому вам ничего не угрожало. Но Египет ожидает продолжение катастрофы. Извержение вулкана не окончено, здесь становится небезопасно. Кроме воды и продуктов питания будет отравлен также воздух ядовитыми вулканическими выбросами. Вот почему я советовал вам как можно скорей покинуть Египет. Теперь, когда у вас больше нет никаких препятствий, собирайтесь в дорогу. Возьмите свой скот и останки Яакова и Йосэфа, чтобы похоронить их на земле израильской. На родине ваш народ ждут великие дела!
***
Ареман и Лилит опустились на египетскую землю как раз в тот момент, когда местность начала покрываться пемзой и пеплом, выброшенными вулканом в виде огромного столба, поднимающегося до облаков. Люди начали спасаться бегством, причем странным образом они разделились на две по-разному ведущих себя группы. Одна из них покидала страну ровным организованным строем, нагруженная поклажей. Женщины держали на руках детей, мужчины несли узлы за плечами и нехитрую утварь. Многие вели за веревку ослов с тюками на спине, пастухи гнали перед собой стада овец. Другая группа людей беспорядочно металась в стенах города, тщетно пытаясь вырваться наружу через горы пепла и потоки лавы.
— Что здесь происходит, отец? — пораженная увиденным, спросила Лилит.
— Потомкам Мицраима не поздоровилось: Элоим опять взялся за спасение душ тех, кто в него не верит. А в той стройной колонне возвращаются на землю израильскую дети Яакова, которых он привел сюда в количестве семидесяти человек, а Моше уводит целую шестисоттысячную армию.
Из города сумел вырваться отряд людей, по всей видимости, намеревавшихся пуститься в погоню за евреями. Но в этот момент из вулкана выплеснулись новые потоки лавы, которые перерезали путь египтянам и устремились в направлении к городу. Оставшееся там население или задыхалось от пепла, или было испепелено лавой, которая сносила на своем пути все строения. Горячие и плотные потоки устремились к Нилу, изменяя его береговую линию и остальной ландшафт. Катастрофа сопровождалась легкими толчками почвы.
Когда колонна евреев скрылась за горизонтом, направляясь к Синайской пустыне, извержение закончилось, но в небе осталось густое облако дыма, полностью поглотившее солнечный свет. Столица фараона и соседний город были похоронены под слоем пепла. Разрушенный мир погрузился в полумрак, серая завеса скрывала некогда жизнеутверждающее светило. Безжизненной и мрачной пустошью стал пейзаж, укрытый пеплом, который лежал на деревьях и домах, словно серый снег. Над опустошенным городом повисла зловещая тишина, горелая земля пахла серой.
— Даже у нас менее мрачно, чем здесь, — задумчиво произнёс Ареман. — Вернемся домой, дочка. Не лучшее я выбрал место и время, чтобы познакомится с творением Элоима.
Он повернулся было к Лилит, чтобы позвать ее, но она вдруг устремилась к обгоревшим обломкам, откуда слышались какие-то звуки: то ли хруст, то ли кашель. Издалека доносились крики уцелевших, они собирались на окраинах города, с ужасом глядя на то, что осталось от их домов. В одном из обгоревших зданий было заметно легкое движение. Ареман увидел, как Лилит нагнулась и вытащила из-под обломков маленькую девочку. Из всей одежды на ней была только крошечная полоска пестрой ткани, прикрывающая худенькие бедра. Ей было года четыре, она была перемазана пеплом с ног до головы, напугана до такой степени, что даже не решалась плакать.
— Не бойся, — сказала ласково Лилит. — Как тебя зовут?
— Санура, — едва слышно прошептала девочка.
— А меня зовут Лилит. Где твои родители?
— Я не знаю. А ты богиня?
— Нет, — засмеялась Лилит, — я не богиня. Можешь считать меня феей.
— А кто такая фея?
— Это такая волшебница, которая умеет исполнять желания. Хочешь полететь со мной в волшебное царство, где ты станешь принцессой?
— Но принцессой может быть только дочь фараона, — удивлённо сказала Санура.
— Но я же сказала, что я фея, исполняющая желания. Я и тебя могу сделать принцессой.
— А мои мама и папа полетят с нами?
— Я уверена, что они уже ждут тебя там, в нашем волшебном царстве, — подтвердила Лилит, бережно взяла девочку на руки и крепко обняла.
Глаза Сануры все еще были полны страха, когда от объятий «феи» маленькое сердечко перестало биться. Среди оставшихся в живых царила паника, но Лилит крепко держала девочку, унося ее подальше от горячих потоков, сквозь пепельные облака к звездам. На следующий день после извержения из соседнего города пришел караван, который прислал племянник фараона. Столб пепла и огня было видно на расстоянии нескольких десятков километров, но посланная помощь опоздала — в разрушенной столице осталось мало выживших. Задыхаясь от пепла, люди с трудом пробирались через хрустевшие под ногами обломки, громко звали, получая иногда слабый ответ. Но в основном они натыкались лишь на трупы. Среди сотен мертвых тел мужчин, женщин и детей на большой груде пепла лежало тельце маленькой девочки в пестрой набедренной повязке.
— Ты нашла себе дочку в этом хаосе, Лилит? — спросил Ареман, когда они поднялись высоко над затухающим вулканом.
— Ее родители уже отправились к нам. Думаю, они будут счастливы увидеть своего ребенка. Но и я буду любить Сануру, как родную. Я обещала сделать ее принцессой.