Москва
25 сентября 2001г.
Здравствуй, Виллиам.
Здравствуй, друг мой…
Сдала номер в типографию, решила отчитаться. Я поздравляла тебя с днем рождения из Питера, сразу с дороги. Выставка была вялой, я прогулялась дворами на Шпалерку. Крайне удивилась охраннику и виду подъезда, никого не застала, на Ваське тоже номер не отвечал. Позвонить с улицы проблематично, сидела рядом в кафе, там дают телефон в пользование, иногда за деньги.
Вернулась в гостиницу пешком, конечно. Прикупила обувь попроще, утопталась на радостях. Вечером дозвонилась только к одной подруге, оказывается, у Таврического расселяют коммуналки, а разминулись случайно, Ирэн гуляла с собакой. Итак, теперь без звонка в Питере не придешь на огонек среди ночи. Назначила мне кучу встреч (адреса, явки, телефоны новые), а я, в тон ей, вежливо всех пригласила на выставку. Но никто не пришел, естественно, а говорила восторженно, что все соскучились. Соблюдены приличия, обмен любезностями состоялся. Наша общность раскололась – разлетелась вдребезги, дабы не упоминать пресловутые осколки, записанные десять лет назад.
Мы с рекламисткой казённое время терять не стали, показали любимые места. Я в Юсуповский дворец ее завела, она меня в Павловское свозила.
И вот, друг мой Виллиам, как было назначено, я приперлась на Ваську.
11 сентября, лица искажённые, все кричат: «Война! Война!», пытаются дозвониться к близким в Нью-Йорке. За то, что я не в курсе терактов, меня чуть не съели, ткнули носом в телевизор. Шок, разумеется, и недоумение. Я тихо ретировалась, рядом родственница по мужу живет. Она еще в большей истерике. Продала вчера комнату за пять тысяч долларов, а теперь в жуткой панике (буквально с белыми глазами – оторопь берет), что продавец квартиры запросит стоимость рублями.
Я думала, что только в дружеском окружении психи. На выставке журналы норовят купить за валюту, продаем. Поиздержались, решили поменять, прикупить что-нибудь, а народ с ума сошел – очереди в обменниках, вопли, толкотня. Старики последние смертные сто баксов меняют за бесценок по курсу одиннадцать рублей за доллар, а почти тридцать рублей был с утра. Вот кто-то погрелся на чужом горе.
О, нелюди, о, бестии.
Насмотревшись новостей о гибели 2977 человек в США, я всё же прогулялась нашими тропками, более никого не навещая. Город очень изменился и надменные ответы гостям просто обескураживают. Барышня остановится, выслушает, выдержав паузу выдает: «Ужас, как всё запущено!».
Как хочешь, так и понимай.
Одним словом, здесь делать нечего, нашего Санкт-Петербурга не стало. Лохотронщики тормозят на каждом шагу, навязчивы, хамоваты. Еле нашла последнюю пирожковую – недалеко от цирка. Благо, что питерцы-коллеги подсказали и подтвердили, что пирожковых уже нет, где мы часто перекусывали на каждом углу и брали с собой, покормить ленивых. Но пирожки всё еще вкусные!
Вилл, ты можешь представить это?!
По Невскому сплошь отделываются фасады и дорогие кофейни с пирожными, а зайди со двора в подъезд, ступени мраморные раскрошились, сплошь дыры зияют.
Показуха. Больше не поеду, да и в этот раз пришлось ради дела.
В июне на выставке на Пресне встретила любимую мою «дочечку» с животиком, мило пообедали, поговорили по душам, но не о главном. Замуж за англичанина она не пойдет, ибо «он никто и ничто, только здесь интересен и может заработать на семью». Она не стала меркантильной, но совершенно не помнит Склиф, и почему всё так сложилось. Настаивать на бесценности первой любви я не стала, теперь другие заботы заставят ее забыть и остальное.
На следующий день сын столкнулся с нею у офиса МТС, как магнитом их притянуло к прощальной встрече. Хотя всё еще не поздно, другой такой ненаглядной уже не будет. Но! Но ты верно подметил, это заканчивается светлой грустью на всю оставшуюся беспросветность. Ибо любовь – всегда свет, свет далекой звезды, лелеющей воспоминания. А жизнь продолжается, время нас не ждет.
Сын мотался в Питер на выходные, просто пофоткать, сделал предложение первокурснице, заявку подали, платье-кольца купили. Вот я и встречалась с несостоявшейся тёщей, чтобы забрать костюм, кольца, деньги. Она опоздала, раскрутила меня на пиво. После выставочных банкетов я давно не пью, здоровья лишнего нет. Но мне было неприятно раскручивание по мелочи, на что я корректно уточнила, что чадо мое не может подарить ее дочке на прощание кольцо, ибо они передумали жениться – раз, а второе – они пусть сами зарабатывают на подарки, а это мои деньги потрачены, и я их, естественно, забираю.
