Площади под заселение были расчищены, как круг, пересеченный крестом просек, уходящих в глубину бора. Стоял единственный домик с терминалом, антенной маяка, который слабо освещал территорию с началом сумерек. Транспортники оставили контейнеры переселенцев по краям поляны. Жителей побережья закрытый обзор тяготил, раздражал единственный мини погрузчик, которым завладела партнерша рыбачка. Она, пожалуй, единственная строго следовала инструкциям, легко управлялась с полученным планшетом и распределением на месте, дети уже бежали в означенный квадрат по просеке. Цифры на контейнере означали порядок доставки, их следовало наклеить перед отправлением на большую землю. Но мало кто это сделал.
Эвакуированные с Камчатки рыбачки злились, бабы совсем остервенели, проклиная Капитана, сынка Академика, обещавшего, что в Академгородке дома каменные, с горячей водой, ванными и роботами-слугами, что им не придется чистить рыбу на берегу и таскать корзинки на себе. Но тихолеты местного значения, высадив пассажиров, улетели без лишних слов, и вторые сутки они были предоставлены себе. Собственно, ничего не изменилось. Они бродили между штабелированных грузов, бревен, аварийных хижин, оставленных первопроходчиками. Некоторые заходили в командный пункт, получив план работ в терминале искусственного разума, выходили оттуда, поискав север-юг, шли по плану, поглядывая в планшет, семейные подзывали домочадцев. В конце восточной аллеи собранный домик засветился окнами, погрузчик вернулся, отключился в ожидании задания. Любопытные тоже вернулись, растерянно рассматривая стандартные короба, без знаков различия.
- Ну и где тут чье? – Озадаченно переговаривались переселенцы.
- По запаху ищите питание! – Советовали женщины, - ведь испортится все! Хватит, мужики, дурью маяться, разбирайте, вскрывайте, смотрите, – сердито настаивали они.
Поляну заставили вскрытыми ящиками, но даже опознанные вещи, робот не собирался транспортировать в квадрат, не находя цифрового сигнала, уткнувшись в кучу, как в препятствие, вовсе отключился, ожидая обновления программы.
- Что делать, боцман?
Толпа напирала с вопросами на него, замещающего капитана. Он буквально ввалился в помещение.
- Интеллект «Северный» приветствует вас, обозначьте себя.
- Вася я, Вася, - буркнул он.
- Васьявасья отсутствует в программе распределения. Начать поиск сначала? – спросил скучный голос.
- Ну, начни сначала, - буркнул он недовольно.
- Васьявасья отсутствует в программе жизнеобеспечения поселения «Северный». Начать поиск сначала?
- Начни, начни, - откликнулся он, оглянувшись на смешки за спиной.
- Васьявасья отсутствует в программе заселения в нашем регионе. Начать поиск по другим точкам?
Хохот поднялся неимоверный, мужики тыкали пальцем, показывая на экран, собираясь что-то сказать, давились от смеха до слез.
- Во, дура-то! – Сказал он, удивленно улыбнувшись браткам.
- Программа «водурато» не отвечает, повторите запрос позже, следующий. Интеллект «Северный» приветствует вас, обозначьте себя, - продолжил голос.
Боцман со всей силы врезал кулаком по панели. Ничего не произошло, просто погасло освещение внутри и снаружи. Его вытолкали на вытоптанную площадь. Для масштабного побоища было тесновато, визг женщин и детей, громоздкие шубы и темнота не позволили закончить спор. На ощупь он добрался к семье. Дети спали, жена ехидно посматривала на него.
- Скинь шубу за порогом, здесь тепло. Закончил дела, хозяин?
- Ты издеваешься, - оторопел он, - конечно, ты здесь своя, даже родственница, говорят, Академику. Тебе не привыкать к минимализму сборных конструкций, а мы не так все представляли. Думали, заживем, как люди, а не как белые медведи. Что за «обозначение» требовала от меня диктор?
- Нам же дали путевые пакеты, там все указания, как приложить метку, запустить планшет, под каким номером и в каком квадрате расположиться на просеке – аллее. Даже палатки на время обустройства есть. Сами раскладываются, как зонтики.
- Мы там побузили немножко, что побилось, что потерялось, темень-то какая. Ни звезд, ни попутного ветра. Нет, ты мне объясни, зачем с нами так?! Почему в городе никого не оставили, не по-людски это.
- А ты был в городке? Где они разместят три тысячи семей?
- А разве это много? Нам так не хватало рабочих рук, радовались бы.
- Придурок ты, боцман. Вся академия около трех тысяч сотрудников. Где работают, там и живут, одними пилюльками кормятся, а вам лень было рыбу вялить. Радуйся, что не трясет, хватит патрициев мнить из себя. Отбой!
- Отбой, так отбой, пустишь меня к себе? – Робко спросил он.
- Рассупонивайся, моряк, здесь принято нагишом спать, комбинезон надо просушивать в обязательном порядке.