«Купеческая Москва, ничего другого и не ждала от вас», – фыркнула она.
Она со злорадством отдала мне мой конверт с долларами, пакет с одеждой, кольца помятые (котенок поиграл) без коробочек. Я закурила, меня попросили делать это за пределами уличного кафе, и я спешно простилась. Теперь такси на каждом шагу (а не на стоянках!), только махни сумочкой.
К слову, на «свадебные деньги» сын на радостях купил роликовые коньки для агрессивного катания и амуницию, рассекает теперь в парке Победы. Новая забава у парня без девушки.
Вот так я рассталась с прошлым. Разочаровалась в городе и людях. Или мне всё это стало лишним?! Стала самодостаточной, как моя толстенькая тёзка. Я бы любила этого внука, но для нее любовь – чувство мозгового свойства. Ей ничего не надо от другого человека – партнера. Совпали пункты требований к отцу ребенка, вот она и выбрала его умом, а чувствовать сердцем – слишком больно, психика уже не выдержит.
Еще замечу, что воспоминания человека жутко отличаются от реальности. С каким чувством теперь смотреть американские фильмы, зная, что башен-близнецов нет?! Что за война, названная террором? Мировой шок…
Работать, работать… это хорошо отвлекает.
Сказать что-нибудь хорошее?
Мама пошла без костылей, потрудилась над слабостью и болью. Парень учится легко, если учится, прибился к фотостудии, есть художественный вкус, все подружки – просто подружки, забыть не может лапушку нашу. Да и не надо забывать о былом счастье.
А тебе, друг мой милый, отправила бандеролью «Эльбрус», пока один экземпляр, только чтобы проверить работу почты. А то было время, что не везде принимали. Если будет не очень холодно завтра, отправлю и журнал «Ъ». Я что-то очень устала от переживаний.
Храни тебя Господь.
Твоя Л.Ламм
***
Город ЭнСК
30 октября 2001 года
Здравствуйте, Мадам!
Что там у вас творится?! Очередной погром, теперь на рынке в Царицыно. Трое погибших, десятки раненых. То главное московское дерби дворового футбола в Лужниках! 31 марта 2001 года, Чемпионат России! Спустя год после трагедии субмарину поднимают! Уже год, как оплакиваем «Курск». Время стремительно. И неумолимо.
Благодарю судьбу, что «посетил сей мир в его минуты роковые».
Когда-нибудь я могу быть спокоен за тебя?
Но разве ты уедешь в провинцию? Допустим, к родителям?! Нет, просить бесполезно. Достаточно чувствовать происходящее, попробовать предупредить, дабы каждый правильно расставил приоритеты. Конечно, я рад звонку, буду ждать и письма, и бандероли. А пока надо стряпать материал. Поэтому целую тебя наспех, что ничуть не умаляет моих чувств (всякого рода).
Т.В.
***
Город ЭнСК
13 ноября 2001 года
Здравствуйте, Мадам!
Благодаря тебе, сам прочел сию пьесу впервые за последние лет десять. Теперь пьеса в печатном виде. Формат, шрифт, опечатки, серая бумага не для моего зрения, но приятно поставить на полочку в архив, тем более единственный экземпляр. Сознайся, от души оторвала?! Музыка Вивальди к «Монаху» звучит до сих пор только с моего винила.
Привет, милая, как ты?!
Я поел, поспал, почитал, покопался с домашними. Работать – не сидится. Настроение теплое, ленивое (мозги спят, тело в истоме ожидания?), жизнь кошмарит – душа кимарит, не вникая в подробности питерских перемен. Пролистал новости, не готов к негативу.
***
Я два раза прикладывался спать, зато сейчас творческий подъём. Прорисовалась концепция романа (есть начатки) – уже записанная. Сейчас перечитываю опубликованное, чтобы не выбиться из ритма. Всегда существует скрытый ритм – музыка всякого даже мелкого опуса. Нам не нужно извиняться, словно мы чужие, я тебя так чувствую, что это лишнее. Там, где Угрешский монастырь укрыл нас стенами… Помнишь, мы ездили?! Наверное, начну именно с «там…»
Спасибо тебе, милая, верная, незабвенная! Я просто не знаю, как тебя благодарить. Даст Бог, окажусь в столице, поговорим о многом. Когда?.. Бог весть. А пока просто целую! И!.. Целую и обнимаю!
Т.В.